Александр Афанасьев – Исполнитель (страница 4)
Винтовки я собираю две. Как раз сегодня пришли по почте очередные детали, за ними я и ездил. Длинную, снайперскую, и короткую, в размерах Mk18CQBR. На длинную – я заказал тяжелый Кольтовский аппер на 24 дюйма с твистом 1/8 с хромированным стволом от Кригер, заказал по интернету, заплатив 695 долларов плюс пересылка. Для короткой – Colt Mk18 Navy CQBR M4 10.3, тысяча девятьсот сорок пять долларов с пересылкой – он очень дорогой, так стоит не самая худшая комплектная винтовка. Но мне нужен именно короткий автомат, а этот – самый короткий, причем оригинальный Кольт. Можно купить что-то более дешевое, например – от Olympic arms, но последствия будут непредсказуемыми.
Ударно-спусковые я взял mil-spec factory trigger, на короткий, чтобы сюрпризов не было, и timney на снайперскую – этот спортивный, с регулируемым усилием. Магазины – magpul, на тридцать и на сорок, они подходят и к той и к другой. Взял двенадцать штук, потому что не знаю, как буду действовать. Прицельные – заказал Eotech под обычные батарейки для короткой винтовки и US Optics 1-10 для длинной. К длинной еще прикупил термооптический прицел ATN который ставится перед оптическим и дает изображение источников тепла. Он запрещен к экспорту, но внутри страны все прицелы продаются свободно. Дорого конечно, но деньги у меня у меня есть. Еще что-то надо решать с глушителями, хотя бы на короткую. Я купил охотничий арбалет – но это конечно, паллиатив.
Еще я покупают патроны. Понемногу – но здесь патроны тоже продаются совершенно свободно. Можно купить патроны в большом супермаркете, они продаются так же обыденно как молоко или спагетти. Патроны я беру двух видов. Взял мил-спек, они продаются в больших запечатанных пакетах, и являются официально одобренными для использования в армии – хотя и дорогими. И взял Black Hills Ammunition 77 grain TMK – это еще более дорогие патроны со сверхтяжелыми пулями, специально для снайперских винтовок калибра 5,56. Они были созданы стрелками IPSC для достижения винтовками 5,56 мажорного фактора, потом – морские котики использовали их в Афганистане с великолепными результатами. Рабочая дальность этих патронов – от пятисот до восьмисот метров. Правда, для них нужен ствол с очень крутыми нарезами, даже с твистом 1:7 – но я с ним не умею работать и потому выбрал компромиссный вариант.
Сегодня – ко мне пришел по почте тот самый проклятый CQBR почти за две тысячи долларов (думал уже, что продаван меня кинул), а вчера – я получил две коробочки от EOTECH – прицел и магнифайер, тактическую лупу с увеличением 3Х. Поставив машину перед домом, я пронес все в дом, сразу зашел в гараж, задернул штору из толстого полиэтилена. Распаковал все, проверил – долго ли умеючи – перекидал все на один из «софтовых» ресиверов, установил прицел. Вставил магазин – пока насухую, прицепил снизу лазер от Surefire, вскинул… готово. Короткий готов, на длинном работы – на пару часов. Все готово.
Да и еще так без документов и без разрешений – можно собрать Глок или Кольт-1911. Я выбрал Глок-17, на восьмидесятипроцентной рамке, и даже с глушителем. Никаких разрешений, никаких документов, никаких отстрелов в полиции – я обожаю эту страну. И еще я прикупил на Алибаба глушители. Почти готовые – они продаются там как детали для мотоцикла. Всем плевать.
Вопрос в том, что дальше.
Америка – страна эмигрантов. Раньше это было хорошо, сейчас, после того как сенатор Эдвард Кеннеди протолкнул закон о распределении квот на миграцию – это убивает Америку10. Здесь кого только нет. Я видел тут маленькие афганские кварталы, в Нью-Йорке проживает двадцать пять тысяч узбеков, а в Калифорнии есть город – маленький Сайгон, над которым развевается желтый, с красными полосами флаг – там живут потомки беженцев из Южного Вьетнама11. Если Бостон ничему не научил – то это ни разу не моя проблема12. Но в этом – есть и мой личный интерес. Папаша этого ублюдка – больше года держал меня в рабстве. И мне совсем не по ноздре, что его сын сейчас разгуливает в нескольких десятках милях от меня с какими-то подозрительными делами…
– Тук-тук…
Я быстро спрятал автомат под лежащую тут же грудой одежду
– Я печенье принесла…
Я задвинул штору, подошел вплотную – женщина была вынуждена посторониться, пропуская меня. Мы прошли на кухню.
– Ставьте сюда, – показал я, – чая, или чего покрепче?
– Пива, если можно.
– Ого.
– У вас на Украине женщины не пьют пиво?
– Почему, пьют, – поджал плечами я, – только легкодоступные. Дворовые девчонки.
Она не обиделась, засмеялась…
Ее зовут Марта, она моя соседка справа и ведет себя совсем не так, как пристало бы вести себя соседке. Ей тридцать с чем-то – я подозреваю, что к сорока, но пробежки, косметика и уход за собой – делают ее тридцатилетней. Она работает в Сан-Антонио в медицинском центре, но кем – я так и не понял – то ее все время нет, то она целый день дома. Ее супруг… я так честно говоря и не понял, чем он занимается – каким-то бизнесом, дома почти не бывает. А супруга скучает, о чем уже не первый раз почти в открытую намекает мне. Вот и сегодня – надела платье, которое бы и двадцатилетняя не всякая надела. Но американки такие – у них показная набожность сочетается с откровенным бесстыдством. Только мне проблемы не нужны, и я ей это недвусмысленно давал понять.
А она не понимает.
И дело не в том, что она некрасивая – наоборот. Просто – мне проблемы не нужны, вот и все. У меня работа.
Достаю из холодильника ледяное пиво для нее и чай для себя. Американское пиво – по нашим меркам совсем не пиво, это какая-то слабоалкогольная дурь. Дрожжей там совсем нет, оно водянистое и крепкое. Я пиво здесь совсем не пью – это не пиво. Спиртное американцы вообще пить не умеют – зачем то бросают в бокал льда доверху…
– А знаете, я как раз такая. Нью-йоркская дворовая девчонка.
Глаза у нее… не очень. Совсем не дура.
– Где росли?
– В Бруклине
– Там есть жилье?
– Есть. Дорогое, правда.
Я протягиваю бокал с пивом
– И там вас научили пить пиво?
– Я сама научилась. Папаша задолбал своими наставлениями.
– Кто он был?
– Держал тратторию
– Так вы итальянка?
– Наполовину. На другую аргентинка, мы из Аргентины переехали.
– Здорово. Я в Буэнос-Айресе был…
– Правда?
– Проездом, – неопределенно отвечаю я, – там больше ста тысяч украинцев сейчас. Жизнь – штука нелегкая.
Это на самом деле так. В Аргентине я был, Буэнос-Айрес город конечно красивый, почти европейский. Но – не лег в душу.
– А все-таки, почему вы уехали из Украины?
– Жизнь нелегкая. Да и сейчас там… сами знаете, что творится.
– Да? А мне показалось, у вас есть деньги.
Штрафной.
– А как ваш муж поживает?
Фразы «объелся груш» здесь нет.
– Работает. Зарабатывает деньги.
– Это хорошо, когда есть работа, позволяющая зарабатывать деньги.
– Да, точно. А вы чем на жизнь зарабатываете?
– Я инвестор.
– И во что же вы инвестируете?
– Недвижимость. Дубай, Панама…
Марта поставила недопитый бокал на стол
– Хотите откровенно?
– Не уверен.
– Вы не слишком похожи на инвестора.
– Вот как? И на кого же я похож?
Марта пожала плечами… а они у нее изящные, совсем не американские. Несмотря на то, что, по словам Гарри Трумена мы все – американцы через черточку, здесь есть американки и есть европейки. И я – отличаю одних от других в секунду. Так вот, Марта – европейская женщина. На сто процентов.
– Не знаю… на бандита… секретного агента… не на одного из тех, кто делает еще один миллион долларов вдобавок к уже имеющимся.
– Откровенность за откровенность?
– Давайте.
– В детстве – каждая девочка мечтает о принце на белом коне. Или белом Кадиллаке. О маверике, который идет напролом. О том, кто устанавливает свои правила в этой жизни. Но девяносто девять процентов женщин – в конечном итоге получает ипотеку на тридцать лет и семейное барбекю по выходным. Но свои мечты не забывает. В психологии это называется «компенсация»…
– Да… возможно, вы и правы…
Марта грациозно встала.
– Пока.
…