Александр Афанасьев – Час негодяев (страница 7)
Ладно…
Склады я арендую на улице, известной как Здлобуновская. Что это название означает – не спрашивайте, я и сам не знаю. Место тихое, склады – примерно такие, какие у нас в России в глубинке. Если брать по классификации складских помещений, на уровень «С» натягивает, но с трудом. При этом место, где они стоят, с градостроительной точки зрения, козырное, даже очень – Днепр рядом. Представить, чтобы в Москве такое козырное место простаивало под старыми складами, я не могу, но тут это нормально.
Сворачиваю, паркуюсь. В линейке – дешевые, давно уже не производящиеся «Жигули», парочка «ВАЗ-2110», которые здесь производили под названием «Богдан» и которые скупали русские таксисты, парочка «Рено Логанов» и «Шкод». Опять-таки – на порядок ниже, чем в русской глубинке, там дешевая иномарка – норма, а русские машины покупают просто, чтобы пешком не ходить.
Паркуюсь, захожу в «офис». Прохожу в приемную, Олеся поднимается навстречу:
– Валерий Иванович…
– Пять минут – и приглашай всех…
День проходит неспешно в трудах и заботах, в привычной круговерти бытия, которая похожа на бег белки в колесе, но, поверьте мне, многие могут только позавидовать этому зверьку. Я в том числе. Те, кто жил в Украине и не понаслышке знает, что такое политическая свистопляска, очень ценят тишину и покой. Предсказуемую скучность бытия.
А вы как представляли себе работу разведчика? Как свист пуль и бешеные гонки на машинах по городу? Это как раз путь к провалу.
Впереди вечер. Культурный отдых и встреча с агентом. Который, по странному стечению обстоятельств, будет отдыхать в том же месте, что и я. Ничего необычного – стандартная «моменталка».
И тут зазвонил телефон…
Своего куратора по Москве, Матвеичева Александра Яковлевича (для своих дед Никола), я знал. Правда, как не Матвеичева, не Александра и не Яковлевича, но в нашей профессии это нормально. Он тоже учился в Минке. Последний выпуск некогда единой страны, уже девяносто второй. Электрички на Брест, торговля всем и всюду и спирт «Рояль»…
Его группа появилась через полчаса после того, как я прибыл в аэропорт. Прибыли обычным рейсовым военным самолетом, с Жуковского, он каждый день летает. В город селиться они не поедут, останутся здесь, в гостинице. В городе для них опасно. Пока группа селилась, я вытащил своего однокашника поужинать – тут был и ресторан, и он работал. Судя по тому, как к нему обращались остальные члены группы, информация была верной, генерала он все-таки получил…
– Заказал уже? – спросил он, усаживаясь за столик. Здесь было все по-простому – люди в форме и музыкальный центр с тихо поющим Шевчуком. Песня подходящая, кстати…
– Нет еще.
– Ладно… – Он уже обустраивался за столом. – Девушка, из мясного что есть?
Когда девушка отошла, я буркнул:
– Поздравляю.
– С чем?
– С лампасами.
Мой старый друг… хотя, наверное, уже нет… вытаращил глаза.
– Что, уже болтают?
– Нет.
– А как узнал?
– Твои перед тобой прогиб изображают – как перед генералом, не меньше.
Мой однокашник принужденно улыбнулся.
– Обратно не хочешь?
– Нет. И почему – ты знаешь.
– Да брось. Везде все одинаково.
– Нет. Не везде.
– Ты хочешь сказать, что у вас здесь по-другому?
– Да. Немного, но да. Потому что возможность реально подохнуть придает игре некоторый реальный смысл.
На стол уже несли.
– Скучаешь?
– О ком?
– О старых временах.
– Нет.
– Да брось…
– Брошу. Что на сей раз?
– А с чего ты взял, что что-то есть?
– Ты ведь не просто так сюда прилетел – целый генерал в стреляющий Киев, верно? Мог бы и кого поменьше званием послать.
– Да много что. По нам решение принято – меняется структура. Я иду на Киев. А тебе в Днепр надо перебазироваться. И как можно быстрее. Задание прежнее – создание сети.
– Нет.
– Это не ответ.
– Ответ… – Я посмотрел за окно, туда, где в сгущающихся сумерках свистели турбины самолетов и вертолетов. – Ты знаешь, на каких условиях я работаю. Вы помогаете мне, а я помогаю вам. Чем смогу. Но на этом – всё. Я не работаю. Я – живу. Как могу и как умею.
– Обстоятельства изменились.
– Не для меня. К тому же, я договаривался с Голиковым. Не с тобой.
– Голиков ушел.
Вот так-так… А я и не знаю. Здорово… Что-то я выпадать начал из процесса.
– Давно?
– Две недели назад. На полпреда.
– Поздравляю. Ништяк работа – ничего не делай и получай зарплату.
– Ты поаккуратнее.
– А что – не так? – Я улыбнулся. – Я, мил друг, теперь своим трудом на хлеб зарабатываю. Так что имею право.
Тут я, конечно же, слукавил. Трудом-то трудом, но… Вся моя работа зависит от взаимоотношений с органами власти… и закончится она ровно в тот самый момент, когда передо мной закроются двери. А они закроются. Глупо принимать чиновников за просто людей в своей профессии. Это голем. Самый настоящий, который хочет жить. И который на своем пути растопчет любого…
Однокашник мой мог съязвить, и тогда было бы действительно – всё. Но он выбрал другой вариант. Все-таки Минка даром не проходит.
– Ладно, извини.
– Проехали…
Теперь и мне надо немного назад сдать.
– Сань, ты пойми, ничего личного. Ровным счетом ничего. Но я не на службе уже много лет. И подчиняться приказам мне как-то не с руки. Ты знаешь, почему я работаю с вами до сих пор. И для меня личный вопрос в приоритете.
– Работа есть. Для тебя. Никто другой не справится – просто не потянет.