Александр Афанасьев – Алая кровь на белых крыльях (страница 76)
Владимир улыбнулся про себя. Все таки здорово, что так много беспризорных детей сейчас. И здорово, что писатель Каменский, автор нашумевшего романа «Люди», придумал этот салон. Вон он сам, встал и повел в свободную комнату девятилетнего Петю, а на мансарде, художник Майкл Развратофф, пишет с натуры, и учит премудростям интимной жизни семлетнюю натурщицу. Хорошо, что беспризорных детей много — есть из кого выбрать, да и некому им пожаловаться. Да и жаловаться на что? На то, что приютили и обогрели? Ну, научили взрослой жизни раньше времени, так ведь за все в жизни нужно платить. Всех ведь не приласкаешь!
— Молодец, Леночка! — сказал Владимир, протягивая девочке карамельного Мишку, — теперь я тоже приспущу брюки, чтобы ты увидела и могла поиграться моей игрушкой, как взрослая женщина.
Владимир расстегнул штаны, и спустил их вместе с трусами до колен, после чего продолжил, показывая на свой член:
— Вот видишь, это моя игрушка, садись мне на колени, и начинай с ней играть, а вот твой леденец, с петушком.
Девочка взяла леденец, и сев на колени Набокову спросила:
— А как с ним играть?
Внезапно затрезвонил трижды звонок входной двери. Это, кажется Татьяна, Макл сказал что она тоже художница и шалунья, и очень охоча как до семилетних мальчиков, так и до таких же девочек!
— Никому не двигаться! Проверка документов! — в комнату где находились он, со спущенными штанами и трусами, и уже успевшая полностью девочка вломились вооруженные люди. Судя по топоту и выкрикам, в квартиру их ворвалось не меньше взвода. Самое странное, для Владимира, что все они были женщинами, разной комплекции и разного образования и воспитания, что было видно по их лицам.
— Татьяна Николаевна! — зычно, почти басом, крикнула женщина коренастой комплекции, — тут еще один педагог! Со спущенными штанами, и дитем без одежды!
В комнату зашла, молодая и очень красивая женщина в военной форме в чине поручика. Это была та самая, Татьяна, «художница» — командир второго женского ударного батальона смерти, личный состав которого сейчас занимался поиском подпольных притонов по растлению малолетних, информация о которых появилась в Петрограде.
— Девочка тебя как зовут? — спросила поручик испуганную Леночку.
— Леночка. А можно потрогать ваш пистолет? Он у Вас настоящий?
— Можно, только потом, а сейчас пожалуйста очень быстро оденься, и выйди вместе с остальными детьми на улицу, там вас посадят в автобус и прокатят по городу.
Глаза Леночки мечтательно зрагорелись, и она быстро стала одеваться.
— А Вы не обидете дядю? — спросила она, надевая кофточку, — он очень хороший и добрый, он меня конфетами угощал!
— Не обидим, не бойся, — ответила Татьяна, стараясь сохранить доброе и располагающее выражение лица.
Дождавшись, когда девочка, сжимая в руке два леденца, вышла из комнаты, поручик кивнула, стоящей рядом унтеру:
— Доложите мне, когда всех детей выведут и посадят в автобус!
Унтер — миловидная рыжеволосая барышня, кивнула в ответ и вышла из комнаты.
В комнате повисла тишина. Владимир, попытался было натянуть брюки, но был остановлен, той самой, кричавшей басом ударницей.
— Вы не имеете права! Я писатель! Я интеллигент! — начал он, — я подам на вас в суд, за унижение и оскорбление! Вы душители свободы слова и личности! Такие как Вы Пушкина убили!
Легкий подзатыльник, который отвесила ему ударница, чтобы прервать словесный понос, был подобен удару кувалды по голове. Сквозь звон в ушах, Владимир, расслышал, какой-то смешок — хмыканье, а затем, зычный голос:
— Пушкин? Как же знаю его стих:
Набоков посмотрел на руки, читавшей стихотворение ударницы, и внутри у него все похолодело. Такими руками можно было не то, что слона, можно было стальной ресльс на куски разорвать! Да, есть женщины в русских селеньях…
Барышня-унтер заглянула в комнату:
— Татьяна Николаевна! Всех детей вывели и погрузили в автобус.
И тогда, Татьяна Михайловна Скрыдлова, дочь адмирала, взорвалась. Первые десять минут, ее речь состояла из одних нецензурных выражений, затем в ее выступлении стали в небольшом количестве проскальзывать и литературные слова. Вкратце, суть ее эмоционального выступления можно было свести к следующему: Подразделения русской армии чуть ли не наполовину укомплектованы женщинами и детьми в возрасте от одиннадцати лет и старше. Одновременно с этим, освобожденная от поляков территория, особенно крупные города, под завязку забита розовощекой, пыщущей здоровьем интеллигенцией, которая… (в этом месте авторы так и не смогли найти литературный аналог нецензурного выражения, примененного Татьяной Михайловной).
— Татьяна Михайловна! С этим, — коренастая ударница кивнула на Набокова, — как обычно? «Сигнал в анал»?[14]
— Да. — ответила поручик, и коренастая, захватив своими ручищами писателя, перевернула его животом вниз, а задницей к верху. Набоков, заподозрив, что-то неладное, попытался вырваться, но вырваться из рук русской женщины, способной ударом кулака уничтожить английский танк «Большой Вилли» было невозможно, в рот Владимиру вогнали кляп.
— И поторопитесь, Матрена Ивановна, — продолжила Скрыдлова, — нам еще один адрес нужно успеть проверить.
— Не беспокойтесь, Татьяна Михайловна, сделаем все в лучшем виде! Агафья! Давай, начинай, а то наш педагог уже заждался!
Глава 65 Осень 1919 года. Тень Буденного
Антон Иванович Деникин, решил что книгу о русской смуте лучше написать позже. Вначале нужно написать книгу о странностях данной войны. Польская оккупация начавшаяся так быстро и решительно сходила на нет. Великая Польша оказалась колоссом на глиняных ногах. Хотя бои и онсили ожесточенный характер было ясно, что поляки надорвались. Они заглотили кусок, который оказался им не по зубам и подавились. Все рассыпалось как карточный домик. Действия многочисленных отрядов партизан и а также общирность российских территорий сыграли дурную шутку. Еще больше неприятностей доставили полякам отдельные части Легиона, которые оказались укомплектованы антипольскими элементами. Так называемые полуфранцузы из Эльзаса и Лотарингии, в самый неожиданный момент превращались в злобных германских гуннов, которые уничтожали штабы и коммуникации и становились ядром внезапно формирующихся военных формирований. Обвал был лавинообразным. Поэтому от Москвы до самых до окраин его армия дошла без каких-либо серьезных столкновений. Поляки не успевали — отдельные дивизии, которые они перебрасывали, для того чтобы задержать его продвижение, сметались с ходу его войсками, либо безбожно опаздывали, застряв по пути из-за действий партизан. Польше требовалось время чтобы сформировать значительную группировку способную остановить продвижение русской армии, но ей никто не давал этого времени.
А между тем, ситуация менялась все стремительней. Особенно после того, как информация о имевшей место Бахчисарайской трагедии добралась до Казани и других городов населенных людьми мусульманского вероисповедания. Помимо дубины народной войны на горизонте возник призрак войны религиозной. Если быть совсем точным, то не призрак, ибо зеленое знамя джихада и его носители добрались и до армии Антона Ивановича, вступив в ее ряды. Дикие татарские сотни были дикими не только по названию, но и по методам ведения войны. Джихад он и в Африке Джихад. Вид разрушенных городов и деревень еще больше распалял воинов ислама, поэтому в пестрой палитре России возникла дилемма — кого считать «зелеными» тех кто воевал в свое время против белых и красных, или тех кто воюет под зеленым знаменем. Дилемма нужна сказать несколько надуманной, ибо ни первых ни вторых особенно не волновало как их называют, они просто воевали, а голову пускай ломают историки.
Семен Михайлович начинал понимать, как товарищу Чингисхану удалось, завоевать половину мира без особых проблем и потрясений. По мере продвижения вглубь Польши, его отряд, начал увеличиваться в численности настолько, что он уже запутался в том, сколько же у него штыков, сабель, ну и всего прочего, о чем принято писать в военных докладах. Все новые и новые партизанские отряды примыкали к его подразделению, все новые и новые лица вливались в неудержимую кавалерийскую лаву, которая перемещалась по польским тылам. В числе принятых был и один из офицеров Генштаба, который подсказал ему красивую фразу — «оперативная тень наступления». Означало это, что по общепринятым расчетам, столько-то человек могут наступать на столько-то киломатров, если людей больше, то и тень, то есть расстояние на которое они продвинуться при наступлении больше. Только вот, по словам этого генштабиста, в отношении его Буденного рейда, общепринятая арифмерика не бьется — тень от его кавалерии такая, что паника от его рейда гуляет уже по всей территории Польши. А они ведь только начали свой рейд, уйдя в отрыв от армии Деникина, которая двигалась следом, и методично уничтожала поляков по частям. Отряды партизанские были конечно же разные и по численности и по составу и по вооружению. В числе наиболее боеспособных оказался отряд Федора Кузьменчука, который по численности уже не уступал полку. И сейчас, кавалерия двигалась вглубь польской территории, по пути движения отряда Федора на соединение с Буденным.