Александр Абросимов – Подменённая пассажирка Только 18++ (страница 4)
– Ты умная девочка, – Лана подходит и садится рядом, – уверена, у тебя все получится. В результате мой папа будет думать, что я плыву по Индийскому океану, как он и хотел. А я тем временем смогу остаться здесь, в Дубае, со своим любимым.
Меня учат красиво ходить, плавно двигаться, и это оказывается не так сложно. И я больше не возражаю, наоборот.
Все переживания улетучиваются, я начинаю получать удовольствие от происходящего. И все более заманчиво звучит в голове одна мысль.
Кто знает, если я буду смотреть в мир глазами Ланы, то возможно смогу почувствовать себя более… значимой, что ли?
Когда возвращаемся в отель, я от усталости еле волоку ноги. Даже от ужина отказываюсь. Но после душа ощущаю прилив бодрости и решаю выпить чай, который Лана заказала в номер.
Беру чашку, подхожу к окну и смотрю на ночной город. Огни Дубая сверкают и переливаются. Дороги внизу кажутся тонкими светящимися нитями. По ним ползут машины, похожие на бусинки, нанизанные на невидимую леску.
Прислоняюсь лбом к прохладному стеклу.
Впереди ждет целая череда головокружительных событий – круизный лайнер, Сейшелы, маскарад с моим участием. Но только никакой радости я не испытываю.
И жалеть тоже глупо. Даже если бы я захотела отказаться, уже поздно, я это понимаю. И я не могу подвести Лану.
А значит, «Шоу маст го он»*.
Подставляю лицо мягким лучам заходящего солнца и не верю, что меня могли посещать такие мысли.
Отказаться. Жалеть.
Как можно от такого отказываться?
Это же рай, самый настоящий плавучий рай! Все в точности как обещали рекламные буклеты.
Можно было поужинать в своем люксовом номере, но я не планирую изображать рака-отшельника все три недели путешествия.
Я только закончила раскладывать вещи и развешивать платья.
Будь я агентом под прикрытием, уже бы давно спалилась. Пассажиры, которые занимают такие роскошные номера, сами не разбирают чемоданы. За них это делают горничные.
Лана так и сказала, чтобы я не вздумала сама их разбирать. Только не представляю, что кто-то будет прикасаться к моим вещам. Разве это так сложно достать их из чемодана и развесить?
Мне так нравится моя новая одежда – Лана сказала, что после поездки я все могу оставить себе. А я и половины не видела из того, что мне упаковали.
Весь мой круизный гардероб подобран по вкусу Ланы – все яркое, ультрамодное.
Мне не то, что не нравится. Просто для меня слишком непривычно. Слишком смело. Я привыкла носить более практичные вещи в более спокойных тонах.
Но круизные наряды наверное такими и должны быть, правда же? Провокационными.
На вечер я выбрала легкое хлопковое платье без рукава, ниже колен. Белая с синим полоска – самый что ни на есть морской наряд.
За столиком со мной сидела пожилая пара. Мы говорили по-английски, и в целом ужин прошел весело. Но после я сбежала в надежде найти компанию помоложе.
– Не уходите далеко, мисс, – окликнул на выходе администратор, – скоро начнется вечерняя программа.
– Я немного пройдусь, – ответила с благодарной улыбкой и вышла на палубу.
Теперь прогуливаюсь вдоль борта неспешным шагом и думаю о том, что так странно Рождество я еще не праздновала.
Прохожу вдоль всего судна. Стараюсь не думать о том, сколько километров воды под нами и как долго плыть до ближайшего берега.
Но как назло, воображение сразу начинает рисовать жуткое чудище, которое обитает на дне океана. Вот оно медленно поднимается из океанских глубин и прямо сейчас проплывает под днищем корабля, царапая его безобразными наростами на длинных мясистых щупальцах…
«Выпускайте Кракена!..»
– Ебаное дно, – слышу за спиной и вздрагиваю.
Оборачиваюсь. Да это же тот черноглазый мужчина, который при отплытии производил мне трепанацию черепа!
Сейчас он, правда, никого не препарирует. Стоит вполоборота, опершись на перила, и смотрит на воду.
И все бы ничего, если бы не матерился на чистейшем русском языке.
– Простите? – переспрашиваю мужчину. – Это вы мне?
Недолго раздумываю, стоит ли добавить куда-нибудь «сэр». По культуре речи вроде как положено. Но вот если рассматривать с точки зрения смысловой нагрузки, то «сэр» здесь совершенно не к месту.
Он удивленно вскидывается. И все.
Главное, ни тени смущения.
– Прошу прощения, не думал, что вы меня поймете.
Дипломатично помалкиваю, давая возможность мужчине самому выкарабкаться из неловкого положения.
Хотя не похоже, чтобы он как-то особенно испытывал неловкость.
И когда я уже на грани, чтобы ляпнуть что-то из серии, какой прекрасный закат и удивительная поездка, он неожиданно ворчливо продолжает:
– Я хотел сказать, что это корыто – гребаное днище, которое давно пора сдать не металлолом.
От неожиданности и возмущения теряю дар речи.
Такой прекрасный лайнер! Почему он называет его корытом?
– Что вы такое говорите? – с трудом получается выдавить. – Здесь довольно мило!
– Да? – он быстро окидывает меня оценивающим взглядом. – Очень странно от вас такое слышать.
Готовый сорваться с губ вопрос «Это почему же?» благоразумно заталкиваю обратно.
Возможно, я чего-то не знаю, что видит этот «белый господин». Лучше подождать, похоже, он сам найдет способ выговориться.
– Это мое первое морское путешествие, – неопределенно взмахиваю рукой, – я здесь еще не все рассмотрела…
– Этому корыту десять лет, и от носа до кормы здесь всего двести пятьдесят метров, – сообщает мужчина. Наверное, мне положено от этих слов рухнуть в обморок?
– Это… мало? – спрашиваю осторожно. Черноглазый красавец снисходительно фыркает.
– Триста минимум. А лучше триста пятьдесят.
Неопределенно мычу. Никак не поймаю нужную волну.
– «Икона морей», которая ходит по островам Карибского моря, имеет длину триста шестьдесят пять метров, – сообщает шикарный незнакомец.
– Ого, – на всякий случай уважительно присвистываю. Ну как присвистываю. Цокаю языком. – Вы на нем плавали?
Он смотрит уже более благосклонно.
– Приходилось. Двадцать палуб, сем бассейнов. Поверьте, ничего общего с этой развалюхой.
Вдали раздаются звуки скрипки. Мы переглядываемся.
– Сегодня обещали живую музыку, – говорю просто так, ничего не имея в виду.
– Да, я смотрел программу, – кивает мужчина, – обещали Вивальди и Моцарта. Пойдем? Или вы не любите Вивальди?
Он предлагает руку, и это выглядит так неожиданно, что я киваю и беру его под локоть.
– Очень люблю. Просто обожаю.