Александр Абрамов – Ген высоты. Откровенная история десятикратного восходителя на Эверест (страница 2)

Учился я довольно легко. Не скажу, что был сверхактивным товарищем, но везде поспевал. Помню, меня даже комсоргом избрали. «Ботаником» я никогда не был, оценки меня особо не волновали, но я все быстро схватывал на уроке, внимательно слушал учителя, и этого было вполне достаточно, чтобы учиться на твердую «4». В общем, этакий ударник социалистического труда. А вот «домашку» не любил – скучное это дело. Да и на уроке мне все уже рассказали. Зачем на нее время тратить? Тем более когда дома столько всего интересного.

14 томов Джека Лондона, которыми зачитывался до дыр. «Одиссея капитана Блада» Рафаэля Сабатини. «Путешествия и приключения капитана Гаттераса» Жюля Верна про экспедицию на Северный полюс. Мне это безумно интересно было! Я тоже так хотел. Даже разработал собственный маршрут, как я пойду на Северный полюс, где-то там по северам буду бродить. Составил индивидуальный арктический паек, который планировал взять с собой – какао, сало, – по специальной таблице выбирал себе самые калорийные продукты. На уроках географии внимательно изучал карту БАМа. Представлял себе, как я туда отправлюсь. Тогда БАМ – целина была, туда за подвигами ехали. А я – хуже других, что ли?

Детство мое было самым обычным, советским – гуляли с пацанами на улице, баталии устраивали. Я в ту пору в Коломенском жил – в то время это была самая что ни на есть окраина Москвы. Прямо перед нашим домом возвышался свинарник и водонапорная башня, обозначавшая конец города. А слева начиналась деревня Коломенское. И к нам – москвичам – приходили оттуда драться деревенские. Мой дом – одна из трех 16-этажек – примыкал к самому парку. Тогда это даже не парк был, а настоящий пустырь – лужи, грязь несусветная. Самое раздолье для настоящих мальчишек. Там мы и давали бои деревенским врагам. Домой приходил покрытый толстым слоем коричневой глины, коленки разодраны, шапка набекрень, рукава на куртке нет – мама только головой качала. Потом деревню снесли, парк облагородили, проспект Андропова построили, провели станцию метро. И мы стали частью современного городского пейзажа.

В школе я постоянно числился в каких-то спортивных секциях: волейбол, карате, гимнастика, плавание. Это было обязательно. Я же должен был расти здоровым. А у меня с рождения порок сердца выявили, с шести лет постоянно мучил хронический бронхит. По полгода дома сидел. Мне бы, наверное, и не выжить бы с такими диагнозами. Но именно спорт и вытащил меня из всего этого дела.

Три года в бассейне «Динамо» – и бронхит мой куда-то пропал. Растворился, видимо, в бассейновой хлорке. Но сказать, что чем-то всерьез увлекался, не могу. Подолгу нигде не задерживался. Мне было интересно пробовать и пробовать, а дальше как пойдет. Однажды, придя на очередную тренировку в бассейн, я увидел объявление о наборе в кружок по литографии. Ух ты, интересно! – сказал я себе. Нужно посмотреть, что там такое. Тренировку пропустил, но маме-то как объяснить? Зашел в туалет, плавки намочил, а дома повесил сушиться. Дело в шляпе, как говорится.

Так я весело и беззаботно продолжал свой марш по кружкам да секциям. На самом деле детство – это и есть пора проб и ошибок: ну нельзя же в пять лет от роду уже точно представлять себе, кем ты будешь. Это уже и не ребенок, а старичок по сути! Я своего сына порой ругаю: что это ты – то одно, то другое – ничего до конца не доводишь? А потом осекаюсь: я и сам такой же был.

Детство – это не время серьезных решений. Настоящее детство должно быть игрой. Если человек не напробовался, не наигрался в детстве, счастливым он уже вряд ли станет.

Но любое детство рано или поздно заканчивается. В 1980 году я поступил в Московский энергетический институт (МЭИ), на факультет электрофизики. Мама сказала мне: «Сынок, это твое будущее». И я с рвением кинулся покорять новые горизонты.

Учился первый год очень хорошо, на одни пятерки. Мне все было интересно, все в новинку. На первом курсе ты еще чувствуешь себя этаким недотепой. Вокруг – деловые студенты, в джинсах, с модными дипломатами. А у тебя и джинсов-то нет, и потрепанный допотопный портфель от дедушки достался. Но стараешься соответствовать, стать «своим». Это уже абсолютно другой мир был. Мир взрослых людей.

Посвящение в альпинисты

На втором курсе ко мне подошел мой приятель, тоже второкурсник, и сказал: «Тут секция есть альпинизма. Не хочешь попробовать сходить с ними?» И действительно, я прочитал объявление: «Секция альпинизма МЭИ набирает новичков».

Альпинизм, горы… Вспомнился красочный календарь со швейцарскими снежными вершинами, которым мама когда-то украсила стену в нашем домашнем туалете… Я немедленно загорелся, собрал рюкзак. И мы отправились… в поход в ближайшее Подмосковье, в лес. Поставили палатки, развели костер. Почему-то мои резиновые сапоги, в которых я шел, насквозь промокли. Я подвесил их сушиться у костра, и они моментально сгорели. Так состоялось мое первое альпинистское «крещение».

Мне открылась абсолютно новая, ни на что не похожая жизнь. Удивительная общность людей, заряженных одной целью, объединенных общими интересами, настоящих друзей. Глаза их горели, когда они рассказывали невероятные истории о своих путешествиях. Это как в книжках Джека Лондона, но реальнее, ближе. Мы заночевали в палатке, где уместились три мальчика и две девочки. А места для пятерых едва хватало, и мы переворачивались с боку на бок все вместе по команде. Это было настоящее приключение, сошедшее со страниц моих любимых книг! Мне было 17 лет, и я, наконец, почувствовал, что нашел что-то невероятно стоящее! Я всеми силами души возжелал закрепиться в этой фантастической секции, стать ее неотъемлемой частью. Но оказалось, что это не так просто.

Один из руководителей секции, Максим Онипченко, потомственный альпинист и на тот момент «матерый» третьеразрядник, неспешно подошел ко мне и, окинув меня критическим взглядом, бесцеремонно заключил: «Ты в очках – тебе нечего здесь делать». Он деловито смахнул копну густых волос со своего лица, обнажив классический профиль истинного альпиниста, и мечтательно уставил свои чарующие сине-серые глаза куда-то вдаль, на только ему видимые далекие, сверкающие вершины. Я оторопело взирал на него и безуспешно силился придумать достойный ответ. В конце концов стянул с носа очки и спросил: «А так можно?»

Меня сильно «зацепили» его слова: Я не могу стать альпинистом, потому что… ношу очки! Забегая вперед, хочу отметить, что, уже будучи ведущим гидом страны и общаясь со множеством гидов по всему миру, я и правда нигде не встречал гидов, носящих очки. Видимо, у гидов как-то все хорошо со зрением. Но тогда я подумал: «ничего ж себе – такая интересная компания – ребята, девчонки – и мне нельзя с ними дружить только по причине того, что я в очках? Бред какой-то!» Я раззадорился и пообещал себе: я обязательно всего добьюсь, я буду ходить в горы, я стану альпинистом! Более того – я добьюсь звания мастера спорта по альпинизму! Слова товарища Онипченко обернулись для меня своеобразным катализатором и во многом предопределили мою дальнейшую судьбу. В то время я еще об этом не догадывался. Моим лозунгом на многие годы стало выражение: «Плох тот солдат, который не хочет стать генералом».

Секция альпинизма в МЭИ была в те годы очень мощная, там числилось около 200 человек – от новичков до обладателей первого разряда по альпинизму. Всего разрядов по альпинизму существовало три: третий – самый низший, затем второй и самый высокий – первый. В зависимости от количества восхождений и их уровней сложности альпинистам присваивался тот или иной разряд. Выполнив нормативы первых трех разрядов, можно было дослужиться до кандидата в мастера спорта (КМС), затем стать мастером спорта (МС), а впоследствии и мастером спорта международного класса (МСМК). Вот такая блестящая карьера ожидала человека, вставшего на стезю альпинизма[1].

Первый альпинистский лагерь МЭИ заработал еще летом 1934 года на Домбайской поляне. Руководителем альпинистской секции МЭИ долгое время был Лев Николаевич Пучков, мастер спорта по альпинизму, заслуженный тренер России. Он погиб в 1984 году при восхождении на пик Орджоникидзе на Памире. Из альпсекции МЭИ вышло огромное количество известнейших альпинистов и скалолазов: Лев Алексашин, Александр Глубоков, Лев Дорфман, Николай Черный, Вадим Иванов, Александр Ланге, Алексей Малеинов и др.[2].

Попав в альпинизм, я все время гадал: ну когда же мне это надоест и я оттуда уйду. А мне не надоедало. Прошел месяц. Полгода. Год. Я начал всерьез тренироваться, участвовать в забегах. Секция альпинизма была вечерней. В шесть часов вечера после учебы все собирались, бегали на стадионе, занимались ОФП, играли в футбол, лазили по турникам, по всему чему можно было, через заборы, бегали вдоль Яузы. Скалодромов в те времена еще не существовало. Участие в секции давало прерогативу получить зачет по физкультуре в институте, так что можно было еще совместить и полезное с приятным.

Первые сборы

После тренировок мы дружной компанией бежали в общежитие, к девчонкам, пили чай, справляли дни рождения, строили планы на будущее, в общем, весело и интересно проводили время. И я все надеялся, что однажды я обязательно попаду в настоящие горы. До 17 лет я никогда даже на море не был. И тут узнаю, что можно поехать в Крым на сборы. Настоящие альпинистские сборы!