Александр Абердин – Три года в Соединённых Штатах Америки (страница 33)

– Они будут ехать очень быстро, Дмитрий Миронович, и капитан Мережкин приедет к финишу первым потому, что он будет на этой гонке первым пилотом, а лейтенант Миронов станет отражать атаки конкурентов. Думаю, что у него есть шанс прийти четвёртым, а возможно даже и третьим. Первый секретарь улыбнулся, нахмурил брови и сказал:

– Тогда слушайте, что я вам скажу, товарищи офицеры. Привезёте в край Кубок – будет в крае своя гоночная команда. Всё, вы свободны, а ты, Борис, задержись. – Как только гонщики вышли, первый секретарь крайкома улыбнулся и спросил – Боря, скажи мне честно, мы можем создать такую гоночную команду, которая будет побеждать на союзных соревнованиях и привозить призы в наш край? Если да, то что для этого нужно. Саму конюшню пригреет у себя и отдельный дивизион ГАИ края. Тем более, что Георгий Иванович за это ратует. Сделав паузу, словно думаю, я кивнул и сказал:

– Такую команду создать не сложно, Дмитрий Миронович, когда есть такие гонщики, как капитан Мережкин и лейтенант Миронов. Потом к ним и другие подтянутся, а нужно для этого не так уж и много десяток «Москвичей-412» экспортной сборки, четыре десятка спортивных двигателей объёмом один и восемь десятых литра с двумя распредвалами, хорошая мишленовская резина и ещё кое-что по мелочам. Тогда краевая команда спортобщества «Динамо» будет побеждать не только на союзных, но и на международных соревнованиях в шоссейно-кольцевых и раллийных гонках. «Москвич» крепкая и надёжная машина, а я знаю, как резко увеличить мощность спортивного двигателя. Понимаете, у меня на движки особое, чутьё, я хотя и пацан ещё, но могу на спор не то что карбюратор, а даже москвичёвский движок собрать с завязанными глазами на время. Дмитрий Миронович рассмеялся и сказал:

– Спорить я с тобой не стану, Боря, не люблю проигрывать, а вот в то, что ты уникум, охотно верю. – Повернувшись к полковник Булганину, он добавил – Георгий Иванович, если твои парни послезавтра завоюют кубок, то будет в крае своя гоночная команда, а ты получишь генеральские погоны. Всё, товарищи, вы свободны, а меня ещё ждут срочные дела.

Мы вышли и полковник, закуривая сигарету «Мальборо», отчего мне сразу же захотелось закурить, тихо сказал:

– Ну, парень, теперь вся надежда на Геннадия и Вячеслава. Хотя я и рисковал нарваться на отказ, всё же попросил:

– Георгий Иванович, угостите меня сигаретой. – Тот молча протянул мне пачку и дал прикурить, затягиваясь, я сказал – Чтобы наши парни пришли первыми, нужно обязательно выбросить из машин балласт. Это же гонки, а не прогулка с девочкой. Полковник кивнул и откликнулся:

– Сделаю, Боря. Тут ты прав и я с тобой согласен на все сто процентов, – и с усмешкой спросил, – ты что же, куришь?

– Крайне редко, Георгий Иванович. – Ответил я – Только тогда, когда мандраж начинает колотить. Ну, что, пойдёмте настроим парней на завтрашний день?

Когда мы вошли в бунгало гонщиков, оба пилота как раз в первый раз надели на себя гоночные комбинезоны и импортные спортивные, причём американские, стеклопластиковые, фирмы «Белл». Увидев парней одетых в белые гоночные комбинезоны, Георгий Иванович воскликнул:

– Ну, парни, вы просто, как рыцари в них! Боря, где же ты достал для них такую экипировку? Пожав плечами, я ответил:

– Пошил.

– Так ты ещё и шить умеешь? – Удивился полковник.

– Ага. – Усмехнувшись ответил я и добавил – А ещё я умею жарить офигительные шашлыки, ухаживать за садом, выращивать овощи и играть в бильярд, вот только петь не умею. Стесняюсь я, но только до седьмой рюмки, а потом начинаю пугать всех и почему-то совершенно жутким басом.

Хотя я и сказал чистую правду, все трое милиционеров громко расхохотались, а когда смех стих, Гена сказал:

– Ну, Боря, спасибо тебе за комбец. Сначала я подумал, что стольник за него это слишком много и когда взял его в руки уже начал было жалеть, но как только надел, как ты сказал, сначала на голое тело вкладыш, а потом комбец, то сразу понял – ты и в этом деле петришь получше многих. Я себя в нём чувствую себя, как в броне, только в гибкой. Думаю, что мы тебе недоплатили. Улыбнувшись, я успокоил его:

– Как только Дмитрий Миронович достанет для вашей конюшни дюпоновский номекс, я вам настоящие комбики пошью, ребята, а ещё постараюсь изготовить настоящие боевые гоночные шлемы не чета вашим котелкам, а пока что гоняйте в том, что есть. В них по крайней мере вы точно не обгорите.

После этого Георгий Иванович доложил обоим офицерам, чего стоит ждать от победы в гонках и пообещал:

– Про премии, парни, я молчу, это дело обыденное, а вот если мне присвоят звание генерал-майора, то я и вас повышу в звании вне очереди. Так что на гонку выходите, как на бой.

Попрощавшись с пилотами, я стрельнул у полковника ещё одну сигарету, но он отдал мне всё только что початую пачку и я умчался на поиски Ирочки. Свою невесту я нашел возле столовой. Она стояла у входа вместе с Эльвирой Михайловной, а вокруг неё крутился какой-то рослый, под два метра, широкоплечий атлет в светлом костюме, от которого Ирочка отворачивалась. Увидев меня, моя королева шагнула ко мне и воскликнула:

– Боренька, мы тебя заждались, пойдём ужинать, любимый. Я поцеловал её и ответил:

– Извини меня, моя королева, мы задержались у Дмитрия Мироновича в коттедже. Состоялся очень важный разговор. Эльвира Михайловна, прошу прощения, что заставил вас ждать. Честное слово, это больше не повторится.

Верзила опешил, но я его даже в упор не видел и когда, пропустив дам вперёд, шагну в двери сам, то моё плечо столкнулось с его предплечьем, но я не отшатнулся назад и не смотря на то, что был ниже него ростом, проложил себе путь. Этот тип, вошел вслед за мною в столовую и когда мы выбрали себе блюда и я усадил своих дам за столик, то демонстративно убрал четвёртый стул, чтобы он не подсел к нам. Он сел за соседним столиком и мне было неприятно это соседство, ну и чёрт с ним. Ирочка и Эльвира Михайловна уже переоделись в шелковые платья пошитые мной и за ужинам я вполголоса рассказал им, какой будет истинная цена этих гонок. Ирочкина тётя тихо сказала:

– Боже мой, такой юный молодой человек и такие блестящие результаты и всё благодаря тому, Ирина, что он в тебя влюблён. Так же тихо я уточнил:

– Уже не просто влюблён, Эльвира Михайловна, а люблю Ирочку больше жизни и готов сражаться за свою любимую.

Мы поужинали и пошли в наши бунгало. Домик Эльвиры Михайловны находился через один от нашего, но они стояли не вплотную друг к другу. Едва войдя внутрь, мы сразу же стали целоваться, разделись не зажигая света и легли в постель, хотя кровати и были узкими. Боже, как же я ненавижу панцирные сетки за то, что они скрипят, но зато как чудно они раскачиваются под любовниками. Через некоторое, весьма продолжительное потому, что сдерживали свои чувства, мы крепко обнялись и начали шептаться. Меня интересовало, где они были и с кем познакомились. Ирочка рассказала мне, что команда краевого ГАИ уже наделала шума, а я лишь увеличил ажиотаж, когда завёл двигатель. Это было ведомственное мероприятие и на него собралось не более шестисот человек, но среди них было очень много VIP-персон и Ирочка познакомилась с некоторыми из них. Так и не услышав от меня вопроса, кто же это увивался вокруг неё, она сказала:

– Боренька, тот тип, который строил мне глазки, офицер из КГБ. Его послали специально для того, чтобы он оценил твоё мастерство, как механика. Не обращай на него внимания, он просто самовлюблённый болван, раз думает, что его идиотские шуточки могут меня заинтересовать. Целуя свою невесту, я шепнул ей:

– Любимая, мне плевать на него. Давай забудем про него и не станем вспоминать. Она кивнула и согласилась:

– Да, Боренька, только знаешь, я ведь не усну так просто.

– А разве кто-то говорил тут о сне? – Удивился я.

Поэтому мы проснулись непривычно поздно, в начале девятого утра, продолжили прерванное сном и уже около десяти пошли умываться. В нашем домике не было ни умывальника, ни туалета. На завтрак мы, естественно опоздали и если бы Эльвира Михайловна не позаботилась о нас, то остались бы голодными. Сидя в её бунгало, в котором стояла всего одна тахта, а потому поместился ещё и стол с двумя стульями, мы быстро позавтракали, после чего Ирочка переместилась со стула на тахту, села на неё, пару раз подпрыгнула сидя и взмолилась:

– Тётя, можно мы эту ночь проведём в этом домике? В нашем такая узкая кровать, что на ней совершенно нельзя спать вдвоём, хотя Боря ещё ни разу, что мы спим вместе, не разомкнул рук. Он, словно боится, что меня у него отнимут, всегда кладёт у стены и всю ночь заслоняет собой. Тётя Эля улыбнулась и ответила:

– Это потому, Ирочка, что он очень любит тебя. Хорошо, мои деточки, перебирайтесь в этот домик.

Мы так и сделали, забрав свои вещи и постельное бельё с нашей многострадальной койки. В час дня начинались квалификационные заезды, а потому нам не пришлось лежать на тахте слишком долго, но я ведь к тому же успел посидеть часок за столом с авторучкой в руках. Уже прибыв на трассу мы узнали, что на этот раз гонщики будут ездить без пассажиров, что вызвало радость как у пилотов, так и у их напарников. Гонщикам дали проехать по трассе по три круга и в три часа дня начались квалификационные заезды. Проехав по трассе сначала с Геной, а затем со Славкой, я повозился полчаса с двигателями их машин, пожалев, что не установил на багажники хотя бы самое простое антикрыло. При скорости примерно в сто восемьдесят пять километров в час, оно точно не помешало бы. Ну, ничего, глубоким тюнингом гоночных болидов я займусь позднее. Гена и Слава стартовали после третьего десятка гонщиков и во время первого же заезда показали такую скорость, что сразу же стало ясно – стартовать они будут в первой тройке автомобилей. Быстрее них проехать по трассе не смог никто. Форсаж есть форсаж.