Александр Абердин – Три года в Соединённых Штатах Америки (страница 169)

Вооружившись биноклем, я посмотрел на ближайшую возвышенность и увидел, как по её склону стекают вниз струи тумана. Это было временное явление, хотя и очень впечатляющее, но оно обладало невероятной притягательной силой, вот только наблюдать за этой картиной слишком долго нам не пришлось, так как у подножия водяной ловушки «Милость Аллаха» сильно похолодало и её также стал покрывать густой туман. Поэтому народ стал быстро разбегаться и разъёзжаться. Я сел в лимузин «Зил-114» вместе полковником Каддафи и председателем Мао и оба потребовали включить печку. Продрогли, однако, пока смотрели, как водяная ловушка качает воду из атмосферы. С вершины холма мы поехали к ближайшему городку, в котором уже вовсю строились коттеджи для китайских крестьян. Осмотрев первый же, председатель Мао остался им недоволен. Посмотрев на меня строгим взглядом, он сердито сказал:

– Борис, живя в таких домах, мои крестьяне очень быстро обуржуазятся и забудут о коммунистических идеалах. Громко фыркнув, я насмешливым голосом ответил:

– А меня это совершенно не волнует, товарищ председатель. К тому же это уже не ваши китайцы, а полковника Каддафи, вот пусть теперь у него и болит голова по поводу того обуржуазились они или нет. Главное ведь заключается не в этом, а в том, что уже в этом году они уберут с полей отличный урожай хлопка и риса, не говоря уже о том, что засадят все приусадебные участки овощами, разобьют сады и обзаведутся скотиной. – Повернувшись к полковнику, я добавил – Муаммар, ты приглядывай за ними, китайцы большие любители свинины, так что лучше сразу же перевести их на баранину и говядину, чтобы потом не было проблем, а вот мусульмане из них получатся никакие. Полковник Каддафи улыбнулся и сказал:

– Лишь бы из них получились хорошие земледельцы, Борис, а то ведь у нас в Ливии только на побережье люди работают на земле. Скажи, а из этого хлопка мы тоже сможем делать эти ваши «ивановские ситцы», которые могут менять цвет и рисунок?

– А зачем тогда, по твоему, я вообще завёл разговор о хлопководстве? – Ответил я вопросом на вопрос и сказал – Конечно смогут и уже очень скоро мы построим в Триполи две таких прядильно-ткацких фабрики, но только после того, как ты подпишешь контракт к производственным объединение «Силуэт». Ты ведь захочешь сделать их государственными.

Полковник Каддафи отрицательно помотал головой и ответил с широкой, дружелюбной улыбкой:

– Нет, пусть они станут акционерными народными предприятиями. Когда люди работают на себя, а не на государство, они почему-то добиваются намного лучших результатов. Нашему народу нужны ваши вечные «ивановские ситцы». – Погладив рукав своего одеяния, пошитого в силуэтовском ателье, полковник Каддафи добавил – В одежде, пошитой из этой удивительной ткани, ощущаешь прохладу даже в самую сильную жару.

Председатель Мао посмотрел на него с укором, но ничего не сказал. В Китае тоже решили взять на вооружение советский опыт, но пока что не заявляли об этом громко. В Триполи я полетел вместе с ними и как только мы добрались до столицы Ливии, полковник Каддафи немедленно выплатил мне по шестьдесят миллионов долларов за каждую ветряную ловушку, но я всё же пробыл в Северной Африке ещё четыре дня и улетел только тогда, когда вода из всех четырёх прудов-накопителей хлынула в котловину и стала заполнять водохранилища. Между тем работать в Эль-Джамахирие уже сейчас стало намного легче. Над котловиной то и дело сгущались тучи и даже шел сильный дождь, чего в Сахаре в мае месяце отродясь не бывало. Я же, пока ждал этого момента, слетал на вертолёте в Средиземное море, удалившись от ливийского берега на триста восемьдесят километров. Наискосок, от Эз-Зувайтина до Марселя советское трубопроводостроительное «Сибирь» прокладывало по дну Средиземного моря с заходом на Сицилию, Сардинию и Корсику трубопровод для перекачки в Западную Европу водородного топлива.

Это было уникальное сооружение, ведь на дно моря опускалась цельнотянутая поликарбоновая труба диаметром в два метра. На борту судна водоизмещением в триста тысяч тонн, стоял громадный экструдер, который не останавливаясь ни на минуту выдавливал из себя сверхпрочную золотисто-рыжую трубу с толщиной стенок в двадцать миллиметров. Она проходила через длинный тоннельный нагреватель, прокаливалась в нём до нужной температуры и с громким шипением, вздымая клубы пара, опускалась по наклонному слипу в море. На Сицилии, Сардинии и Корсике также строились трубопроводы. Их начали строить от побережья сразу в две стороны, в море, до точки рандеву с «Сибирью», к хранилищам, а также магистральный, но уже диаметров в метр с четвертью, ведущий в Италию. Этот трубопровод строила компания «Нафта-Аджип», но по советской технологии и хотя взорвать трубу было крайне сложно, итальянцы всё же решили закопать её на глубину в пять метров и хорошенько забетонировать. Мало ли какому дураку вздумается устроить диверсию, так пусть тогда хоть основательно потрудится, прежде чем убедится в том, что это была совершенно бессмысленная затея, ведь даже труба со стенками толщиной в пятнадцать миллиметров, это примерно то же самое, что и танковая броня в метр толщиной.

На борту «Сибири» я провёл почти двое суток. Ещё бы, там готовили такие пельмени, что от стола за уши не оттащишь. К тому же там меня никто не доставал вопросами и просьбами. В общем я просто отдыхал, хотя все остальные в это время работали, причём ударными темпами, ведь судно двигалось со скоростью семь километров в час. Однако, работа вовсе не была слишком уж сложной, ведь капитану корабля всего-то и требовалось, что выдерживать курс и стремиться положить трубу там, где поглубже, а что там будет находиться под ней, его совершенно не волновало, ведь разорвать эту трубу нельзя было ничем, кроме двух, трёх сотен тонн самой мощной взрывчатки, да, и это ещё не факт, что результат будет положительным. Это всё-таки поликарбон, а не какое-то там железо. Хорошенько отдохнув на борту «Сибири», я слетал на вертолёте в Эль-Джамахирию, посмотрел на то, как во всех трёх водяных ловушках хлещет сверху вода, а она лилась даже ночью, искупался в одном их прудов и вернулся в Триполи. Всё, моя африканская командировка на этом закончилась и мы могли возвращаться в Париж.

Напоследок я побывал в военном городке Африканского Корпуса Мира. Там мне очень понравилось. Особенно то, что солдаты быстро сдружились между собой и уже хвастались, кто со сколькими негритянками успел переспать. В Ливии с этим делом было строго, а вот в ЦАР или Уганде, запросто. А что, дело-то молодое, тем более, что жалованье даже солдатам выплачивали довольно большое и к тому же сам коммодор Стирлинг весьма спокойно относился к близким контактам с местным населением, но при этом сразу же заявил, что насильников будет уничтожать не столько морально, сколько физически. Ну, а если участь, что половина советских десантников была сертифицированными целителями, а вторая половина просто умела исцелять многие заболевания и тому же самому учились все остальные солдаты и офицеры, то с этим делом ни у кого не возникало особых проблем. Лично меня это нисколько не тревожило, поскольку за время своей командировки я раз десять слетал в Париж. А вот Нинон покинула нас уже очень скоро, поняв, что её присутствие на переговорах далеко не всегда бывает желательным. У Африканского Корпуса Мира уже был свой собственный аэродром и потому я прибыл туда в первую очередь за тем, чтобы сдать с рук на руки свою охрану. Мы закатили в штабе грандиозную вечеринку, а на следующее утро я сел в самолёт и улетел в Париж.

Глава 20

Революция в мире финансов

В Святом писании Первого инвестора, не зря сказано – «Одним маркетингом сыт не будешь, но и без него далеко не уйдёшь.» Вернувшись из Ливии, я всё лето крутился, как белка в колесе, но из Парижа почти не выезжал, если не считать того, что мы провели две недели в Сочи. Надо же было и мне отдохнуть, ведь я за это время проделал огромный объём работы, хотя кое-кто и остался ею недоволен. Однако, в уставе нашей компании было записано, что собрание акционеров проводится один раз в году, причём двадцатого декабря, а потому на всех критикунов я пилювать хотел с высокой колокольни. Цыплят по восемь считают и к тому же только осенью. Ну, а к осени добрые две трети построенных нами в Африке предприятий либо уже производили и поставляли на экспорт свою продукцию, либо получили отличные урожаи всего того, что они там посеяли.

Особенно меня в этом плане порадовали китайские крестьяне из Эль-Джамахирии. У меня сложилось такое впечатление, что по пути в Ливию они нашли способ, как увеличить сутки раза в два, иначе чем тогда объяснить, что уже к средине сентября месяца у них созрел на полях отличный, просто рекордный урожай хлопка и риса? Правда, им очень сильно помогли советские строители, которые идеально выровняли для них поля и построили прекрасную ирригационную систему, но всё остальное они же делали сами, приготавливали из глины, песка и гумуса питательную земляную смесь, заливали рисовые чеки водой и засаживали их вручную, хотя у них и имелась для этого техника, рисом. Нет, они, наверное, жили всё это время прямо в поле, хотя с другой стороны все приусадебные участки у них тоже пышно зеленели, а, уж, чего они на них только не высаживали, да, и домашней скотиной китайцы из провинции Сычуань обзавелись очень быстро. В Африку они приехали навсегда, а поскольку знали об этом заранее, то привезли с собой в глиняных горшках кости своих предков. Китайский опыт очень пригодился полковнику Каддафи и его соратникам. Отловив в песках какое-нибудь племя бедуинов или туарегов, он вёз их в Эль-Джамахирию и показывал, во что китайцы при наличии одной только воды и гумуса, поставляемого из Советского Союза, превратили самую гнусную и жаркую дыру чуть ли не во всей Сахаре.