Александр Абердин – Три года в Соединённых Штатах Америки (страница 106)

Заинтригованный этим, я, вернувшись на камбуз после первого же выхода на палубу, чтобы выбросить объедки с нечистого борта на корм рыбе, тут же связался с Дейром и Бойлом. От них-то я и узнал последние новости, которые меня не обрадовали, честно говоря. Оказывается, вчера вечером в радиорубке произошло совещание всех четырёх сторон, в результате которого объём поставок опиума резко увеличился с первоначальных полутора тонн, до тридцати. Французы сразу же подтвердили, что за десять дней они смогут доставить в Марсель, на другую сыроварню, необходимое количество оружия, но его никто не получит до тех пор, пока они не увезут с неё свой героин. Рене, поговорив со своим папашей, выставил жесткое условие – половина героина достаётся им, но агент французской разведки Мишель Люка тут же заявил, что его организации гораздо проще перестрелять всех корсиканцев, чем отдавать им столь жирный кусок. Он потребовал от Рене, чтобы тот связался со своим папашей и аппетиты корсиканской мафии быстро сдулись до пятнадцати процентов за переработку, после чего корсиканец, турок и француз вышли из радиорубки очень довольными, но самым довольным был всё же Бобби Стирлинг, который вырвал пятнадцать процентов героина.

Зато мне было не до радости. Объёмы сделки резко увеличились, а потому и гнев за её срыв обещал быть просто колоссальным. Хуже того, коммандер Стирлинг немедленно связался с командующим шестым американским флотом и велел ему всячески прикрывать «Клементину» в море, но не пугать банду пролётами над их головами американских самолётов. Вызывать на помощь корабли и подводные лодки Черноморского флота в такой ситуации было бы просто глупо и я потребовал от Бойла, чтобы тот ни в коем случае ничего не сообщал Андропову. Мне только не хватало развязать из-за этого опиума третью мировую войну. Хватит с трёх разведок и корсиканской мафии и того, что их хитроумную операцию провалит советский гонщик и непризнанный гений Борис Карузо. Зато я велел ему внимательно следить не только за каждым шагом Лорда, но и за второй, оружейной сыроварней в пригороде Марселя, чтобы знать всё о диспозиции врага. Заодно я попросил Бойла известить наших ребят в Марселе, у них была с собой портативная консоль, чтобы они держались от сыроварни подальше и когда там начнётся бой, не ввязывались в него. От общения с Дейром и Бойлом меня оторвал Ману, который ввалился на камбуз со следующим неожиданным известием:

– Вик, обедать будем в три часа. Приготовь жратвы и для турок. Капитан велел работать до темна, чтобы в полночь «Клементина» вышла в море. Как только приготовишь обед, тоже спускайся в трюм. Нам каждая пара рук нужна.

Это было весьма неожиданное известие, так как наркоторговцы в конечном итоге сговорились объявиться в Марселе второго декабря и плаванье грозилось затянуться на целых две недели. Мишель Люка сказал, что к тому времени они доставят в Марсель хоть целую танковую дивизию, но та не заинтересовала Эчмеза Коксаля, его куда больше были нужны «калаши» китайского производства и патроны к ним, которые секта «Нурджалар» собиралась продать в Северном Йемене. Ну, это у неё теперь вряд ли получится. Думать о том, как сдать эту банду французским властям, да, ещё таким образом, чтобы французские спецслужбы не смогли ничего скрыть, было ещё рано и я стал готовить одновременно и обед, и ужин. В три часа дня я накормил человек семьдесят, а в половине пятого переоделся в рабочую робу и полез ворочать тюки в трюм. Этим мы занимались до одиннадцати часов ночи, а в половине двенадцатого «Клементина» покинула порт Трабзона и вышла в море. Я стоял на палубе и смотрел, как тают в туманной дымке горы, освещённые полной луной.

В это время банда наркоторговцев, выбившаяся из сил, ужинала. Хотя мужики на борту собрались все, как на подбор, плечистые и здоровенные, после такого аврала они едва волочили ноги и на судне «в живых» осталось только четыре человека. Двое несли вахту а машинном отделении, а двое на ходовом мостике вместе Бобби Стирлингом. Это позволило мне тайком проникнуть в трюм и добраться до одного из тюков, в котором был спрятан опиум, расфасованный в плитки по полкилограмма каждая и залитый в пакетики из толстой полиэтиленовой плёнки. Я прихватил с собой один пакетик, аккуратно сложил тюки и вернулся в свою каюту. Мои маячки, которые я выложил вокруг камбуза, остались нетронутыми. В отличие от своры бандитов, я устал не так сильно, а потому сначала навёл порядок на камбузе, а уже потом лёг, чтобы вздремнуть три часа. К семи часам у меня уже был готов завтрак, а в семь пятнадцать я подал в каюту капитана его любимую яичницу с беконом, апельсиновый сок, тосты и кофе. Бобби Стирлинг посмотрел на меня с удивлением, но ничего не сказал. Часов в восемь в столовку приплелись первые пять членов команды «Клементины», чтобы позавтракать перед вахтой, а затем пришла подвахта, не спавшая целую ночь и выдувшая ведро чёрного кофе.

После этих господ я смог бы спокойно поспать до одиннадцати часов, когда проголодались турки, но вместо этого занялся стиркой и глажкой бандитского шмотья. Так начались будни моего морского путешествия. Вслед за турками проснулись французы, а корсиканцы продрали глаза только к обеду. Выйдя из кают и увидев полиэтиленовые пакеты со своим чисто выстиранным и выглаженным барахлом, явившись в столовку, они первым делом начали борзеть. На меня, а всё остальное сборище ублюдков быстро подхватило эту инициативу. Три дня я терпел и отмалчивался, а когда хотел было взорваться и переломать кости корсиканцам и не в меру обнаглевшим туркам, положение, как это ни странно, спас коммандер Стирлинг. На третий день он явился к ужину в столовку и послушав, как эти уроды словесно измываются над мальчонкой, громко спросил:

– Джованни, Марчелло, вы оба, кажется, бывшие берсальеры и даже служили в спецназе?

В банде Лорда собралось отребье со всего мира. В ней был даже один японец. Самурай хренов. Злобный, наглый и болтливый до ужаса, но судя по всему отличный боец и к тому же ещё и довольно высокого роста. Всего на полголовы ниже меня ростом, но накачанный и мощный. Джованни и Марчелло были парнями лет тридцати пяти от роду. Джованни, как я понял, родился в Неаполе и имел какое-то отношение к каморре, а Марчелло был родом с севера, из Триеста, но в кофе ни черта не разбирался. Марчелло откликнулся первым, громко ответив:

– Да, сэр, только берсальером был Джованни, а я предпочитал плавать. Я боевой пловец в недалёком прошлом. Капитан кивнул и сказал:

– Это не имеет особого значения, парни. Насколько я помню, вы оба умеете стрелять с обоих рук и весьма метко, а вот Вик говорит, что он тоже хороший стрелок, но к тому же ещё и умеет качать какой-то там маятник по-русски. Его папаша служил в «Смерше», а это, если верить Яну Флемингу, самая лучшая спецслужба мира. – Все бандиты дружно заржали, громко выражая своё презрение к «Смершу», но Лорд рявкнул – Тихо! – Как только все заткнулись, он сказал – Я предлагаю сделать так, господа. Вы оба завтра покажете Вику, как вы умеете стрелять, он же покажет всем нам, как нужно уворачиваться от пуль, а чтобы никто не пострадал, я дам всем пушки, стреляющие резиновыми пулями. Ну, что вы на это скажете, господа?

Господа взревели от восторга. После этого, видимо в предвкушении завтрашнего зрелища, они даже перестали изводить меня своими придирками и оскорблениями и я смог спокойно прибраться на камбузе. Предстоящее состязание меня нисколько не беспокоило, мало того, что я научился отлично качать маятник и делал это чисто рефлекторно, так ещё и стрелял теперь отменно, навскидку, не целясь, а лишь глядя на мишень. Мои руки автоматически наводили оружие на цель, а пальцы нажимали на спусковой крючок. Меня даже не стало бы беспокоить, вооружись мои противники боевым оружием, а не резинострелами и потому я лёг спать ни о чём не думая. Утром завтрак был готов точно к семи часам и на этот раз все явились вовремя. Сразу после завтрака я зашел в свою каюту и переоделся в свой новый бордовый мотокомбинезон без советской символики. Не просто так, для того, чтобы нагнать на своего противника жути. Признаться честно, мне удалось это сделать. Вся интернациональная банда, включая их главаря, Лорда, вытаращила глаза, когда увидела мою мощную, атлетическую фигуру затянутую в тёмно-красную кожу, да, ещё и с кожаной банданой на голове.

Для такого случая я даже побрился и потому уже не походил на грязного хиппи. Джованни и Марчелло, одетые в чёрные диверсионные боёвки, тут же подтянулись и многозначительно переглянулись. Коммандер Стирлинг, покрутив головой ухмыльнулся. Ману, его правая рука в банде, держал в руках большой и по всей видимости тяжелый чемодан. Мы все спустились на палубу, над которой возвышались на полметра два здоровенных трюмных люка, между которыми стояла стальная мачта с двумя стрелами. Ману положил на люк чемодан и открыл его. В нём лежали пистолеты, армейские «Кольты» сорок пятого калибра, и револьверы «Смит-Вессон», переделанные в тренировочные резинострелы. Бобби Стирлинг сделал рукой вальяжный жест и вызывающим, уничижительным тоном сказал:

– Выбирайте себе оружие, юноша. – По тону его голоса я сразу же понял, что последует вслед за этим, а потому не мешкая взял себе пять револьверов и один пистолет, к которому прихватил семь обойм с патронами, снаряженными резиновыми пулями и не ошибся, так как он насмешливо спросил – А вы, джентльмены, как я понял, намерены стрелять по Вику из боевого оружия?