Александр Абердин – Русский бунт - 2030 (страница 84)

Бороды у Гарри Нивена не было, как не было дородства и степенности, зато его переполняли энергия и энтузиазм. Он перестал быть учёным узкого профиля и теперь интересовался многими областями человеческих знаний. Правда, астрофизика всё равно оставалась его главным коньком. А ещё он "заставил" себя подрасти на семь сантиметров и провёл в США почти семь месяцев, играя за "Бостон Селтикс" и был назван самым полезным игроком сезона. На площадке он творил настоящие чудеса и публика валом валила, чтобы посмотреть на игру Летающего Гарри. Оставив о себе очень хорошее впечатление и вытащив свой клуб из аутсайдеров в победители конференции, он навсегда улетал с Земли и нисколько тому не огорчался. На Православную Русь, к которой он летел вместе с женой рано или поздно прилетят все те люди, которые были ему дороги.

Первый прыжок через пространство был коротким. Полёт к Сириусу, про который как-то забыли все остальные космолётчики, занял всего сутки. Уже через полчаса после выхода из подпространства были окончательно развеяны все мифы, связанные с "собачьей" звездой. У Сириуса не оказалось планетной системы и всё, чем он был "богат", это белый карлик Сириус В. Зато эта короткая, всего двенадцать часов, остановка быстро настроила всех на рабочий лад. Всё это время Гарри провёл вместе с женой, давно уже ставшей самостоятельным учёным, в астрофизической лаборатории. "Отстояв" вахту в выдвижной астрофизической обсерватории, находящейся "под крышей" звездолёта в его передней части, в ходе которой они просканировали Сириус А и Сириус В вдоль и поперёк, Нивены отправились спать.

На следующее утро Гарри проснулся пораньше, но будить жену не стал. Он осторожно встал с кровати и отправился в ванную, где, сняв с себя ночной комбинезон из тонкого эластика, в нём спалось приятнее, залез под душ и вскоре, позавтракав, отправился на экскурсию по звездолёту. Их новая роскошная квартира находилась неподалёку от обсерватории. Места на звездолёте хватало, а потому каюты находились в самых различных местах, некоторые даже на корме, в них жили "двигателисты". Так им было удобнее добираться до ходовой рубки. Каюты у них были теперь мало того, что шикарные, так ещё и огромные, да вот беда, вся зелень в них была пластиковая, но зато практически неотличимая от настоящей. Живые растения в подпространстве погибали очень быстро, да и никаких домашних животных тоже держать было нельзя. Они страдали больше людей и это было просто чудо, что им когда-то удалось довезти гигантских псевдобизонов до Земли живыми. Их даже пришлось побрить.

Коридоры на новом звездолёте были шириной в пятнадцать метров и высотой в семь с половиной. Отделали же их дизайнеры ничуть не хуже, чем в каком-нибудь дворце. Чтобы дать работу мышцам, Гарри не стал выкатывать кар-антиграв. Надев просторные шорты, майку и кроссовки, он решил пробежаться если не по всему кораблю, на это ушло бы месяца два, то хотя бы по его самым примечательным отсекам и первым делом помчался в пилотскую рубку. Она была недалеко, всего в каких-то шестистах метрах впереди и вниз по лифту до среднего уровня. Корабельные роботы, заметив его ещё издалека, вежливо уступали учёному дорогу. Их стало вчетверо больше. Старым роботам "переписали" сознание на новые мозги и все они стали капралами. Роботам специально не придавалась человекоподобная форма. Паря над полом на антигравах, они передвигались гораздо лучше, чем на гусеницах, колёсиках или ногах, а магнитные присоски давали им возможность моментально встать на якорь намертво.

Роботы были отличными компаньонами человека в космосе и у Гарри с Линдой их было уже четверо. К старшему научному сотруднику добавилось ещё трое младших, которых Билли учил уму разуму. Они сейчас занимались обработкой полученных данных вместе с Большим аналитическим компьютером Третьей астрофизической обсерватории. Всего же их на "Крузенштерне" было шесть. Соответственно на звездолёте насчитывалось шесть научных школ каждая со своими собственными гипотезами. Иногда они спорили так горячо, что даже пар валил, но никогда не переходили границ. В более острой форме отношения выясняли на спортивных площадках. На звездолёте было восемь баскетбольных команд, но далеко не всегда главный приз, Кубок Крузенштерна, доставался команде учёных "Звездочёты", ведомой профессиональным баскетболистом. Остальные команды также имели отличных центровых и сражались за каждое очко.

Промчавшись по коридору, Гарри забежал в лифт и, продолжая бег на месте, вскоре вбежал в огромную пилотскую рубку. Сегодня утром в кресле главного пилота сидел сам Большой Ник, центровой команды "Пилоты". Шумно выдохнув, Летающий Гарри перешел с бега на шаг, подошел к командиру звездолёта и, обменявшись с приветствиями, сел в сводное кресло и спросил:

— Как звёздная дорога, Ник?

— Нормально, гладкая, — ответил тот, — ты не забыл, послезавтра старт чемпионата, а вы так ещё и не приступили к тренировкам.

— Профи не тренируются, Ник, — рассмеялся Гарри, — это удел любителей, а мы просто поддерживаем себя в форме.

Никита рассмеялся в ответ и, вдруг, спросил:

— Как ты думаешь, Рукав Ориона является перемычкой между Рукавами Стрельца и Персея? Где вообще нам могут повстречаться представители других цивилизаций?

Профессор Нивен задумался. Его и самого интересовал этот вопрос. Хотя астрономы создали уже не одну тысячу компьютерных моделей галактики, никто из них не мог со стопроцентной уверенностью сказать, что же на самом деле представляет из себя так называемый локальный спиральный Рукав Ориона. Одни астрономы считали, что он отходит от куда большего Рукава Персея и простирается в его хвост к Рукаву Стрельца. Другие высказывали прямо противоположную точку зрения. Подумав, Гарри задумчивым тоном ответил:

— Увы, Ник, но этого никто не знает. Для того, чтобы получить более или менее точную карту галактики, надо чтобы один звездолёт улетел от неё на расстояние в тридцать тысяч световых лет вверх, а второй на такое же расстояние вниз, да к тому же оба должны будут добраться до центра галактики, но и тогда очень многие области будут для нас закрыты пылевыми облаками и прочими туманностями. С куда больше степенью уверенности я могу сказать тебе только одно, но это ты и сам знаешь — Солнце находится на самом краю Рукава Ориона ближе к Рукаву Стрельца. А где находятся планеты других разумных существ, я даже не хочу и гадать. Это просто бессмысленно. Ты боишься, их, Ник? Лично я, когда начинаю думать об этом, чувствую себя, как нашкодивший щенок. Что бы там не говорили всякие уфологи, нашу планету ещё ни разу не посещал даже в древности.

— Не думаю, — возразил Никита, — как раз в очень глубокой древности нас всё же посещали, Гарри, и даже более того. Те, кто посетил нашу планету порядка восьмидесяти тысяч лет назад, как раз и создали такой биологический вид, как Homo Sapiens Sapiens. Мы не появлялись на свет в результате эволюции и это уже научно доказанный факт. Зато псионические способности это уже наша собственная заслуга. Вот они-то как раз появились у людей пятьдесят восемь тысяч лет назад, причём именно на территории нынешней России, точнее на Среднерусской возвышенности, откуда началось заселение Европы и Азии кроманьонцами. Разумеется, они не были русскими.

Широко улыбнувшись, профессор кивнул:

— Даже если бы ты сказал, что они уже тогда были русскими, Ник, меня это нисколько не задело бы потому, что во мне есть одна шестнадцатая русской крови, но там ещё много чего намешано. Я читал этот научный труд, в котором описывается методика, по которой был выделен ген псионических способностей в костных образцах шестидесяти семи различных людей. Все они были захоронены как раз в России в те времена, когда Европа ещё если кем и была заселена, то только неандертальцами, но эти ребята, чья история исчисляется то ли двумя, то ли шестью сотнями тысяч лет назад, все вымерли. Правда, некоторые учёные говорят, что неандертальцы могли скрещиваться с кроманьонцами и я, глядя на некоторых людей, склонен этому верить. Знаешь, Ник, как бы там ни было, но после этого они к нам больше не прилетали. Боже, если бы ты только знал, как яростно я в молодости громил всех этих уфологом. Даже морды некоторым бил.

Никита Новиков пожал плечами и спросил:

— И тебе не было стыдно бить маленьких?

— Нет, — твёрдо сказал Гарри, — я выбирал только больших.

Командир звездолёта тут же оживлённо спросил:

— А чем ты тогда объяснишь все эти свечения и полёты?

— Если я начну давать тебе научно обоснованные объяснения, Ник, то просижу здесь не один час, — отмахнулся профессор Нивен и с улыбкой добавил, — если мы умеем делать корабли невидимыми, то будь уверен, те, кто смог выйти в Большой космос, тоже способны на это, а он слишком велик, чтобы случайно столкнуться друг с другом.

На обзорном экране, перед которым они сидели, действительно была видна одна только серая, сплошная пелена редкими светлыми вспышками небольшого размера. Ещё на нос звездолёта то и дело наплывали какие-то рябые тени. Природа этих оптических явлений ещё не была изучена достаточно хорошо. Для того, чтобы летать в подпространстве, нужно было строго выдерживать вектор тяги и ни в коем случае не сбрасывать скорость, иначе звездолёт обязательно собьётся с курса. При полётах на околосветовой скорости нужно было ориентироваться только на "картинку", выдаваемую сканерами и обработанную главным навигационным компьютером, который её расшифровывал. Даже внутренний космос любой планетной системы был невероятно велик, а потому сканеры, а их было немало, всегда успевали предупредить пилотов и штурманов о несущемся навстречу объекте.