Александр Абердин – Похищенные. Книги 1-4 (страница 4)

   После ужина он поднялся вместе с друзьями в кубрик, завалился на диван и стал смотреть телевизор, купленный в складчину всем караулом, а потому стоявший в специальном железном ящике. Бильярд они тоже купили в складчину и запирали его в кабинете начальника части от остальных жмотов, поскупившихся на него. Первый караул вообще был в части самым дружным и монолитным, хотя его личный состав и разнился по возрасту. В нём несли службу как совсем молодые парни, как Тюльпан, тому было всего двадцать три года, так и старые зубры вроде Ивана Петровича. Ему этой осенью стукнуло пятьдесят пять. Пашка давно уже хотел перейти в их караул хоть простым ствольщиком, да, не мог сделать этого из-за пасеки, которую они вывозили по весне аж в предгорье.

   После программы "Время" народ потянулся к бильярду, а Денис задремал не смотря на то, что в кубрике было очень шумно. Он уже крепко спал, когда Маша включила сигнал пожарной тревоги. Рывком вскочив с топчана, он мгновенно натянул на себя боёвку, надел на голову шерстяной подшлемник и первым бросился к шесту. По сигналу тревоги они вскакивали всем караулом, занимали места в машинах и только потом два хода срывались с места. Один всегда оставался на заводе, а два работали по всей северной промзоне, иногда выезжая далеко за её пределы на тушение в частный сектор и даже в другие города. Сегодня Денис в первую очередь замещал начальника караула Виктора Дедогрюка, вот же наградил Бог фамилией, и потому рванул от шеста не к машине, а к диспетчерской. Маша громко крикнула:

   - Пожар на ковровой фабрике, горит новая столярка.

   Денис кивнул и крикнул в ответ:

   - Поеду с первым ходом! Вызови два хода из пятнадцатой части. Их новая столярка стоит рядом со складом готовой продукции, а сегодня мороз, так что обязательно ещё где-нибудь, да, полыхнёт. - После чего заорал - Первый ход, на выезд! Ковровая!

   В АЦ-30 он запрыгнул уже на ходу. Боря, водитель первого хода, хотя и принял за ужином на грудь два стакана водяры, был предельно собран и гнал "Зила", как на пожар, да, ведь так оно и было. Набрав скорость, ещё за сотню метров до поворота к воротам, он включил пожарную сирену, но на воротах и без того должны были услышать трезвон в пожарной части. Как того и следовало ожидать, мало того, что ворота были открыты, так ребята из вохры уже перекрыли шоссе. Поэтому ничто не помешало пожарным домчаться до ковровой фабрики за каких-то четыре с половиной минуты, но новая столярка уже полыхала вовсю. Ещё не выходя из машины Денис громко крикнул:

   - Тюльпан, с рукавом первой помощи встанешь к стене, будешь охлаждать! Главное не дать огню перекинуться на склад. Там ковров лежит на сотни тысяч рублей. Славка, ты пойдешь со мной в столярку, а ты Петрович, становись на гидрант.

   Иван Петрович Богданов ухмыльнулся и сказал:

   - Хорошо горит. Видать много леса натащили, идиоты.

   Новая столярка, построенная всего год назад, действительно полыхала знатно и пламя быстро подступало к складу готовой продукции. Боря очень расчётливо поставил машину рядом с гидрантом, и пока Иван Петрович вытаскивал из отсека колонку гидранта, зорко наблюдал за тем, как Тюльпан бежал с рукавом первой помощи к дверям столярки, а Денис и Славка, размотав рукав литер "А", сносили ворота столярки. Что филёнчатая дверь, что большие ворота, слетели чуть ли не одновременно и две руки взлетели вверх, командуя - "Дать воду!"

   Борис Тихонов газанул посильнее, включил насос и чёртом вылетел из машины, чтобы успеть встать на гидрант до того момента, когда тот не перекачает всю воду из бака первой помощи в два рукава под давлением в восемь атмосфер. Тюльпану хорошо, он работал с рукава литер "Б", а вот Денису было довольно трудно удержать рукав диаметром в восемьдесят восемь миллиметров, сделавшийся в одно мгновение, словно каменным. В столярке с оглушительным рёвом и треском горели новенькие оконные рамы, поставленные вдоль противоположной стены, но не они интересовали Дениса. Вооружившись крановым стволом, он в первую очередь принялся сбивать пламя со станков. Тюльпан в это время методично проливал водой стену, отделявшую столярку от склада готовой продукции.

   Через пять минут, когда станки были отбиты у огня, Денис сменил обычный крановый прямоточный ствол на ствол-дождь и принялся заливать водой полыхающие оконные рамы совершенно не обращая внимания на жар, пышущий ему в лицо. Древесина уже разгорелась так, что погасить её было не просто. Видя это, он направил рукав вверх и снял с головы свою хромированную пожарную каску. Через пару секунд и он, и Славка стояли в намокших боёвках из толстой парусины. Теперь они чувствовали себя гораздо комфортнее и, что самое главное, огонь им уже не был страшен. Ну, а ещё через три минуты, когда они сбили пламя, через окна стали работать ещё четыре ствола и Денис крикнул:

   - Выключить воду! Всё, Славка, сматываем рукава и уматываем. Да, пошевеливайся, блин, а то они замёрзнут.

   Сматывая рукава, они стали выходить из изрядно пострадавшего от огня столярного цеха. Там к нему метнулись мужчина в пальто с каракулевым воротником и начкар из пятнадцатой части, приехавший с двумя ходами. Он сразу же заорал:

   - Дэн, а кто проливку будет делать?

   - Ты. - Коротко бросил Денис - Мы мокрые, сушиться поедем. Мороз, небось, за двадцать. На мне вся боёвка уже колом встала, а твои орлы сухие. Володенька, я простуды не боюсь, просто работать уже не смогу. - Повернувшись к директору завода, он сказал с улыбкой - Виктор Сергеевич, станки в столярке даже не успели толком обгореть, зато все рамы дотла сгорели. На склад огонь мы не пустили, так что не беспокойтесь, убыток невелик. А вот электриков вам вздрючить надо. Огонь поверху шел, значит пожар из-за проводки случился.

   Директор фабрики тихо охнул и прошептал:

   - Ну, сынки, спасибо, что склад спасли от огня. Там ковров лежит на восемьсот пятьдесят тысяч.

   Подбежавший от склада сторож бойко доложил:

   - Товарищ директор, двери, ворота и окна на складе целые. Я фонарём внутрь посветил, в нём даже дыма нет.

   Передвигаясь по снегу, словно тевтонский рыцарь, Денис вместе с остальными ребятами затолкал рукава, сложенные восьмеркой, в отсеки, под шумок они спёрли один немаркированный рукав у городских, пригодится, забрались в машину и уехали. Боря был просто счастлив от того, что к нему никто не принюхивался. Он лихо проехал по закоулкам ковровой фабрики и направился к воротам. На проходной уже крутилась милиция. Они остановили пожарную машину и на всякий случай принялись её шмонать, вдруг кто ковёр упёр с пожара.

   Это была обычная история. Как речь заходит о пожарных, так все они воры и вечно приезжают на пожар без воды, и ни одному идиоту не докажешь, что воды в АЦ-30 всего три куба, а производительность насоса тридцать пять литров в секунду, вот и подумал бы кто-нибудь своей бараньей башкой, за сколько она выльется в два, а то и все четыре рукава из автоцистерны. Пожарные могут приехать на пожар не в полном составе или на своей машине с рынка или от любовницы, если тот случился в воскресенье, изрядно выпивши, но только не без воды потому, что ни одна пожарная машина никогда не вернётся в пожарную часть до тех пор, пока не будет заполнена водой доверху.

   Денис уже привык этому, как привык и к тому, что люди целуют пожарным руки после того, как они отстояли от огня чей-либо дом или выкатили из пылающего гаража "Жигуль", не обращая внимания на то, что на них самих горят боёвки. Вот тогда в людях моментально просыпалось чувство благодарности. Посмотрев на часы, было без трёх минут час ночи, он спросил:

   - Мужики, кто-нибудь запомнил, во сколько мы выехали?

   Ему ответил Иван Богданов:

   - В двенадцать ноль семь, Дэн. Так что мыть рукава будет второй караул, а нам только и нужно, что высушить твою и Славкину боёвки. До трусов промок или как?

   Славка сердито проворчал вместо Дениса:

   - До самых носок, Петрович. Гадство, к тому же я спину потянул, чувствую, что если лягу, то хрен встану.

   - Ничего, сейчас пролезешь раз десять под столом, мигом вылечишься! - Громко смеясь воскликнул Иван Петрович Богданов по прозвищу Молокан, да, он и был молоканской веры.

   Денис усмехнулся. Вместо того, чтобы спать, как это полагается всем порядочным пожарным, его друзья до утра резались в домино, словно стараясь тем самым опровергнуть суть того графика, по которому работала пожарная охрана - сутки спишь, трое отдыхаешь. Была середина декабря, но зима свирепствовала вот уже почти полтора месяца, начиная с ноябрьских праздников, и была не только на редкость снежной, но и морозной. Почти, как в сорок первом, за восемь лет до рождения Дениса. За это время им пришлось уже раз тридцать выезжать на тушение пожаров, делая по пять, шесть выездов за дежурство и то, что сегодня они весь день валяли дурака и выехали на тушение за полночь, уже можно было считать очень большой удачей. По такой погоде, когда народ в промзоне грелся, чем только мог, а потому вовсю полыхали не только бытовки, но и цеха, это было редкостью.

   Денис в первой половине дня и вечером выспался, а потому, вернувшись в часть и первым делом проверив, как его отделение снарядило ход, отправился в сушилку. Рукава они привезли хотя и мокрые, точнее обледенелые, но всё же чистые, а потому их сразу же повесили для просушки. Забросив свои вещи на радиаторы системы отопления в сушилке, он не стал подниматься в кубрик, как Славка, хотя у него и имелся в стальном шкафу чистый комплект обмундирования, причём зимнего. В нём он собирался отправиться завтра с утра посёлок Майский, чтобы заранее договориться с председателем колхоза относительно места под их с Пашкой пасеку. Ну, а поскольку его "Газик" был с тентованным верхом, латанным-перелатанным, то одеться следовало потеплее, иначе никакая печка не спасёт.