Александр Абердин – Хроноспецназ - Коррекция истории (страница 34)

Молодая, но уже очень многого достигшая, как учёный, немка слегка побледнела и насторожено спросила меня:

— Зачем вы говорите мне об этом, Пётр? Ведь я таким образом получу оружие против русских. Немецкие солдаты в результате станут чуть ли не титанами и разгромят Советский Союз.

Махнув рукой, я насмешливо сказал:

— Вы сначала изготовьте свою генную сыворотку-модификатор, а потом, посмотрев на то, в кого превратятся белые мыши, решайте, стоит ли её использовать на людях. Поверьте, мышь-гориллоид и, тем более мартышка-гориллоид, это вам не персонажи американских мультфильмов, а кое-что пострашнее. — снова дав возможность дяде слышать то, о чём мы говорили, я насмешливо сказал — А теперь ступайте, Гретхен, и передайте своему дяде, что кроме вас, фройляйн Хельги, Дитриха и троих пилотов, которые меня сюда доставили, пусть ко мне не входит больше никто и в первую очередь он сам. Я ведь могу взглядом не только мебель двигать. Заодно передайте ему, чтобы мне больше приносили ту баланду, которую мне варят из какого-то вонючего гнилья. Он слишком о себе высокого мнения, как психолог и не потому понимает, что на меня перемена отношения ко мне никак не подействует. Я за чашку супа Родину не продам. Вперёд, фройляйн Грета, шагайте к великим свершениям во имя Третьего Рейха и вашего ненаглядного Гитлера, но помните, даже если вы превратите мышь в маленького дракона, она всё равно останется мышью и всё, что она будет делать, останется мышиной вознёй.

Девушка посмотрела на меня недоумённо, схватила пробирку с кровью, закрытую пробкой, вскочила со стула и бросилась к дверям. Они открылись и она ещё раз посмотрела на меня с удивлением. В её голове были полный сумбур и смятение. Она давно уже была близка к разгадке тайны генной сыворотки-модификатора, но ей не хватало всего лишь капли моей крови в качестве катализатора и инициатора запуска процесса стремительного морфологического изменения клетки. Профессор кислых щей, услышавший последний мой пассаж, вскочил и бросился в коридор, но не успел перехватить свою племянницу, та со всех ног бросилась к лифту, ведущему из подземной лаборатории в замок. Вернувшись на своё место, он снова сел на стул и стал наблюдать за мной и Хельгой. Эта немка смотрела на меня с немым осуждением во взгляде. Она хотела было встать, но я попросил:

— Останьтесь, фройляйн Хельга.

Та нахмурилась и спросила:

— Почему вы просите меня остаться?

Прохвессор чуть не взревел от бешенства. Буквально час назад во время завтрака он строго и методично объяснял Хельге, что она должна любой ценой уговорить меня дать кровь для проведения анализов и что самое главное, для тех исследований, которые проводила его племянница. Словосочетание любой ценой в его устах вроде бы звучало в его устах чем-то героическим, но на самом деле в тот момент он видел совсем другое. Ему представилось, как я и Хельга занимаемся сексом через стальные прутья. Моя голова через них протиснуться не могла, но руки проходили вполне свободно. Мои мысли были заняты совсем другими проблемами и потому я улыбнулся:

— Хельга, во-первых, мне приятно ваше общество. Вы чудесная девушка, но более всего меня радует, что не смотря на войну вы и Отто, а он человек очень высоких качеств, так трогательно любите друг друга. — госпожа оберартц при упоминании имени её возлюбленного в таком контексте сразу же заулыбалась, она, как и хозяин замка, во время завтрака также представила себе точно такую же ситуацию, как и этот кобель, но в несколько другом виде и в иной позе, которую сочла для себя совершенно неприемлемой, я же продолжал — Во-вторых, вы, как врач очень хотите провести надо мной полный комплекс всех ваших медицинских издевательств и я вас прекрасно понимаю. Поэтому и прошу вас остаться только предупреждаю, на некоторые виды обследования я не соглашусь никогда. — Сказав так, я молитвенно сложил руки, закатил глаза и рассмеялся — Они убьют меня с куда большей гарантией, чем всё стрелковое оружие вашего вермахта.

Немка звонко рассмеялась и вскоре начала истязать меня своими дышите, не дышите, встаньте-сядьте и достаньте левой рукой до правого уха. Для меня это всё было хоть какое-то разнообразие, а кроме того мы ещё при этом разговаривали на темы никак не связанные с войной. Например о музыке Вагнера. Примерно через полтора часа раздался звонок, дверь открылась и в просторную комнату, ещё большую чем моя камера, стали поодиночке и подвое входить одетые во всё цивильное Дитрих, Отто, Курту и Хайнц, которые вносили недостающее медицинское оборудование вроде прибора для измерения объёма лёгких и различных динамометров. Они также принесли три большие ширмы, чтобы я мог отгородить парашу, умывальник и душ, что было сделано по приказу Вернера фон-Клозе. Ко мне они подходили отважно, даже бравируя своей беспечностью друг перед другом и первым делом, поставив медицинские приборы, каждый пожал мне руку и похлопал по плечу. Дитрих же демонстративно достал из-под своего клетчатого пиджака белую спортивную майку с немецким орлом на левой стороне груди, протягивая её мне, нарочито громко, чтобы хорошо расслышал дядя, сказал:

— Пётр, это тебе вместе обещанных устриц, эскарго и шампанского. Она большая, думаю, что придётся тебе впору.

Хельга, которая заставила поднести оборудование поближе к прутьям, похлопала в ладоши и призвала всех к порядку:

— Господа, если вы занесли всё, рассаживайтесь, а я продолжу свои исследования. Извините, но я впервые в жизни вижу совершенно здорового молодого мужчину, в котором нет даже малейшего изъяна.

— Фройляйн Хельга, приношу свои извинения, но мне тоже хочется преподнести кое-что Петру, — сказал Хайнц Шустер и, подойдя поближе, засунув руки за спину под пиджак, а его в этот момент заслонили собой Отто и Карл, вытащил круг полукопчёной баварской колбасы с черемшой и два больших ломтя хлеба, — это, конечно пустяк, но я всё же полагаю, что тебе будет приятнее спать сегодня ночью гладко выбитым, — и с ловкостью фокусника подбросил вверх большую, хромированную заводную механическую бритву, — не пугайся, это не четвёртый двигатель "Тётушки Ю", а механическая бритва. Вот только завода хватает всего на три минуты, после чего пять минут нужно накручивать пружину. Предупреждаю, Петер, большую часть твоей щетины она срежет, а все остальные волоски выдернет с корнем, но зато пусть и весь израненный, ты будешь чисто выбрит.

Парни и Хельга громко рассмеялись, а я, чтобы не подводить их, торопливо проглотил колбасу с хлебом, на что ушло всего пара минут, после чего сходил напился, сел за стол и принялся бриться. Если бы не робот-телохранитель, моя щетина была бы уже впятеро длиннее. С бритьём я покончил за полчаса и это был ещё тот аттракцион. В белой майке, туго обтягивающей торс, я выглядел гораздо импозантнее. Все парни остались и принялись насмешливо комментировать все те издевательства, которым меня подвергала Хельга. Зато она в конечном итоге здорово их подколола, громко сказав:

— Господа, посмотрите на Петера и запомните, именно таким должно быть тело настоящего мужчины.

В час дня снова прозвенел звонок, дверь открылась и в помещение вошла чуть ли не насмерть перепуганная женщина, которая толкала перед собой сервировочный столик. Она негромко сказала:

— Господа, барон фон-Клозе ждёт вас к обеду, а мне приказано подать обед советскому офицеру.

Дитрих поторопился успокоить её:

— Фрау Марта, что бы вам не говорили, не верьте ничему. Петер отличный парень и он вас не обидит. Не бойтесь его.

С погрустневшими лицами немцы вышли из второй половины моей камеры люкс. На этот раз меня решили в замке "Фушшёле" накормить по-человечески. На первое фрау Марта подала мне айнтопф с фасолью, морковью, сельдереем и кусочками мяса. После диеты Хранителей Хроноса это блюдо мне очень понравилось. Второе и вовсе было выше всяческих похвал — "Зауэрбратен", тушеная маринованная говядина с кисло-сладким соусом и жареным картофелем, к которой был также подан баварский салат из солёных огурцов, варёных рубленых яиц и мелко нарезанных кусочков отварного мяса с петрушкой. На десерт фрау Марта поставила передо мной большую кружку пива, которое я выпил с большим наслаждением.

После обеда меня никто не навещал. Во время обеда наверху профессор с торжествующим видом похвалил всех за помощь и сказал, что отныне ко мне будет совсем иное отношение. Прежние строгости он объяснил приказом Гиммлера. Поэтому только вечером снова пришла фрау Марта и принесла мне ужин, а также одежду моего размера, хорошо, что это был не баварский трахтен, а вместе с ней мыло, шампунь, туалетную бумагу, одеколон и даже настольное зеркало. Барон фон-Клозе явно разыгрывал из себя радушного хозяина, но я-то знал всё, о чём он думает, мне была известна каждая его мыслишка, а он не отличался особой чистотой помыслов. На следующий день, сразу после завтрака пришли Хельга и Грета. Хельге было приказано выкачать из меня двести миллилитров крови, профессор к этому времени уже начал подумывать о моём семени, а наша Брунгильда хотела поговорить со мной относительно генной сыворотки-модификатора и сразу же задала вопрос по существу:

— Петер, откуда вам известно от моих научных исследованиях?