Александр Абердин – Десант в прошлое (страница 17)

Оказалось, что с нашими новыми шлемами, которые обладали просто удивительными способностями, было возможно не только это. Всё это, конечно, замечательно, но я вдруг понял, что мы принесём в одна тысяча девятьсот пятый год куда больше научных достижений валаров, которые всё свободное время отдавали учёбе и потому наши учёные могли также учиться вместе с их бройлерами. От этого у меня даже голова пошла кругом. Да, мне было чему восхищаться, шастая по "Орбодакеру", ведь этот корабль был по большей части построен не из металла. На его постройку валары пустили куда более простые, но в то же время ничуть не менее прочные материалы. Я и раньше знал, что морские корабли можно запросто строить не из стали, а из железобетона, но когда наши учёные, занимавшиеся как раз именно цементными и бетонными делами, а также различными композитами, кое в чём разобрались то ко мне в комнату однажды ворвался один пожилой дагестанец, полковник авиации и чуть ли не взмолился:

— Коля, дорогой, прикажи нашим конструкторам уже сейчас начать работать над созданием авианосцев. Как лётчик, испытывавший всю нашу палубную авиацию, я заявляю — только так мы сможем разгромить Англию, Францию и особенно Штаты!

— Стоп-стоп, Магомед, не горячись, — принялся я успокаивать нашего друга, отличного парня, — ты о каких авианосцах говоришь? Наверное о новейшей посудине америкосов, которую они назвали "Жёра Буш"? Или о чём-то другом? "Жёра Буш", конечно, неплохой кораблик, но не маловат ли он будет для тебя, Магомед?

Мой друг, уже начавший активно лысеть, отшатнулся и удивлённым голосом спросил:

— Ты считаешь, что авианосец длиной триста тридцать три метра это маленький кораблик? Коля, он несёт на себе девяносто самолётов и вертолётов. Поверь, это страшная сила, целых два авиаполка.

Широко улыбнувшись, я загадочным тоном сказал:

— Магомед, мы построим для тебя не только отличный реактивный самолёт, но ещё и авианосец-тримаран длиной в семьсот пятьдесят метров, который примет в свои ангары штук триста самолётов. Ты прав, без авианосцев нам Англию с её колониальными войсками будет не одолеть, а она наш главный враг. Знаешь, вот теперь я верю, что к пятнадцатому году мы сможем выковать для России такой меч, с которым ей будет не страшен никакой враг, но на тебя будет возложена куда более важная задача.

Моментально согнав с лица мечтательную улыбку, Магомед кивнул и негромко заявил о своих намерениях:

— Знаю, Коля, я постоянно думаю, как отучить наших горцев заглядывать в рот Турции. Она главный враг России и Кавказа.

— Ну, кое-что в этом направлении русские цари уже сделали, Магомед, — с улыбкой заметил я, — а нам предстоит доказать горцам, что лучше русского брата у них родственников нет, но не в этом главное, Маги, ты должен стать их непререкаемым лидером, как и все остальные офицеры родом из Дагестана и других республик Кавказа. Так что уже сейчас готовься к тому, чтобы стать в будущем князем. А также ещё и первым космонавтом. Считай это моим приказом.

Полковник Алиханов посмотрел на меня с робкой улыбкой и тихим голосом спросил:

— Командир, а как же другие космонавты? Они же куда опытнее меня в этом деле. Может быть кто-то из них будет первым? Для меня ведь это не самое главное. Я могу и подождать.

Отрицательно помотав головой, я строго сказал:

— Глупости, Магомед. Это уже политика. То, что ты пересядешь из седла в кабину реактивного самолёта, это, конечно, самым серьёзным образом повлияет на настроения жителей Дагестана, но то, что горский князь станет первым космонавтом, сделает тебя в их глазах не просто героем, а даже куда большим и уважаемым лидером всех горцев, чем даже сам Шамиль.

К тому времени и без того прославленный лётчик улыбнулся и сказал мне с усмешкой, покрутив головой:

— Так высоко я даже и не собирался взлететь, Коля.

— А я что, по-твоему, с детства был готов стать вашим командиром и больше ни о чём не думал? — Поинтересовался я сварливым тоном без какого-либо наигрыша — Мне, между прочим, это командирство уже в печёнках сидит, да, только вы почему-то не хотите освободить меня от него, а почему, я даже понять не могу.

Мой друг громко расхохотался и принялся объяснять:

— Коля, так ты же у нас безотказный и у тебя можно не только авианосец, а всё что угодно выпросить. Кто же откажется от такого командира? Ну, а если честно, то я боюсь, что кроме тебя больше никто не сможет провести нас в прошлое.

Магомед ушел, а я забрался в кресло и снова отправился в будущее, чтобы поучиться кое-чему у валаров. Близился конец две тысячи четырнадцатого года и некоторые наши учёные уже высказывали мнение, что кое в чём мы сможем даже обогнать валаров только по той причине, что у них не была соколовита, а у нас он имелся. Вроде бы простое дело взять и создать сплав из нескольких лёгких металлов и ввести в этот сплав кое-какие присадки, а они об этом так и не додумались. Мы всего в конце ноября передали на Минский электромеханический завод имени Козлова пять тонн соколовита и оплатили опытно-конструкторские работы, так менее чем за год специалисты этого предприятия создали такие силовые трансформаторы, что были и сами потрясены своими собственными изделиями. Но это ещё мелочи, они уже разработали мало того, что сверхмощные, так ещё и на удивление лёгкие электродвигатели с потрясающим КПД.

Достижения минчан настраивали нас на мажорный лад, ведь мы стояли на пороге совершенно новой энергетики — термоядерной, к которой могли перейти минуя этап атомной. Правда, в первую очередь благодаря валарам, но и их термоядерные реакторы мы могли значительно улучшить и в первую очередь повысить и их КПД. Всё это, конечно, замечательно, но перед нами во весь рост встала одна очень неприятная, хотя и вполне преодолимая проблема и какими же умницами оказались мужики из Генплана. Это ведь они потребовали, чтобы особое внимание было уделено специалистам в области станкостроения, способных создать прецизионные станки используя для этого самые лучшие станки того времени, изготовленные в США и Германии. Без этого Магомед мог даже и не мечтать о реактивном самолёте пятого поколения, пусть даже и неказистого на вид. Начинать с "Сейбров" и "МиГ-15" было просто глупо.

Только так, создав большой парк прецизионных станков, мы могли перешагнуть в области технологий через весь двадцатый век и приступить к изготовлению технической продукции двадцать первого века, пусть и не в виде самых современных образцов. Мы не могли взять из двадцать первого века ничего, кроме наших знаний, а это могли сделать только учёные и инженеры-конструкторы, которым будут помогать высококвалифицированные рабочие. Ну, а если мы сумеем сделать так, то тогда посмотрим, как будут выглядеть на нашем фоне валары. Думаю, что прикарманив их космический корабль, людям планеты Земля удастся в конце концов добраться до Валарии и вправить там кое-кому мозги, но для этого нам нужно будет сделать нечто немыслимое — вправить мозги землянам. А вот эта задача была куда сложнее, ведь что ни говори, а воевать нам придётся с целой планетой и списывать со счетов мужество тех же английских солдат было бы просто глупо, так как оно не вызывало у меня никакого сомнения и я даже частенько напевал одну песенку Киплинга:

Мы выходим на рассвете, из Сахары дует ветер,

Поднимая нашу песню до небес,

И только пыль под сапогами, с нами Бог и с нами знамя,

И тяжелый карабин наперевес.

Командир у нас хреновый, несмотря на то, что новый,

Только нам на это дело наплевать,

Было б выпить, что покрепче, ну а дальше будет легче,

Все равно с какой холерой воевать.

Вот из наших кто-то помер, без него сыграем в покер,

Эту смерть мы как-нибудь переживем,

Есть у каждого в резерве деньги, водка и консервы,

И могилы, занесенные песком.

Говорят, я славный малый, скоро стану генералом,

Ну, а если я не выйду из огня,

От несчастия такого ты найдешь себе другого

И навеки позабудешь про меня.

Маслом смажу я "Винчестер", собираюсь честь по чести,

Враг разбит и не оправится вовек,

Я всегда в себе уверен, отступать я не намерен,

Я не кто-нибудь, я — белый человек.

Как это ни странно, но последняя строка этой песни — я не кто-нибудь, я — белый человек, заставила меня по-новому взглянуть на нашу собственную, мессианскую роль во всей этой нашей истории с десантом в прошлое. Когда-то я бесился, слыша о бремени белого человека и, как мне кажется, правильно делал, поскольку тогда мне на ум приходили одни только зверства белых колонизаторов. К девятьсот пятому году белыми людьми в мире уже было совершено огромное количество преступлений против многих народов Азии, Африки, Северной и Южной Америки, но кое-что мы всё же могли предотвратить. Например немецкий геноцид в отношении племени гереро в Юго-Западной Африке и не дать уничтожить его почти полностью в концентрационных лагерях. Как это сделать я ещё не знал, но думал, что проще всего будет взять и выкупить этих несчастных.

В тот момент я уже практически определился, где нам будет удобнее всего тайно создать новые индустриальные центры. Самым лучшим вариантом было обосноваться не в России, а в Венесуэле, там мы могли добывать и перерабатывать нефть, в Бразилии, эта страна интересовала меня прежде всего своими плантациями гевеи, а также Аргентина — страна животноводов. Во всех трёх странах в девятьсот пятом году ещё имелось немало свободных земель и при наличие большого количества золота, мы сможем договориться с местными властями, благо это уже были президентские республики, а у нас имелись опытные разведчики говорящие не только на испанском, но и на португальском языке. Их мы могли внедрить в местную среду кабальеро и идальго, чтобы они стали нашими проводниками. В первую очередь я всё же хотел сделать все страны Южной Америки экономически развитыми, чтобы они могли самостоятельно противостоять диктату своего северного соседа на первых порах, пока мы будем разбираться с западноевропейскими колониальными захватчиками.