Александр А – Секретарша его желаний (страница 6)
Девушка с такими мозгами и такими ногами просто не может быть некрасивой. В сознании формируется вполне привлекательный образ – настолько, что желание увидеть её только усиливается. И я бы без раздумий приехал за ней вчера, несмотря на рабочий завал.
«Ты не будешь спать, если я напишу тебе после полуночи?» – набираю сообщение в тот момент, когда Настя тянется губами к моей шее, согревая прерывистым дыханием.
Оливия появляется онлайн и долго что-то печатает. Я обещал сказать ей название книги, которая оставила хорошее впечатление, чтобы сравнить, об одной и той же ли мы говорим. Она лежит у меня дома в печатном варианте, и я планировал сфотографировать обложку, потому что название вылетело из головы.
«Почему не сейчас?»
«В данный момент я в баре».
«На свидании?»
«Я же сказал, что не хожу на свидания. Со вчерашнего дня ничего не изменилось».
«Женат?»
«Холостяк. В разводе».
Настя удобно устраивается на диване и закидывает ноги мне на колени – непринуждённо, без лишних церемоний.
Тёплая кожа, тонкая ткань чулок или колготок, лёгкое давление – вроде бы ничего особенного, но всё равно привлекает внимание. Я ненадолго отрываюсь от экрана, чтобы провести ладонью по женскому бедру и сжать чуть сильнее, наслаждаясь мягкостью и едва заметным напряжением под рукой.
«Ясно. Нет, я не буду спать, Лекс».
Алкоголь стекает по горлу в желудок. Карты давно заброшены, а компания распалась на небольшие группы.
Я не знаю, насколько это адекватно – испытывать интерес к незнакомке по переписке, но он в разы сильнее, чем к знакомой и уже понятной рядом Насте.
«Что тебе ясно?», – спрашиваю напрямую.
«Озвучить?»
«Разумеется».
«Ясно, что ты не ходишь на свидания, потому что предпочитаешь необременительные или даже одноразовые связи. И что ты сейчас с девушкой. Я угадала?»
7
Вопрос Оливии звучит вовсе не как вопрос – скорее, как констатация факта.
После развода я действительно не заводил серьёзных отношений и даже не собирался. В ближайшие годы – так точно. О том, какие связи предпочитает сама Оливия – одноразовые или не очень – не уточняю, но почему-то уверен, что ей это претит.
Я, блядь, скоро по буквам начну читать намёки и интонации в тексте.
«Да, угадала».
Сообщение улетает раньше, чем я успеваю обдумать, стоило ли вообще признаваться в том, как провожу свой досуг. Но после короткой паузы телефон снова оживает:
«Она красивая?»
Бросаю взгляд на Настю и ненадолго подвисаю. Спускаюсь от шеи ниже – к груди, выразительной талии и бесконечно длинным ногам в чёрных лаковых туфлях на убийственной шпильке. Она звонко смеётся, салютуя бокалом подруге, запрокидывает голову и демонстрирует белоснежные зубы.
«Не знаю, наверное», – слегка увиливаю.
«Как это ты не знаешь? У тебя же есть какие-то предпочтения? Она в твоём вкусе?»
Я открываю камеру и снимаю короткий ролик – в кадре моя ладонь, скользящая по ногам. Девушка с коктейлем, повернувшаяся в профиль. Фоном – стол с фишками, картами и алкоголем. Из меня так себе видеограф, но Оливия реагирует на вложение моментальным лайком.
«Шикарная у вас тусовка».
«Нормальная».
«Никогда раньше не обращала внимания на чьи-то руки, но твои выглядят… впечатляюще. И не прибедняйся, Лекс. Девушка, которую ты гладишь, – очаровательная».
Я хочу написать, что в любой момент – стоит ей только дать знак – могу отменить намеченные планы и встретиться с ней в нейтральном месте.
Не только в нейтральном – где угодно.
Я не против пригласить её домой, если не испугается. Но не знаю, насколько это будет уместно.
Задумчиво отбиваю ритм пяткой.
Я никогда не общался по перепискам. Даже на сайте знакомств ни разу не регистрировался. Даже когда было пиздец как тошно после развода. В какой-то степени Оливия – мой первый подобный опыт. И чтобы не скатиться к «в душ и без меня», приходится постоянно себя одёргивать.
«Давай, я тебе свою впечатляющую руку, а ты мне – что-нибудь не менее интересное. Так и сложим пазл».
«Если ты мечешься между своей спутницей и мной, я, пожалуй, уступлю ей».
«Одно фото, Оливка. Любое. В прошлый раз я правда не успел как следует рассмотреть, но то, что запомнил, – надолго отпечаталось в памяти».
Настя снимает обувь и капризно упирается ступнями в мой бок, требуя, чтобы я продолжил её трогать. Но, несмотря на то, что в паху простреливает от похоти, она направлена совсем не на неё.
Походу, я тронулся, потому что фантазия создаёт образ из ничего. Дорисовывает очертания вслепую – а потом не только их. Цвет волос, цвет глаз. Губы. Фигуру. Голос. Даже то, что скрыто выше юбки, у самой развилки между ног, представляю почти правдоподобно.
«Ставлю на то, что даже без моего фото у тебя будет отличная ночь, Лекс».
«По временным рамкам – насчёт ночи ты сильно загнула».
«Опять прибедняешься?»
Резко тру лицо и ударяюсь затылком о спинку дивана.
«Прости, кем ты работаешь? Не экстрасенсом случайно?»
Чтобы отвлечь Настю, настойчиво требующую моего внимания, всучиваю ей меню. Тонкие пальцы пробегаются по моему предплечью, но я остаюсь неподвижным, не подавая сигнала и уткнувшись глазами в телефон.
«Мимо, Лекс. Воспитателем детского сада. По второму образованию я психолог».
Воспитатель-психолог пропадает из сети так же резко, как и появилась, оставляя неотвеченным моё сообщение с предложением изменить сценарий, который она сама себе придумала.
Это в её силах. В её возможностях. Вполне вероятно, я слишком давлю, но выпитый алкоголь заставляет меня переть как танк, не особо задумываясь об уместности и такте.
– Са-аш, я могу заказать сет из устриц? – спрашивает Настя, опустив ступни на пол.
– Да, конечно, – кручу в руках телефон.
– И коктейль из чёрной малины?
– Само собой.
Лет десять назад о том, чтобы позволить себе коктейль за сто баксов, я даже мечтать не мог.
Я родился в бедной семье. Детство прошло в экономии на всём: от новых кроссовок до нормального ужина. Денег хватало ровно на то, чтобы не ходить голодным, а любая прихоть – даже самая мелкая – казалась непозволительной роскошью. Заказы, не подбивая мелочь, тогда существовали только в кино.
Периодически я ловлю себя на том, что даже сейчас, когда могу позволить себе всё, что захочу, автоматически проверяю баланс на карте. Не из жлобства – просто до сих пор не верится. Кажется, моргну – и всё исчезнет: годы стараний, риска, взлётов и падений.
Вероятно, у меня синдром самозванца. Синдром, при котором возникает ощущение, что я не по праву оказался в другой, сытой жизни и в любой момент всё может рухнуть, заставив меня снова экономить.
Именно поэтому я не закрываю некоторые вопросы – особенно тот, что касается незаконности моих действий. Не исключено, что он может стоить мне свободы.
Оставаясь на месте, я слежу за тем, как Настя начинает танцевать, двигая бёдрами прямо перед моим лицом. Глубокий вырез на спине открывает линию позвоночника и гладкую кожу, подсвеченную мягким светом.
Ставка на то, что у нас будет секс, очевидна. Для меня, для Оливии, для Насти. Для всех присутствующих друзей и не только.
Я одеваюсь, вызывая такси в приложении.
Жду на улице, пока Настя припудрит нос вместе с подругами, заодно обсуждая меня, перспективы или что-то другое. Девушка Яра наверняка попробует её отговорить, только вряд ли это сработает.
Холодный весенний воздух немного проясняет голову, но не настолько, чтобы вернуть мысли в привычное русло.