Александр А – Секретарша его желаний (страница 12)
Я вздрагиваю и подхватываюсь с дивана, тихо чертыхаясь.
Тот жар, что сконцентрировался в моём животе, делает движения нервными и прерывистыми, лишая координации.
Сняв платье, я бросаю его на стул и иду за салфетками, но даже без ткани на теле мне не становится легче.
Телефон вибрирует на диване.
Сжимая салфетки в одной руке, я перевешиваюсь через спинку, чтобы посмотреть на экран.
«Хочу тебя»
«Увидеть»
Я читаю два сообщения, прилетающие подряд, не успев разблокировать экран.
Внутри всё перемешивается в хаотичный, пульсирующий коктейль из предвкушения, желания и адреналина. Как будто во мне что-то сорвалось с места и теперь крутится вихрем, выбивая почву из-под ног.
Единственное, чего мне хочется, – не разочароваться в образе мужчины, который в данный момент кажется мне почти… идеальным.
«Наше анонимное общение мне больше по душе», – набираю ответ дрожащими от волнения пальцами, повиснув на спинке дивана.
«Не вижу проблем. Мы можем соблюдать конфиденциальность и при встрече».
Если бы рядом со мной была Каро, она бы уже выхватила телефон и ответила вместо меня. Согласием, естественно. Но раз подруги рядом нет – я сама принимаю решения, которые после пяти лет отношений с Костей даются мне адски сложно.
«Никаких имён, данных и прочей личной информации?»
«Почему бы нет? Тебя устроит завтра?»
Сердце бешено колотится, дыхание сбивается. Я хочу, но в то же время трушу, потому что напрочь отвыкла общаться с мужчинами вне работы. Флиртовать и кокетничать – тем более.
Ощущение лёгкости от телефонной переписки в сети сменяется внутренним напряжением, от которого сводит мышцы. Приходится парировать самым слабым из возможных аргументов:
«Я ни разу тебя не видела. Вдруг ты страшный?»
Проходит несколько секунд, и на телефон падает вложение с фотографией, снятой в отражении зеркала.
Я уверена, что оно сделано в реальном времени – судя по компании мужчин на заднем фоне, расслабленной позе за столом, еде и алкоголю. И я мысленно соглашаюсь даже раньше, чем успеваю открыть и увеличить снимок. Потому что образ, который я нарисовала себе в голове, ничуть не уступает тому, что вижу.
Коротко стриженные светлые волосы, жёсткие черты лица, и густая щетина, подчёркивающая линию скул.
На нём безупречно сидящий костюм, выделяющий его высокий рост и спортивное телосложение, и рубашка без галстука с расстёгнутой верхней пуговицей. Манжет скрывает запястье, но на руке угадываются массивные часы.
Лекс выглядит именно так, как и пишет: мужественно, уверенно и сдержанно, без показной напыщенности.
Это дезориентирует. Вышибает из лёгких весь воздух. Потому что я до последнего не ожидала, что мой аноним настолько… в моём вкусе.
Спонтанная идея открыться этому мужчине перевешивает весь здравый смысл, который истошно вопит в подсознании.
Я сажусь на диван и фокусируюсь на зеркале шкафа, расположенном напротив. В этой квартире пусто – минимум уюта, мебели и декора, потому что все силы по обустройству были направлены на квартиру бывшего.
Включив камеру, я вижу в отражении шкафа себя: худощавая фигура, лихорадочный румянец на щеках и полупрозрачное бельё, не скрывающее грудь, а лишь подчёркивающее её очертания тонкой тканью, сквозь которую проступают ноющие соски.
Чуть наклонив голову, я позволяю прядям свободно упасть на плечи и поднимаю телефон так, чтобы он закрывал половину лица.
В момент, когда палец зависает над кнопкой, жар внизу живота толкает меня вперёд, подстёгивая сделать то, о чём ещё час назад я бы даже не подумала.
Фото улетает получателю так же резко и спонтанно, как появилась эта идея, не оставляя времени прийти в себя.
Лекс просматривает снимок моментально, заставляя страх и ожидание переплестись тугим, прочным канатом.
Я не жду комплиментов, но когда экран остаётся тёмным слишком долго, почти физически ощущаю пронзительный мужской взгляд на себе, и от этого по коже пробегает электрический ток.
«Я могу тебя набрать?» – спрашивает Лекс, и, не дожидаясь согласия, напирает:
«Прямо сейчас».
Во всей этой сумбурной и немного неловкой ситуации, когда мы вскрываем карты, я чувствую единственное, что помогает выровнять пульс – я правда ему нравлюсь, и это взаимно.
Мы можем не совпадать в выборе книг или фильмов, но в том, как усилить притяжение, мы совпадаем без всяких сомнений.
«Нет, не можешь)» – отказываю, следом отправляя адрес гостиницы, где мы встретимся уже завтра.
14
Весь следующий день мы держим паузу, обсудив лишь время встречи, но это не мешает мне постоянно думать о том, как всё пройдёт.
Я знаю Лекса почти месяц, и он не похож на маньяка – в таком случае его ловушка была бы слишком изощрённой.
Во-первых, я написала ему в личку сама. Во-вторых, вначале мой собеседник не особо подбирал выражения и не пытался понравиться. В-третьих, мужчины такого типа могут заманить в свои сети любую девушку, какую только захотят. Не обязательно меня.
За завтраком, в процессе пробежки и в каждую свободную минуту я открываю на телефоне фотографию анонима и рассматриваю его вдоль и поперёк, предвкушая и примеряя на себя возможную реакцию на нашу встречу.
Как это – касаться малознакомого мужчины?
Как это – целоваться, позволять себя трогать и трахать кому-то, кроме Кости?
Будет ли его голос таким же приятным, как в аудиосообщении? Испытаю ли я то же напряжение, что накатывает при перечитывании переписки?
Эти мысли не дают мне покоя, заставляя кровь кипеть сильнее, чем тренировка в спортзале.
В пять вечера, когда я начинаю готовиться, звонит сестра с просьбой посидеть пару часов с Захаркой. Несмотря на то, что я обожаю своих племянников, эта просьба злит – ещё и потому, что Ира, даже не спросив моего согласия, уже решила, что на меня можно положиться. Рассчитывая на мою совесть и ответственность.
– У меня свидание, – категорично заявляю.
На самом деле нет, потому что Лекс не ходит на свидания, и мы оба понимаем, зачем встречаемся в номере люкс. Но сестре необязательно знать, что её младшая сестра оправилась после тяжёлого разрыва настолько, что уже готова к сексу с другим.
– Поздравляю. С Юрием?
– Нет, не с ним, – неприятно кривлюсь.
– Оль, пожалуйста, мне не на кого рассчитывать, кроме тебя… Нужно отвезти старшего к стоматологу – у него острая зубная боль, а родители куда-то умотали на уикенд.
– Няня?
– Няня заболела, а у Гриши срочное совещание. Я же говорю – только ты.
Расхаживая из угла в угол, я бросаю взгляд на часы. В одном Ира не ошиблась – у меня действительно есть совесть. Потому что я быстро прикидываю, что могу себе позволить и как надолго.
– Я буду занята сборами, но если ты обещаешь, что ровно через два часа заберёшь Захара – то так и быть, я с ним посижу.
Вскоре мне привозят девятимесячного племянника вместе с сумкой подгузников, запасной одеждой и бутылочками.
Я беру его на руки, стараясь отвлечь от разлуки с мамой, и прижимаю к себе.
Обожаю младенцев… Они тёплые, сладкие, пахнут молоком и чем-то очень вкусным. Могу с уверенностью сказать, что своих племянников я люблю даже больше, чем родную сестру.
– Извини, ты тут ни при чём, – шепчу, расцеловывая пухлые щёчки. – Я всегда рада гостям, но, видишь ли, у меня намечается дико важный вечер.
Мне везёт: после того как я кормлю Захара, он крепко засыпает на широкой кровати, обложенный подушками, предоставляя мне возможность заняться поисками подходящего наряда.
Платье, которое я планировала надеть, – чёрное, с открытыми плечами и вырезом на спине – кажется слишком откровенным. Оно плотно облегает фигуру и подчёркивает грудь. Я не маленькая и еду в гостиницу с одной-единственной целью, но даже зная это, хочется сохранить хотя бы видимость сдержанности.
Я бросаю на кровать запасной вариант – кремовое платье на тонких бретелях, свободно струящееся по телу. Оно мягче очерчивает изгибы, и я останавливаюсь на нём.
Ближе к восьми вечера темп подготовки возрастает в несколько раз. Я лихорадочно меняю туфли, поправляю причёску и бросаю в сумку помаду и духи. На мне новый комплект нижнего белья, и от одной мысли, что я покажу его мужчине, которого никогда раньше не видела вживую, внутри всё сжимается.
В комнате хаос – повсюду разбросана одежда, насадки для фена и аксессуары, а на туалетном столике вперемешку лежат украшения и кисти для макияжа.