Александер Смит – Талантливый господин Варг (страница 9)
– Все расследования – деликатные, – заметил как-то начальник транспортного отдела. – И я не понимаю, почему это они удостоены особого кабинета и особого отношения.
– Именно, – отозвался начальник отдела снабжения, – на улицах и так вечно не хватает людей. С чего это мы должны ходить на цыпочках вокруг Ульфа и его прихвостней, только бы они разнюхивали и дальше свои идиотские недопреступления. Преступления, как же! Да там одни нарушения этикета и все. Пустая трата ресурсов!
Антипатия бюрократов выражалась, как правило, лишь в отдельных саркастических замечаниях.
Но время от времени она прорывалась на поверхность, принимая открытые и враждебные формы. Например, форму очередного свода правил, предназначенных, насколько мог судить Ульф, саботировать работу его отдела.
Заказ расходных материалов был как раз одной из таких областей, где проявлялось это недружелюбное отношение. Начальник снабженцев разработал для этой операции целый регламент, где у каждого отдела имелись свои процедуры и бланки. Так, например, если отделу отпечатков и ДНК требовалось что-либо – от бумаги и карандашей до нового автомобиля, они должны были заполнить бланк, разработанный специально для этого отдела, и то же самое относилось к другим подразделениям полиции Мальмё. У подавляющего большинства подразделений бланки были одинаковые и отличались только номером и шапкой. Сама форма была простой и понятной; всего-то и требовалось, что кратко описать необходимый предмет или предметы, например: «чернила, черные» или «папки, картонные, открытого типа». Но отдел деликатных расследований должен был заполнять бланки совершенно другой формы. Якобы из-за деликатной природы его работы.
Только внимательно изучив бланк, можно было осознать всю глубину враждебности снабженцев по отношению к подразделению Ульфа. Даже константинопольский бюрократ времен расцвета Османской империи не смог бы породить более изощренной и непостижимой системы, целью которой являлось наведение тумана и, может быть, даже саботаж.
– Что-то я не понимаю, как это все устроено, – сказал Ульфу Карл в тот день, когда отделу подсунули новые бланки. – Значит, у нас теперь есть такие специальные бланки, да?
– Выходит, что так, – ответил Ульф, разглядывая инструкцию, экземпляр которой был прислан каждому из них.
– Так вот, – продолжал Карл, изучая свой экземпляр, – здесь говорится, что нам не разрешается указывать названия: необходимо использовать код.
– Да, вижу, – отозвался Ульф, пытаясь вникнуть в смысл инструкции.
Отчаявшись, он передал брошюру с инструкцией Карлу.
– Значит, если мне нужна новая тетрадь, – сказал Карл, – я должен указать соответствующий код.
– Похоже на то, – ответил Ульф. – Но не очень понятно, где, собственно, можно посмотреть этот код.
– В том-то и дело, – сказал Карл. – Вот тут, на странице сорок четыре, говорится, что коды носят конфиденциальный характер. Насколько я понимаю, у нас надежды их получить нет.
– Тогда я не понимаю, как мы вообще можем что-то заказывать, – сказал Ульф.
– Именно. Тут сзади есть список всех кодов, но указатель к ним отсутствует, – Карл перевернул несколько страниц брошюры. – Да, вот они – целая куча номеров, и ни малейшего намека, что они могут означать. Что, например, такое может быть номер 254с – понятия не имею. А ты?
Ульф покачал головой.
– А там есть 254а или, например, b? – старый трюк, подумал он: добавить пару никому не нужных букв к номерам. Самый банальный предмет тут же начинает казаться чем-то особенным.
– Нет, – отозвался Карл, – а номера 253, кстати, нет вообще.
– Это просто смешно, – фыркнул Ульф. – Они явно пытаются нам досадить, вот и все.
Карл был с ним согласен. Но ему все еще нужно было заказать бумагу для принтера: бумага полностью вышла. Проблема была, однако, в том, что он и понятия не имел, какой у бумаги код; а когда он позвонил в отдел снабжения, то там сказали, что коды разглашению не подлежат.
– Можно сделать так, – предложил Ульф, – закажем несколько предметов наугад. А потом, когда они придут и окажется, что это не то, что нам нужно, то мы их вернем и закажем что-то еще. В конце концов им надоест постоянно нам что-то отсылать, а потом принимать обратно, и они выдадут нам нормальный список.
Карлу этот план пришелся по душе, и они сообща выбрали – методом тыка – предмет под номером 354/2/d. Был заполнен соответствующий бланк, и в окошечко за подписью «срочно» поставлена галочка.
– Посмотрим, что нам придет, – сказал Ульф. – Кто знает – а вдруг это окажется бумага для принтера?
Поставленная ими галочка, кажется, сделала свое дело: три часа спустя курьер на мотоцикле доставил им из отдела снабжения небольшую коробку. Ульф расписался: требовалось три подписи от двух сотрудников, причем подпись второго заверяла первые две. Поэтому Ульф, дважды поставив собственную подпись, расписался и за Карла, виртуозно подделав его почерк. В отделе деликатных расследований это была обычная практика: все были согласны, что подделка подписи коллеги иногда значительно упрощает дело. Это касалось всех, кроме Эрика, который, будучи делопроизводителем, права подписи не имел.
– Просто абсурд, – заявил Ульф, выводя три подписи подряд. – Кафкианство какое-то.
Карл и Анна, затаив дыхание, наблюдали, как Ульф распаковывает посылку.
– Точно не бумага для принтера, – заметил Карл. – Коробка слишком маленькая.
– Отправим прямиком обратно, – сказала Анна.
Ульф снял последний слой упаковочной бумаги, под которой оказался собачий поводок. Воздев руку с поводком, он торжественно объявил:
– Это и есть, коллеги, предмет под номером 354/2/d.
Карл расхохотался.
– Теперь все ясно. Хочешь бумагу для принтера – не заказывай номер 354/2/d.
Ульф принялся внимательно изучать поводок.
– Это очень хороший поводок, – сказал он. Прищурившись, он прочел надпись, оттиснутую крошечными буквами на коже: – Да, здесь говорится: «сделано в Китае». Вот это сюрприз. Мне это напомнило одну песню Леонарда Коэна – помните, он там еще поет про то, как некая Сюзанна подарила ему апельсины, привезенные из самого Китая. Мне это всегда казалось загадочным. Но смотрите-ка, тут написано что-то еще… – он снова сощурился. – «Натуральная имитация кожи».
Анна хихикнула.
– Как может быть…
– Нет, не нужно цинизма, – прервал ее Ульф. – Имеется в виду, что производитель приложил все силы к тому, чтобы
Эрик, сидевший у себя за столом, поднял на них глаза:
– Откуда у снабженцев собачий поводок? Разве мы не отказались от собак еще несколько лет назад?
Это заставило Ульфа задуматься. Эрик был прав: подразделение служебных собак было распущено некоторое время назад. Незадолго до того Комиссар полиции объявил, что полицейские силы больше не будут использовать собак для охраны порядка на том основании, что собаки создают у публики неправильное впечатление. Полицейский с собакой – слишком удобная мишень для фотографов из служб новостей, любителей изображать правоохранителей в роли орудия тирании. Шведский полицейский с оскаленным псом, рвущимся с поводка, может при всех своих благих намерениях выглядеть как фигура из кошмарного сна либерала. Объявление Комиссара полиции вызвало волну насмешек и критики, как среди гражданской публики, так и у самих полицейских. Среди политиков, недовольных этим решением, был и родной брат Ульфа, Бьорн Варг, глава партии «Умеренных экстремистов». Бьорн опубликовал заявление, в котором он призывал государство тратить больше денег на тренировку большего количества собак, которые кусали бы больше людей, – «но, конечно, только тех, кто этого заслуживает». Типичная для умеренных экстремистов позиция, подумал тогда Ульф не без некоторого смущения.
Но его брат, однако, на этом не остановился. «Уж если Комиссар считает, что крупные породы – немецкие овчарки или доберманы – могут создать у общественности неправильное впечатление, то почему бы не заменить их на менее агрессивных собак? Прекрасно подойдут, к примеру, пудели. Или таксы. Существует множество пород, которые не производят такого пугающего впечатления, как нынешние полицейские собаки».
Это
– Не могут же полицейские силы постоянно ходить на цыпочках вокруг общественности, – обиженно заметил тогда Карл. – Либо мы – полицейские
Ульф вспомнил об этом, размышляя над словами Эрика. Да, кинологические службы были распущены, но у него было ощущение, что полицейские собаки все-таки где-то остались. Может, они теперь работают под прикрытием – например, в уголовной полиции… При этой исключительно нелепой мысли он улыбнулся.
– Тебя что-то щекочет? – спросила Анна.
Ульф посвятил ее в свои размышления.
– Я тут просто подумал, как полицейские собаки могут работать под прикрытием? Ну, в штатском. Они, должно быть, переодеваются кем-то еще? Например, кошками? Или, может, овцами, или козами, а потом как залают – и выдадут себя.
Анна только отмахнулась, но было видно, что мысль ее позабавила. Ей ужасно нравилось Ульфово чувство юмора и непредсказуемые полеты его фантазии. Большинство мужчин воспринимает все настолько буквально, – да и большинство женщин тоже, если уж на то пошло. Поэтому ее всегда радовало и удивляло, когда кто-то умудрялся разглядеть абсурд в самой прозаической ситуации. И у Ульфа это получалось, а вот Джо всегда воспринимал все исключительно серьезно.