Александер Смит – Талантливый господин Варг (страница 47)
Ульф опять застонал. Нет ничего хуже, подумал он, чем украсть деньги, собранные на благотворительность.
Оке опустил взгляд, уставившись себе на руки.
– Я сожалею, – сказал он. – Сожалею об этом больше, чем я в силах вам об этом рассказать.
Блумквист смотрел на него с негодованием.
– Благотворительный фонд, – проворчал он.
– Знаю, – сказал Оке. – Знаю. Ну и в общем, я должен был их вернуть, и здесь-то и появляется Нильс. Мы когда-то встречались с его нынешней девушкой. Мы с ней всегда оставались лучшими друзьями – практически как брат и сестра.
Ульф поднял на него глаза.
– Эбба?
– Да. Мне не хотелось, чтобы она узнала об этой ситуации, и когда я спросил Нильса, не сможет ли он помочь мне с деньгами, я еще попросил его держать эти платежи от нее в секрете. И он согласился.
Ульф, наконец, начал понимать, в чем тут дело.
– Так, значит, никакого шантажа не было?
– Господи, нет, – сказал Оке. – Вообще-то он, скорее, просто дал мне эти деньги, даже не в долг, – он немного помолчал. – Такой уж он человек, знаете. Этот его имидж…
– Не соответствует действительности, – закончил за него Ульф.
– Да, – подтвердил Оке. – Именно так. Но если вернуться к моему рассказу, то я вернул каждую копейку из того, что я одолжил. Я чувствовал себя просто ужасно. Я – честный человек, господин Варг, и это был единственный раз, как я совершил нечто подобное. Клянусь вам – всего один раз. И я никогда, никогда больше так не поступлю, – тут он опять замолк, а потом добавил: – Не то чтобы я ожидал, будто вы мне поверите.
Ульф вздохнул. Одно преступление можно было исключить, но оказалось, что было совершено другое. Если следовать букве закона, сейчас ему надо было вынести Оке официальное предупреждение, а потом доложить о произошедшем в отдел коммерческих преступлений. Если следовать букве закона… Но разве законы всегда писались с оглядкой на реальную жизнь? Разве закон брал в расчет одно их главнейших человеческих достоинств – милосердие? Или признавал возможность прощения? Ульф посмотрел на Оке, у которого был совершенно несчастный вид. Какой смысл был наказывать его за проступок, который он собственноручно исправил, вернув одолженные деньги?
– Прошу извинить нас – мы на минутку, – сказал Ульф.
Он повернулся к Блумквисту и жестом предложил ему отойти вместе с ним в другой конец комнаты.
– Ну, что вы думаете? – спросил Ульф.
Блумквист пожал плечами.
– Он взял эти деньги.
– Да, знаю, но…
– Из благотворительного фонда.
– Да, знаю. Так, значит, вы думаете, нам нужно его сдать?
Блумквист, поколебавшись, ответил:
– Необязательно.
– Так, значит, мы просто отпустим его? Без предупреждения? – спросил Ульф. Именно этого он и хотел, но опасался, что Блумквист будет против.
– Да, – ответил Блумквист. – Нельзя наказывать всех и каждого за все подряд.
Они вернулись туда, где их ждал Оке.
– Можно, я задам вам один вопрос? – сказал Ульф.
– Конечно.
– Та статья, которую вы собирались написать – где вы угрожаете разоблачить Нильса Седерстрёма. О чем это?
– Да ни о чем, – ответил Оке. – Это была его идея.
Ульф ждал.
– Он сам это предложил, – продолжал Оке. – Это все его имидж. Вы же знаете, ему нравится, когда люди думают о нем, будто он какой-то
Ульфу и в самом деле это было известно. Во всем этом был смысл. Он покосился на Блумквиста, и тот кивнул.
– Ладно, – сказал Ульф. – Я ни на секунду не собираюсь оправдывать то, что вы сделали. Но…
Оке умоляюще посмотрел на него.
– Я собираюсь проигнорировать то, что вы нам рассказали, – продолжил Ульф. – Если вы…
– Все, что угодно, – сказал Оке. – Только назовите. Все, что угодно.
– Ваше слово, – продолжил Ульф. – Дайте мне слово, что никогда больше не станете так поступать.
Оке трясло.
– Оно ваше.
– Хорошо, – сказал Ульф. – Значит, дело закрыто.
Они вышли наружу, и тут у Блумквиста зазвонил телефон. Он поднял трубку, ответил что-то и быстро закончил разговор. Потом с улыбкой повернулся к Ульфу.
– Это был Вилигот Даниор, – сказал он. – Он устроил, чтобы вашу машину вернули. Ее оставят у вашего дома сегодня вечером, после пяти.
Ульф от радости хлопнул в ладоши.
– Блумквист! – воскликнул он. – Вы великий человек! Потрясающий коллега! Вы герой!
Блумквист только отмахнулся.
– Благодарите его, не меня, – сказал он. А потом, после недолгого размышления, прибавил: – Карма, Варг. Карма. Хорошие вещи происходят с людьми, которые делают хорошие вещи.
Ульф поморщился. Подобно большинству хороших людей, он себя таковым не считал.
– Нет, правда, – продолжал настаивать Блумквист.
Он прибыл в «Ко Самуи» раньше Анны и уже сидел за столиком возле окна, когда она въехала на стоянку. Он смотрел, как она паркуется, а когда она вышла из машины и направилась ко входу в ресторан, сердце сжалось у него в груди. На секунду он закрыл глаза; любовь – это душевная рана: мы говорим себе, что это что-то другое, но это просто рана, такая же реальная и мучительная, как любое повреждение плоти. И она всегда захватывает нас врасплох, набрасывается без предупреждения – когда мы сидим в кафе, или гуляем в парке, или делаем одну из тысячи обычных вещей, которые заполняют наши дни: любовь нападает на нас и повергает нас в прах, точно библейские персонажи, которые повергают в прах своих врагов. Все это делает с нами любовь, потому что любовь есть травма, увечье, – а вовсе не благословение, как мы наивно привыкли о ней думать.
Анна подошла к столу и попросила прощения за то, что опоздала.
– Но ты совсем не опоздала, – ответил он. – Это я пришел чересчур рано.
– Ты такой добрый, Ульф, – сказала она, садясь. – Всегда берешь вину на себя, даже когда дело совсем не в тебе.
Он молча отвел глаза. Ему было больно – больно от мысли о том, что ему предстояло сейчас сделать.
– У девочек на носу еще одно большое соревнование, – сказала она. – Норвежцы приезжают. Мы должны их обставить.
– Норвежцы? Надо же.
И почему все так переживают из-за этих норвежцев? Норвежцы просто есть – это факт. Как погода, как деревья. Необязательно постоянно плавать с ними наперегонки.
И тут Анна добавила:
– Конек норвежцев – плавание на спине.
Это было для Ульфа новостью. Неужели приходилось беспокоиться еще и об этом? Ох уж эти норвежцы с их организованным обществом, низким уровнем преступности и фондом национального благосостояния… а теперь еще и с их плаванием на спине.
– Так что там насчет плавания на спине? – спросил Ульф.
Анна тряхнула головой.
– Мне кажется, мы можем выиграть. Почти точно – в заплыве на сотню метров. Нет, правда, у нас хорошие шансы.