Александер Смит – Талантливый господин Варг (страница 17)

Ульф пожал плечами.

– Ну что ж…

– Эта татуировка… – вступил в разговор Эрик. – Ну, паук на шее у того молодого человека…

– А ты уверен, что это именно паук? – спросил Ульф. – Паутина – тема тоже довольно популярная.

– Нет, это был паук, – ответил Эрик. – Паутина там тоже есть, как фон, но основной мотив – определенно паук. Я это точно знаю, потому что успел пересчитать на татуировке все ноги, пока расписывался за доставку. Он еще положил бланк на стол и наклонился, и мне удалось хорошенько все рассмотреть. Это был паук с семью ногами.

Ульф улыбнулся.

– Семь ног? Может, это творческая интерпретация художника?

– Или мастер ног пожалел, – предположил Карл.

Анна рассмеялась.

– Я просто не понимаю, зачем человеку покрывать себя татуировками с головы до ног. Что, интересно, творится у них в голове?

– Они считают, что так они будут выглядеть лучше, – сказал Ульф. – Татуировка – это вопрос эстетики. Что-то вроде украшения.

– Это-то понятно, – ответила Анна. – Но представить себе, что кто-то будет рисовать что-то прямо… прямо у меня на теле? Нет, не могу.

Ульф, который успел сесть за свой стол, метнул короткий взгляд в сторону Анны. «На твоем теле, – подумал он, – на твоем теле…» Тут он решительно пресек эти мысли. Он, в конце концов, был взрослым человеком, который не станет мысленно кого-то раздевать, тем более – замужнюю женщину и, мало того, коллегу.

Анна тем временем продолжала развивать тему татуировок.

– У Джо, – сказала она, – был недавно пациент, весь покрытый татуировками. Буквально с головы до ног. Джо сказал, что в операционной все просто глаза выпучили. Стоило ему дать наркоз, как все принялись тыкать пальцами в татуировки, обсуждать их достоинства и недостатки – вроде посетителей на выставке. Джо сказал, они так разошлись, что хотели перевернуть беднягу на операционном столе – посмотреть, что там с другой стороны. Но Джо их остановил – сказал, это помешает правильному дыханию.

Карл нахмурился.

– Им не стоило так себя вести, – проворчал он. – Когда ты под наркозом, то очень уязвим. И веришь доктору, что он не станет над тобой смеяться.

Анна почувствовала необходимость вступиться за мужниных коллег.

– Они над ним вовсе не смеялись, – запротестовала она. – И будь он в сознании, то наверняка бы и сам с удовольствием все им показал. Люди, как правило, очень гордятся своими татуировками.

Тут Карлу пришло на ум кое-что еще.

– Паук? Кажется, я что-то такое читал, – нахмурившись, он попытался припомнить подробности. – Да, точно, это был молодой человек откуда-то из Копенгагена – у него на шее был вытатуирован паук. И довольно крупный – тарантул или что-то в этом роде. Когда он собирался набить татуировку, то своей девушке заранее ничего не сказал – это должно было стать для нее сюрпризом.

– Ничего хорошего от этой истории я не жду, – сказала Анна.

Ульф был с ней согласен.

– Истории о татуировках, как правило, ничем хорошим и не заканчиваются.

– О тарантулах тоже, – добавила Анна.

– Да, – продолжил Карл, – но эта кончается даже хуже, чем вы себе представляете.

Анна пожала плечами.

– Сам виноват. Прежде чем делать татуировку, нужно как следует подумать. Подумать как следует – а потом передумать.

Карл, которому не нравилось, когда его прерывают, поджал губы и продолжил:

– Так вот, он собирался сделать девушке сюрприз – и ему это удалось. У нее, как оказалась, была арахнофобия. Она так кричала и билась, что, в конце концов, попала в больницу.

– А как же их отношения? – спросил Ульф.

– Они были обречены, – ответил Карл. – Стоило ему к ней подойти, как она начинала задыхаться. На этом дело и кончилось. Они разошлись.

Ульф посмотрел на Анну. Ведь все могло быть совершенно по-другому, встреть он ее раньше, чем она познакомилась с Джо. Чистое невезение: одних судьба сталкивала в самое подходящее время, а других – в самое неудачное. Он отвел взгляд. Вот твой приговор,  подумал он. Вот то, что тебе следует принять.

– В кафе напротив работает одна девушка, – сказала Анна, – у которой на животе вытатуирован ангел. Прямо посередке. Когда у нее задирается футболка, это заметно. Ангел.

– Ангелы – довольно обычный мотив, – заметил Ульф. – Людям они нравятся.

– В них верят, – вставил Карл.

– На самом деле никто в них не верит.

Карл покачал головой.

– Верят, и еще как. Довольно большой процент населения действительно верит в ангелов. По радио что-то об этом говорили. Они проводили опрос.

– Кто это проводил? – спросил Эрик. – Эти опросы проводят все, кому не лень, когда хотят подтвердить свое мнение. Все подряд этим занимаются.

– Это был независимый опрос, – ответил Карл.

Эрика это явно не убедило, и он спросил у Карла, какова была цель опроса.

– Я же говорил, – ответил Карл. – Опрос показал, что больше тридцати процентов людей верят в ангелов. По-настоящему верят.

– В ангелов-хранителей? – спросил Эрик. – Это имеется в виду?

– Да, – ответил Карл. – В настоящих ангелов с крыльями, – он улыбнулся. – Невидимых, конечно, – но тут же поправился: – То есть не совсем невидимых. Некоторые люди утверждают, будто они их видят, так что они, может, для кого-то и видимы, даже если их не видят… все остальные.

Ульф задумался, позволяют ли чьи-то заявления о замеченных ангелах утверждать, что ангелы, в принципе, видимы.

– Когда кто-то говорит, будто он что-то видел, совсем не обязательно, что это «что-то» существует.

Анна, которой казалось, что речь идет скорее об убеждениях, чем об ангелах, заметила:

– Дело в том, что кто-то верит в существование ангелов, а кто-то – нет. Понятно, все присутствующие согласны, что их не существует, но пойди мы на улицу и спроси первого встречного, что он об этом думает, – наверняка мы бы сильно удивились.

Тут Эрик опустил глаза на свой журнал и перевернул страницу – с таким подчеркнуто-рассеянным видом, что Ульф подумал: а Эрик-то верит в ангелов. И тут же представил себе Эрикова ангела-хранителя, который, конечно, интересуется рыбалкой и даже – вполне возможно – способен дать совет, какую мормышку лучше использовать на какой-нибудь конкретной реке, или подсказать, где стоит косяк, невидимый для рыбака, сидящего в лодке, но легко заметный для парящего над водой ангела. Можно предположить, что у ангелов довольно острое зрение, примерно как у хищных птиц, которые с огромной высоты способны заметить самую маленькую мышку, копошащуюся в траве.

Он покачал головой. Вся эта дискуссия была совершенно абсурдной.

– Предлагаю заняться чем-нибудь более целесообразным, чем разговоры об ангелах, – сказал он.

Анна посмотрела на него с некоторым раздражением.

– Например?

Ульф пожал плечами.

– У нас все рапорты готовы?

Карл взял со своего стола листок бумаги.

– Вчера пришел один циркуляр. Адресован он был почему-то мне, но я как раз собирался передать его тебе.

– О чем там?

– О реструктуризации. Они хотят узнать нашу точку зрения на реструктуризацию.

Карл поднялся из-за стола, подошел к Ульфу и передал ему бумагу. Ульф принял листок с опаской, будто на нем могла сидеть какая-нибудь зараза. Циркуляры из кабинета Комиссара поступали довольно регулярно и, как правило, содержали в себе некий скрытый подтекст. «Реструктуризация» была новым расхожим словечком, пришедшим на смену «эффективности» и «повышению квалификации», которые были предметом двух последних отчетов отдела, затребованных начальством. На каждый из них ушло по два месяца работы, и оба исчезли без малейшего следа в недрах полицейского департамента. Вечная история с этими отчетами, подумал Ульф: люди их пишут, отправляют начальству. А потом эти рапорты пылятся нечитаными на начальственных столах, пока их не заберут, чтобы отправить в архив. Он подозревал, что бюрократия везде одинакова: люди заполняют анкеты, пишут отчеты, которые редко кто внимательно изучает и которые практически никогда не имеют никакого реального результата.

Его насторожило то, что этот циркуляр насчет реструктуризации был направлен Карлу. Он, Ульф, был старше по должности, и циркуляр должен был прийти ему. Тут что же, крылось какое-то послание? Может, Карла собирались реструктурировать на повышение, а его, Ульфа, – на понижение? Что-то вроде этого уже как-то случилось в отделе дорожного движения и общественного порядка, когда начальник отдела, придя утром на работу, обнаружил, что его стол значительно уменьшился в размерах, тогда как стол его заместителя соответственно увеличился. Несколько недель спустя заместителя официально повысили.

Ульф поблагодарил Карла.

– Я им что-нибудь напишу, – сказал он, а потом добавил: – Если ты, конечно, не собирался…

Фразу он не закончил. Это был прямой намек на то, кто тут главный: возможность для вызова оставалась, но, совершенно очевидно, не приветствовалась. Ответ Карла сомнений не оставлял: