Александер Смит – Талантливый господин Варг (страница 14)
Закончить ему не дали.
– Нет, – прервала его госпожа Хёгфорс. – Боюсь, не могу с вами согласиться. Никак не могу.
Мартин вздрогнул. Ему это совсем не нравилось. Он, конечно, не мог слышать их напряженные голоса, но уловил, как переменились позы двух центральных в его жизни фигур. Вот Ульф, его хозяин, так сказать, его отец, а вот госпожа Хёгфорс, которая о нем заботится, женский полюс его существования; к ней он испытывал полную, бескорыстную преданность, на какую способны только собаки. Почуяв между ними разлад, Мартин опустил нос и уставился в одну точку, находящуюся на полу.
– Вы должны понимать, господин Варг, – наставительно продолжала госпожа Хёгфорс, – что русские напали на нас. Они вторглись в нашу страну, нарушив границу, – тут она помолчала, переводя дыхание, но недостаточно надолго, чтобы Ульф успел возразить. – Эти русские только и знают, что нарушать чужие границы. Покажи им границу – и они тут же ее нарушат. У них это условный рефлекс, по Павлову, – а Павлов, заметим, был русским. Насколько я знаю.
– Нет, ну в самом деле, госпожа Хёгфорс, – запротестовал Ульф. – Не можете же вы…
– Очень даже могу, господин Варг. Очень даже. Давайте не будем забывать Пуумалу, где русские нанесли свой первый удар. 1788-й. Давайте не будем забывать эту печальную дату.
Ульф рассмеялся.
– Да ладно вам, госпожа Хёгфорс. Все знают, что это было подстроено. Это были вовсе не русские – это были переодетые шведы, и сделано это было для того, чтобы у короля Густава появился предлог начать войну. И все знают, что война ему нужна была для того, чтобы отвлечь народ от неудачной внутренней политики – он же был непопулярен. Самый расхожий casus belli [13] – вам не кажется? В конце концов, Густав тоже был человек…
Может, если он докажет госпоже Хёгфорс, что король Густав был похож на своих – самых обычных – современников, она перестанет так болезненно относиться к его неудачам?
Но госпожа Хёгфорс покачала головой.
– И вы верите, что русские сказали нам об этом правду? При том, что они постоянно лгут?
Ульф посмотрел на часы. Может, проще будет согласиться с госпожой Хёгфорс – прекратить этот спор, сказать, что, может, она и права относительно русских. Прошлое есть прошлое, и стоило ли ломать копья над событиями восемнадцатого века, когда в двадцать первом происходит столько спорных вещей? Насчет того бутафорского нападения в Пуумале и в самом деле не было никаких сомнений. На шведах была русская военная форма, сшитая специально для этого случая в костюмерной Шведской оперы. В конце концов, многие видели, как костюмеры шьют эту форму, а зачем бы им это делать, когда ни одна постановка в то время не требовала подобного реквизита?
– Вся эта история с оперой и военной формой, – сказал он. – Ее трудно игнорировать, верно?
Но госпожу Хёгфорс было не сбить с панталыку. У нее по этому поводу имелись вопросы к российской императрице.
– Уж кто занимался оперными делишками, так это Екатерина, – отрезала она. – Да она сама писала все эти оперы, а в одной из них, прошу заметить, самым недвусмысленным образом оскорбила Густава. Она подняла его на смех, и если это – не провокация, то тогда уж и не знаю, что. Только представьте, кто-то написал про вас оперу, и вы там выставлены в самом невыгодном свете. Кто угодно разозлится, так что Густав тут совершенно не виноват.
Ульф принял решение.
– Вы, наверное, правы, госпожа Хёгфорс, – сказал он. – Грустная это история, как ни посмотри. – Он счел, что эта формулировка вполне способна похоронить тему – туда ей была и дорога. Действительно, история с Русско-шведской войной получилась грустная с любой точки зрения. – Мартин, наверно, устал. Отведу-ка я его домой.
– Он славно прогулялся, – отвечала госпожа Хёгфорс. – И наверняка нагулял аппетит. Я дала ему одну его печеньку, но ужинать он еще не ужинал.
Ульф поблагодарил ее, а потом сунул руку в карман. Поводок, присланный снабженцами, был еще там. Ульф вынул поводок и показал Мартину, который, сразу же оживившись, завилял хвостом. Ульф подумал: надо будет обязательно вернуть этот поводок. Обязательно. А заодно и решетку для «Сааба».
Глава шестая. Книга на любой вкус
Обычно Ульф покупал себе книги в Мальмё Кунстхалле: книжная лавка при галерее торговала изданиями, посвященными искусству, которые составляли большую часть его собрания. Ульф гордился своей библиотекой: книги занимали в его квартире две стены, стоя кое-где в два ряда, и уже покушались на третью. Большинство книг были о художниках либо о живописи: отражение его страсти к скандинавскому искусству, но у него имелась и маленькая коллекция изданий, посвященных путешествиям и кулинарии, а также небольшая полочка
А потом были еще поваренные книги, расставленные на полках в соответствии со странами, кухню которых они представляли. Целый ряд томов, посвященных индийской кулинарии, намекал на пристрастие Ульфа к карри – да и к специям вообще. «Кухня Кералы» имела особенно потрепанный вид, поскольку Ульф питал некоторую слабость к кокосу. Рядом стоял томик под названием «Понгал и Панниярам: кулинарные приключения в Ченнае», не столь потрепанный, но явно читанный, и не раз. Капусту и клецки Ульф недолюбливал, и поэтому восточноевропейская кухня блистала на его полках своим отсутствием.
В настоящий момент Ульф, стоя перед небольшим магазинчиком «Йенс Бокхандель» [15], располагавшимся всего в трех кварталах от отдела деликатных расследований, разглядывал выставленные в витрине книги. Издание, посвященное энергии ветра и озаглавленное «Наше невидимое будущее», покоилось на небольшом пьедестале в окружении других книг по перемене климата. «Эту книгу обязан прочесть каждый, кто пользуется электричеством», – гласила табличка под книгой, написанная от руки. Ульф поднял бровь. Он действительно пользовался электричеством и был сторонником зеленой энергетики, но неужели он был прямо-таки
Табличка на двери книжной лавки гласила: «КОНЕЧНО, ОТКРЫТО», и Ульф вошел.
Он уже бывал в этом месте – раз или два – и, насколько он помнил, именно здесь он купил своему племяннику на день рождения атлас. Человека за стойкой он тоже узнал – он иногда встречал его в кафе напротив их конторы: как правило, тот сидел, листая газету либо погрузившись в книгу. Услышав дверной колокольчик, продавец поднял взгляд. Он изучающе посмотрел на Ульфа, явно пытаясь припомнить, где он его уже видел. Ему это удалось, и он улыбнулся.
– Что ж, добро пожаловать… – тут он сделал паузу, давая Ульфу возможность назвать свое имя.
– Варг, – сказал Ульф. – Я иногда вижу вас в кафе.
Продавец улыбнулся.
– Конечно. Вы из той конторы через дорогу. Подразделение полиции – отдел странных преступлений, так, кажется?
Ульф кивнул. Вообще-то он не планировал об этом рассказывать, но теперь скрывать это не было смысла.
– Деликатных расследований, – поправил он, – отдел деликатных расследований.
– Ах, да, конечно, – продавец поднялся со стула и протянул Ульфу руку. – Торн Аксельссон.
Ульф пожал ему руку.
– Ульф. Ульф Варг.
Торн жестом указал Ульфу на кресло, стоявшее возле прилавка, приглашая его садиться.
– Хотите, сделаю вам кофе? Он, конечно, будет не так хорош, как в нашем кафе, но… – тут он вопросительно посмотрел на Ульфа.
Тот покачал головой.
– Нет, спасибо. Приходится следить за количеством чашек в день. Оно имеет тенденцию увеличиваться.
– Очень разумно, – сказал Торн. – Кофеин – это обоюдоострый меч. С одной стороны, бодрит, с другой – нервы постоянно натянуты, – тут он немного помолчал. – Вы ищете что-то конкретное? Мы можем раздобыть вам любую книгу в двадцать четыре часа – если она издана в Швеции. С иностранными изданиями, понятное дело, будет подольше.
Ульф покосился на книги, разложенные на стоявшем рядом столике.
– Я просто не успеваю следить за новинками. Читаю рецензии, конечно, но у меня такое ощущение, что издательства штампуют их одну за другой.
– Уж мне об этом можете не рассказывать, – вздохнул Торн. – Они издают слишком много книг. А потом жалуются, когда отдельные издания у них еле расходятся. «И кто, по-вашему, тут виноват?» – спрашиваю я у них. А они только смотрят на меня в ответ ничего не понимающим взглядом. Конечно, они считают, будто это люди виноваты, что не покупают их книги.