Алекса Вулф – Жена для двух лэрдов (страница 4)

Я попыталась подняться, но сильное головокружение повалило меня с ног. Совсем близко раздался собачий лай, перешедший в захлебывающийся визг. Я увидела рядом свору гончих. Откуда в городе, пусть и на пустыре, столько породистых охотничьих собак?

Боль пронзила затылок и разлилась по телу, заставляя меня слабеть. Я моргала, пытаясь удержаться в сознании, но глаза неумолимо закатывались.

Собаки приближались, рычали и бросались друг на друга. Я чувствовала, что еще немного, и в меня вонзятся их острые клыки.

Вдруг сумрачный воздух прорезал громкий окрик. Застучали копыта, и я увидела всадника. Он быстро отогнал своих собак прочь и спрыгнул с лошади.

Черный плащ развевался по ветру, делая мужчину похожим на огромную птицу.

Или это он превратился в черную птицу?

Я сдалась, улыбнулась своему спасителю и закрыла глаза. Сознание уже не справлялось с галлюцинациями, поэтому можно было его отпустить.

Сильные мужские руки подхватили меня, низкий голос что‑то произнес, но я не разобрала, что он сказал. Послышался шелест крыльев. Моя голова беспомощно упала на плечо спасителя, и даже страх перед зловещим крылатым незнакомцем не помог вырваться из нахлынувшего беспамятства.

Сначала всполохи огня я приняла за солнце.

Свет прорезал темноту, согревая и даря покой. За границей этого света стояла глубокая, непроницаемая тьма, и я терялась в ней, тянулась к солнцу, но никак не могла приблизиться.

С трудом выбравшись из липкого, тяжелого сна, я почувствовала во всем теле дикую слабость. В затылке пульсировала тупая боль, веки потяжелели, а перед глазами стоял мутный туман.

Я лежала без одежды, под мягким толстым одеялом. Бархатные занавеси закрывали кровать пологом с трех сторон, а со стороны камина были отдернуты.

Положив гудящую голову на подушку, я почувствовала легкий, чуть терпкий мужской запах.

И тут же вспомнила о сильных руках и черных крыльях… А еще о том неуловимом моменте, когда губы мужчины коснулись моих губ…

Или этого уже не было?

В следующий раз я проснулась ночью, когда опять зажгли камин. Возле него стояло высокое кресло, и я разглядела силуэт мужчины, но его лицо скрывала густая тень.

Я попыталась сесть, но застонала от боли и слабости. Высокая черная фигура поднялась с кресла. Мужчина подошел ко мне, и причудливая крылатая тень скользнула по стене. Я не видела его лица в плотной темноте, зато его пальцы походили на когтистые лапы орла.

Я попыталась отстраниться, но вместо этого снова провалилась в беспамятство.

В лихорадке я иногда чувствовала, как чьи‑то руки прикасаются к моей горячей коже мокрой прохладной тканью, даря короткое облегчение. Когда же я дрожала от холода, кто‑то заботливо укрывал меня поплотнее толстым одеялом.

Меня не отпускала дрожь. От мучительного жара я переходила к ужасному ознобу. И в этой бесконечной карусели испытаний неизменным оставалось только крылатое чудовище без лица, которое подходило и садилось на край моей постели. Оно внимательно смотрело на меня глазами, в которых пылали красные огоньки, и поило прохладной водой. Но когда наклонялось ниже, я отшатывалась в неконтролируемом страхе.

Эти же крепкие руки брали меня за плечи и настойчиво подносили к губам чашку горячего бульона, а хриплый шепот приказывал пить. Чьи‑то глаза следили за мной, ожидая, когда лихорадка уймется.

А я боялась даже думать, какую цену запросит чудовище за свою заботу.

Утром я медленно открыла глаза. Полог кровати со всех сторон были отдернут и привязан к массивным деревянным колоннам. Солнечный свет заливал комнату. А я пришла к неутешительному выводу, что мои мысли всё еще путаются. Я до сих пор не понимала, где нахожусь.

– Вот и проснулась наша лэрри, – вдруг откуда‑то сбоку раздался грудной женский голос.

Лэрри? Что это?

– Я… М‑ме…

Я попыталась поправить женщину, но из‑за пересохшего горла не могла выговорить ни слова.

– Сейчас‑сейчас, принесу воды.

И я наконец увидела говорившую со мной женщину. Та была в возрасте, немного полновата, с чепцом служанки на голове. Одета в длинное коричневое платье, подпоясанное серым фартуком.

Такие наряды я видела только на страницах исторических романов.

Неужели галлюцинации еще не закончились?

Я прикрыла глаза и лежала до момента, когда женщина вернулась и поднесла к моим губам странную чашку с водой.

Приподнявшись на локтях, я подождала, пока комната перестанет кружиться перед глазами, и села, подложив под спину подушку. На мне был шелковый халат и совершенно ничего под ним.

От ощущения собственной наготы я несколько смутилась, вспоминая путаные видения с черной крылатой фигурой на фоне огня и невнятные приказы, произносимые шепотом.

Где я? Что со мной произошло?

Женщина, которая напоила меня и потом вышла, снова вернулась. В руках она несла накрытый салфеткой поднос.

– Хорошо, что вы пришли в себя, лэрри! Хозяин ждал, что жар к утру спадет и вы почувствуете себя лучше. Поправляйтесь, лэрри, – с улыбкой закончила она.

– Хозяин? – я решила, что ослышалась.

– Да. Лэрд Латагейн.

Женщина поставила поднос на кровать и сняла салфетку. Из всех невероятностей, которые в последнее время происходили со мной, чашка с бульоном казалась самой нормальной.

– Меня звать Бони. Лэрри, как ваше имя? Я просила Верда узнать в городе про вас, но он еще не вернулся.

Мое любопытство пересилило голод.

– А где я?

– Так ведь в родовом замке фениксов Лата, лэрри, – теперь и женщина казалась удивленной. – А вы не знали, что пересекли земли лэрда?

– Я упала… ушиблась головой. Не помню, как оказалась здесь.

– Так ведь хозяин вас сюда доставил. Он как раз возвращался с охоты, когда собаки свернули и кинулись к вам.

Я неуверенно уточнила:

– С охоты? Вы уверены? Он охотился в городе?

– О нет, лэрри. Какая же охота в городе? Хозяин уже неделю объезжает свои приграничные владения. Разбойники вот уже несколько лет на перевале нападают, никто не может призвать их к порядку. А по мне, так поймать и повесить их надобно!

Я почувствовала, как у меня снова закружилась голова, а к горлу подкатила тошнота.

Перевал? Разбойники? Охота? Что за бред?!

– Бона…

– Бони, лэрри, – с готовностью поправила меня женщина.

Я извинилась и договорила:

– Бони, мне плохо… Мутит… Нет ли у вас…

Не успела я закончить, как Бони сразу же убрала поднос и отошла к низкому столику у стены.

– Сейчас‑сейчас, разведу для вас капельки. Хозяин сказал давать вам, если станет худо. Пейте.

У меня не было повода не доверять женщине. А после разведенных в чашке капель я уснула.

В следующее свое пробуждение я не спешила открывать глаза или сразу же садиться. В комнате я была не одна. И разговор Бони с неизвестным мне мужчиной был крайне любопытным.

– А я тебе и говорю, дочь градоначальника она. Сбежала из дому… В таверне много чего про нее наслушался.

– Нашел где сплетни собирать! – ахнула Бони. – А от чего сбежала, выведал?

Все же любопытство женщины оказалось сильнее способа добычи новостей.

– Так замуж градоначальник ее пристраивал. У него с монетами туго, а она одаренная. Не шибко, но по‑бытовому магичит. Так он ей уже седьмого жениха сватает, а все не угодит. А девки‑то нынче капризные. То больно жених жирный, то старый, то в бородавках. Вот и последний жених ей не понравился. Говорят, сбежала, чтобы за местного гробовщика не выходить.

– И правильно. Он уже трех жен похоронил, так видано ли к молодой девчонке пристраиваться?

Я слышала возмущение в голосе Бони, а сама хмурилась, пытаясь связать сплетни с собственной биографией.