Алекса Вулф – Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров (страница 11)
Староста взглядом указал на оберег, всё ещё надёжно сокрытый мешочком.
– Ну что ж, пойду проверю, как там Радмила. А ты, Ванюша, раны бы подлечил свои. Вон Алёнка пущай вскипятит водицы, пока моя хозяйка за Веданой смотрит.
– Справимся, – улыбнулся Иван. Дед Агний ещё раз смерил нас задумчивым взглядом и вышел.
Страшно было признаваться, что я с кухней древнерусской не то что на «ты», а даже отдалённо на «вы» не общалась. Но, к счастью, был повод отвлечься от хозяйственных вопросов.
Я потянулась к мешочку и достала деревянный оберег на тонком кожаном шнурке. Каплевидной формы, с округлыми краями, с выжженными на нём узорами рун.
– Давай надену, – тут же спохватился Иван, протянув руку. Я толком даже не успела рассмотреть оберег, но решила, что время налюбоваться ещё будет.
Отдала Ивану амулет и повернулась спиной. Перекинула косу через плечо и замерла, когда шеи коснулось чужое дыхание. Вот зачем он наклонился так близко?
– Всё в порядке? – тихо спросила я, когда поняла, что Иван застыл в этой позе дольше, чем было необходимо.
– Да, – послышался глухой ответ.
Я резко развернулась. Ткань верхней рубашки натянулась, сползла в сторону и в образовавшемся разрезе декольте мелькнул огненный блик пера жар-птицы.
– Что это? – моментально собравшись, требовательно спросил Иван.
– Что?
Эх, актрисой мне не быть. Хотела притвориться, будто не поняла, о чём спрашивал Иван, но…
– Алёнушка, не гневи богов. Ты прекрасно поняла, про что я спросил. Не любопытства ради, а из боязни за тебя. Вдруг опасно это.
– Не опасно, – опустив глаза в пол, ответила я. И вздохнула. Ведь не отступится. Неужели пришло время рассказать ему про жар-птицу? Но… не обязательно же говорить сразу всё. Можно лишь часть правды открыть…
Я молча запустила руку под рубаху и достала перо. Правда, пришлось тут же прикрыть его второй рукой, – свет от подарка жар-птицы мгновенно залил всю избу старосты, и я испугалась, что он привлечёт внимание тех, кто остался снаружи.
– Перо жар-птицы! – воскликнул Иван и как-то странно на меня взглянул. Будто впервые увидел. Я даже испугалась. – Откуда оно у тебя?
– Я… в лесу… нашла, – сказала и не солгала ни на грамм. Пока не поговорила с пернатой, искренне боялась сболтнуть лишнего. И хоть я и доверяла Ивану больше, чем кому-либо, но секрет этот открыть побоялась.
– В нашем? – тут же ухватился за ниточку Иван. – Алёнушка, мне нужно точно знать. Ты не понимаешь, жар-птиц… их же не встречали уже много веков! Ежели это правда, ежели жар-птицы снова пришли в наш край… Алёнушка! Это всё меняет!
И так он вдохновился этой новостью, что мне стало неловко. Ведь не он знал, что жар-птиц больше нет. Тех самых, которые могли противостоять силам Тьмы. А есть я, слабая попаданка, которая понятия не имеет, что делать с этим даром, так нежданно обрушившимся на неё.
– Да, в лесу, что возле костра.
– Ты видела
И мне было очень тяжело солгать, глядя в его чистые ясные очи. Я чувствовала себя последней дрянью, но не могла распоряжаться этой тайной в одиночку.
– Нет, – мотнула головой. – Только перо.
– Спрячь его. – Иван накрыл мою руку, всё ещё сжимавшую дар жар-птицы. – Как выберемся из деревни, обсудим. А пока никому не показывай. Носи у сердца, оно защитит тебя лучше всякого амулета.
Я кивнула. А на душе остался противный осадок. Может, всё же стоило ему рассказать?
– После расскажем, – раздался в голове тоненький голос пернатой. – Не время и не место, Алёнушка. Всему свой черёд.
– Вода, – напомнила я, решив, что пора бы сменить тему. – Надо вскипятить…
– Я и сам справлюсь, не переживай, – тепло улыбнулся Иван. – Но ежели хочешь, можешь помочь опосля. Мазь нанести на ссадины, что на спине. Но только ежели хо…
– Хочу, – поспешила уверить я моего богатыря. – И с радостью помогу тебе.
Иван довольно кивнул и направился к печи. Достал пустой казанок, огляделся. Нашёл взглядом крупный кувшин.
– Я скоро, до колодца пройдусь. А ты сиди тут, мне так спокойнее будет.
– Хорошо, – я улыбнулась. Выходить на улицу, где всё ещё разгуливали две ведьмы, мне не хотелось.
Я уселась возле окна и задумалась, глядя в сумеречное небо. Хлопнули двери сеней. Тишина избы вдруг стала давить. И я обратилась к той, к кому давно накопилось много вопросов.
– Жар-птица, тут ты? Можем говорить сейчас?
– Можем, – тут же отозвалась огненнокрылая. – Но не явлюсь тебе, не серчай. Слишком заметна я, а люд деревенский не спит покуда. Говори, Алёнушка, что беспокоит тебя?
Вопросов было много. Но я не знала, с чего начать. Поэтому спросила самую незначительную вещь.
– Скажи, а кто такие поляницы?
– Девы-воины, под стать нашим богатырям. Силушкой богатые да умом великие. Хитрые, способные победить не только мечом, но и смекалкой своею. Славные дочери мудрых богов, защитницы слабых и рода. Легенды.
– А где они сейчас, эти поляницы?
– Исчезли, Алёнушка, – вздохнула жар-птица. – Как и многие светлые воины, сгинули в бесконечных битвах с силами Тьмы. А кто не сгинул, тот затаился. Но неведомо мне о том.
Значит, Белояр нас местными амазонками нарёк? Ну что ж, не самое обидное сравнение.
– Что скажешь про Ведану? Стоит ли нам её опасаться?
– Сильная ведьма, – не стала меня успокаивать жар-птица. – Глаз дурной у неё, но ты не бойся. Супротив её силы моей поболе будет. Вот только…
– Что?
– Могут действовать подло, бить по больному. И тут, Алёнушка, только ты сама сможешь выстоять.
– Ничего не понятно, но жуть как интересно, – проворчала я. Продолжить наш диалог не дал стук сапог по половицам.
– Я вернулся, – с кувшином, в котором плескалась вода, с порога заявил Иван. Я вздрогнула и улыбнулась.
С возвращением моего светлого защитника время потекло стремительной рекой. Истопив печь, он споро вскипятил воду в казане, после достал мешочек с разнотравьем. Я лишь наблюдала за колдунством, которое творил Иван, и не мешала ему. Сварив кашицу лечебную, он изобразил непонятные знаки над котелком, и с подушечек его пальцев снова сорвались золотистые нити, которые напитали собой почти готовую «мазь».
Переложив содержимое казанка в глиняную миску, Иван дождался, пока от неё перестал валить пар и, взглянув на меня, стянул рубаху. Судя по его влажной коже, пока ходил за водой, он и обмыться где-то успел. Мелкие ссадины были очищены от запёкшейся крови и готовы к лечебному снадобью.
– Сначала спину обработай, а остальное сам закончу.
Иван уселся на лавку передо мной и застыл в ожидании процедуры. Я зачерпнула ещё горячую, но уже не обжигающую массу и поднесла её к ранам.
– Смелее, Алёнушка, – со смешком подбодрил меня Иван. – Не сахарный, не растаю.
А я осторожно коснулась его спины и застыла. От кожи богатыря исходила аура такой мощи и силы, что невольно хотелось чисто по-женски подчиниться, уступить, прижаться, обнять и так и остаться позади, под надёжной защитой.
– Алёнушка? – заметив мою заминку, произнёс Иван. Я словно от морока очнулась.
– Да-да, сейчас.
И больше старалась не отвлекаться на неуместные эмоции и ощущения. Тут богатырь от ран страдает (ну ладно, не страдает, но всё же), а я эгоистично о своих желаниях думаю.
Когда с обработкой спины было покончено и я в последний раз коснулась смесью ссадин, дверь избы резко распахнулась.
– Иванушка, мы закончили, и я пришла тебе помо… – с порога затархтела Марьянка и осеклась, мгновенно оценив обстановку. Взгляд её стрелой метнулся к миске с травами, обнажённому по пояс Ивану и ко мне, замершей с испачканными смесью руками на его спине.
К чести девушки, справилась с эмоциями она довольно быстро. Натянув на лицо фальшивую улыбку, она сказала, будто ничего не произошло:
– Вижу, ты зря время не терял, Ванюша. Ну что ж, значит, моя помощь не нужна. Я возвращаюсь домой, пришла пожелать счастливого пути.
– В ночь пойдёшь? – удивился Иван.
– Дед Агний гостинцев собрал в нашу деревню. С ними поеду в телеге. Не волнуйся, всё будет хорошо. Да и кто зло причинит мне?
В воздухе повисло недосказанное «если всё зло стоит возле тебя». Я то есть.
– Буду ждать тебя дома, Иванушка. Не задерживайся.