Алекса Райли – Рискованный полет (страница 4)
Потянувшись, я подцепил пальцами край материала и сдвинул его вбок. При виде гладких розовых складок, влажных и припухших, я закусил нижнюю губу. Немного приподняв бедро Софии, я подтянул ее ближе, вынуждая шире раздвинуть ноги. Я уверился, что ей было удобно, и откинулся на спинку кресла, чтобы получить прекрасный обзор на обнаженное влагалище прямо перед моим членом. Трусики на Софии были сдвинуты, бедра широко расставлены. Складки приоткрылись, и я увидел между ними клитор.
Она что-то сонно пробормотала, и меня захлестнуло волнение с адреналином. Наклонившись, я расстегнул ширинку и высвободил член из жарких тисков.
Твердая длина лежала на моем животе и тянулась к теплу Софии. Словно почувствовав близость девственной киски, член дрогнул, готовый кончить.
Еще немного приподняв бедро Софии, я устроил ее вход прямо у головки. Полные половые губы раскрылись, и твердый маленький выступ уперся прямо в мой ствол. Когда я начал медленно покачивать ее за бедра, она снова что-то пробормотала и вздохнула. Моя потребность была слишком велика, и я решил натирать себя промежностью Софии до оргазма.
Она скользили по члену вверх-вниз, с каждым движением оставляя на мне скользкий след. При приближении входа из головки выделялось предсемя и капало на мой живот. Пускай София спала, но ее похотливое тело знало, в чем нуждалось. Она была зрелой, готовой к продолжению рода и буквально молила о члене. Я мог поспорить, что теперь, распробовав оргазм, София готова была раздвигать ноги по десять раз на дню. Я бы очень скоро наполнил ее, и она бы перестала смущаться по любому поводу.
Особенно после того как по пробуждению я бы наклонил ее у ближайшей горизонтальной поверхности.
Снова приподняв Софию и держа ее за бедра, я не удержался и немного побаловал себя. Я провел головкой прямо по входу, оставляя след семени. Добравшись до ануса, я втер предэякулят и в него, прежде чем вернулся к киске. Скользкое отверстие втянуло меня, и я не смог остановиться, хотя на самом деле не особо старался.
— Линкольн, — прошептала София, но я шикнул, вернув ее ко сну.
Ей нужно было отдохнуть. В Париже я планировал научить ее сосать член, и для этого ей нужно было бодрствовать.
Пока что я собирался заморить червячка и излить в нее немного спермы. Мне хотелось увидеть, как из Софии будет капать мое семя.
Держа ее за бедра, я двигал ею по головке и был вынужден закусить губу, чтобы не зарычать слишком громко. Хлюпанье киски напоминало причмокивание, и липкий след на моем члене доказывал, что София была готова ко мне. Я притворился, что вошел ее, даже если лишь на пару сантиметров. Ладно, возможно, я прибавил еще пару, но проклятая смазка текла по члену, и мне недоставало силы воли, чтобы сдержаться.
Когда София приняла еще два сантиметра, я задышал прерывисто, по лбу потек пот. Я насаживал ее практически до середины члена, и мне было больно от желания кончить, но я запретил себе. Мне хотелось растянуть момент. Хотелось сделать так, чтобы мою разрядку София почувствовала в самом своем горле.
Она погладила меня по шее и снова простонала мое имя. Я чувствовал, что даже во сне София насаживалась на меня, пытаясь взять больше. Глубже.
— Тсс, не весь сразу. Еще нет, — прошептал я ей на ухо.
Поцеловав горло Софии, я провел большим пальцем по ее клитору и наконец-то кончил в нее. Почувствовав ее оргазм, я излил густую сперму в жаждавшее влагалище. Оно жадно стискивало несколько сантиметров, которые я ему дал, и просило больше.
— Вот так, вот и все. Подожди, пока я не закончу.
София расслабилась, прильнув ко мне, пока внутри нее растекались остатки моего семени.
Оставив в ней член наполовину, я снова откинулся назад, чтобы она могла спать прямо на мне. Я не хотел покидать маленькую киску, чтобы ее вкус оставался на мне, когда София оближет меня дочиста. Я хотел показать, что мой член побывал в ней, и научить ее наслаждаться этим. Ей стоило привыкнуть к тому, что между нами не было запретов.
От моего поцелуя в шею София повернулась и посмотрела на меня из-под отяжелевших век.
— Мне нравится чувствовать тебя внутри, — сонно пробормотала она, положив голову мне на грудь.
— Хорошо. Потому что мой член будет единственным в твоей жизни.
Глава 5
Я медленно открыла глаза.
Прислушавшись к ощущениям в теле, я обрывочно вспомнила свой сон. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Окончательно открыв глаза и прояснив взор, я поняла, где находилась. В самолете. Нет, не сон. При мысли о случившемся я улыбнулась. Сбежав из дома двадцать четыре часа назад, я успела пережить лучшие моменты в жизни, почувствовав и узнав то, о существовании чего не подозревала.
Линкольн.
Озираясь по сторонам, я искала его. Лежала я на длинном диване. И все еще была в самолете, но не похоже, что мы летели. Интересно, куда ушел Линкольн? У меня на мгновение оборвалось сердце, но тогда я увидела его пиджак. Он накрывал мои ноги, как одеяло. Я схватила его и, притянув к своему лицу, обняла, вдыхая запах. Замерев, я услышала Линкольна. Тут же я испытала облегчение от того, что он не сбежал.
— Мне не стоило на тебя кричать, но давай расставим все точки над «и». Когда я в самолете с Софией, ты не заходишь к нам, пока я сам тебя не позову, — твердо и непреклонно сказал Линкольн.
— Конечно, сэр. Прошу прощения, — донесся до меня голос стюардессы.
Услышав приближавшиеся шаги, я закрыла глаза. Поступь стихла прямо передо мной. По моей щеке скользнул палец, и я не могла удержаться, чтобы не потянуться к нему, наслаждаясь теплым прикосновением. Что было в Линкольне особенного, из-за чего я так его жаждала?
— Ладно, горошинка, — услышала я его, прежде чем меня легко подхватили большие сильные руки. Пиджак соскользнул с моих колен на пол. Линкольн даже не замедлился, чтобы поднять его, просто оставив лежать на полу. — Давай отвезем тебя в отель.
Обняв его за шею, я уткнулась в нее лицом. Похоже, мне нравилось обниматься с Линкольном. Если вспомнить, я ни с кем не обнималась в своей жизни. Теперь я поняла, почему люди так любят этим заниматься.
На выходе из самолета меня обдало прохладой, и по покачиванию на каждом шаге я поняла, что Линкольн снес меня по трапу. Он прижал меня к себе еще крепче, согревая теплом своего тела.
— Багаж уже в машине, сэр, и ваш номер готов к заселению, — услышала я чей-то голос, но глаз не открывала.
Я не знала почему. Может, потому что немного стеснялась. Я боялась слов, которыми нам с Линкольном предстояло обменяться после моего пробуждения. Например, нам следовало обсудить будущее. Я не хотела ставить точку. Он обещал отвезти меня в Париж. Наверное, мы уже прибыли. Но что затем?
— Ты проголодалась, горошинка, или будешь и дальше притворяться спящей? — спросил Линкольн, и я уловила в его голосе веселье.
— Проголодалась, — отозвалась я, губами касаясь его шеи. Я не помнила, когда в последний раз ела, но куда сильнее хотела его и не желала отпускать. Крепче обняв Линкольна, я наконец-то открыла глаза и увидела самолет на взлетно-посадочной полосе. Мне не верилось, что я прилетела в Париж. Происходящее казалось нереальным.
— Доставьте в номер мои любимые блюда из «Pierre Hermé», — приказал Линкольн, опускаясь на заднее сидение лимузина. Я думала, что он усадит меня рядом с собой, но нет.
— Мне ведь не приснилось, правда? — разжав хватку, я потянулась между ног, чтобы себя ощупать, однако Линкольн остановил меня, схватив за запястье. Я немного отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо. Он смотрел прямо на меня. Мрачно и напряженно.
— Что я отметил, теперь принадлежит мне, — от его заявления я облизнулась, не находя слов. Но его заявление нашло во мне отклик. Желание принадлежать этому мужчине было сильным. Меня возбуждало, что он хотел меня, как никто и никогда. — И да, тебе не приснилось. Мне пришлось. Я не смог остановиться. Почему-то ты притягиваешь меня.
Линкольн смотрел на меня, словно пытался разгадать. Словно я что-то с ним сделала.
— Я не знаю, — призналась я. Два слова крутилось в моей голове. — Почему я?
Линкольн поднес мою руку ко рту и, поцеловав в ладонь, вернул на свое плечо, явно желая продолжения объятий. Я послушалась, но в то же время передвинулась и оседлала его, чтобы посмотреть ему в глаза и разобраться в происходящем. Вот только вместо глаз я обратила внимание на его рот. Может, я хотела целоваться и больше ни о чем не думать? Линкольн делал с моим телом нереальные вещи, которые хотелось повторять снова и снова.
— Ты должна знать лишь то, что принадлежишь мне, и я о тебе позабочусь, — Линкольн нежно дотронулся до моего подбородка и медленно погладил меня по губам. — Я не знал, что губы бывают такими мягкими. Как лепестки роз, — он провел пальцами по моему горлу к вырезу майки. — Ты мягкая везде. Мне нужно смазывать тебя кремом три раза в день, чтобы сберечь твою кожу, да?
Взглядом он отслеживал движения своих пальцев и вряд ли разговаривал со мной. Скорее, с самим собой, будто мысленно делал заметку.
Линкольн так хотел обо мне позаботиться, что у меня в горле встал ком. Ларса тоже обо мне заботилась, правда за плату. Не сказать, что она относилась ко мне неискренне, но все же иначе. Линкольн хотел позаботиться обо мне по собственному желанию. Благодаря нему я чувствовала себя особенной, что было для меня в новинку.