Алекса Райли – Прекрасная соседка (страница 26)

— Ты только что сказал, что хочешь съесть мою беременную жену? — рычит Девин.

— Меня? — Я показываю на себя и оглядываюсь. О, вот что он имел в виду.

— Я не знал, что она твоя. — Он пытается высвободить свою руку из хватки Девина, но я вижу, как побелели костяшки пальцев моего мужа.

— Это, блядь, не имеет значения, чья она жена, учитывая, как ты пялился на ее грудь.

Я смотрю вниз и понимаю, что если ты выше меня, то тебе хорошо видно, что у меня под футболкой. Они действительно уже стали больше, и контролировать их непросто.

— Извини, — спешит сказать мужчина, его глаза расширяются. Наверное, мне следует вмешаться.

— Не извиняйся передо мной, извинись перед моей женой. — Он начинает смотреть в мою сторону, но Девин огрызается. — Не смотри на нее, глаза на меня.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

— Извините, мэм, — говорит он Девину, и через мгновение муж отпускает его.

Девин так сильно дергает мужчину за руку, что тот чуть не падает.

— Убирайся и даже не думай возвращаться, — добавляет он, когда парень выбегает из комнаты.

— Гребаный мудак был здесь, чтобы попытаться продать нам страховку. Я думал, он пошел в туалет.

— Я люблю тебя. — Улыбаюсь ему, когда он наклоняется и хватает мои сумки. Другой рукой Девин обнимает меня, но я подныриваю под нее и беру еще один кекс. — Ладно. Теперь веди себя, как пещерный человек. — Я издаю вопль, когда он подхватывает меня на руки и топает к своему кабинету. — Я этого не ожидала.

— Привет, Рен! — Я машу его сестре, когда мы проходим мимо нее в коридоре.

— Привет, — смеется она, но больше ничего не говорит.

Я откусываю от своего кекса, когда Девин заходит в свой кабинет и пинком закрывает за собой дверь. Потом усаживает меня на диван, и я слизываю с губ глазурь.

— Ты не сказал «я люблю тебя» в ответ, — ругаюсь я, откусывая еще кусочек.

— Ты знаешь, что я люблю тебя. — Он опускается передо мной на колени.

— Я не собираюсь делиться своим кексом, но ты можешь съесть меня, если хочешь, — поддразниваю его, хотя на самом деле это не поддразнивание, потому что он собирается это сделать.

— Доедай свой кекс. — Я запихиваю остаток в рот, пока Девин снимает с меня комбинезон. — Этот наряд чертовски милый. — Он стягивает его с моих ног вместе с обувью. Затем поглаживает мой небольшой животик, прежде чем поцеловать его.

Ерзаю, потому что уже возбуждена. Не знаю, почему этот топающий пещерный человек так влияет на меня, но я ничего не могу с собой поделать.

Я хватаю его за галстук и притягиваю к себе.

— Поцелуй меня.

Девин делает, как я требую, и целует меня с собственнической потребностью, которую тот никогда не сможет контролировать. Не думаю, что мой муж мог бы быть более совершенным, и он весь мой.

Эпилог 2

Девин

Три года спустя…

— Как ты думаешь, что будет дальше? — спрашивает Бетти нашу дочь, указывая на котенка в книге.

— Он собирается съесть свою еду, — отвечает она, и Бетти светится.

— Правильно! У него будет огромный толстый живот. — Она щекочет живот Элизабет и притворяется, что ест его. — Посмотри, какой у тебя вкусный.

Элизабет хихикает так сильно, что фыркает, пытаясь отдышаться, и этот звук заставляет меня рассмеяться.

Мы назвали нашу малышку в честь Бетти, но держали это в секрете до родильного отделения. Бетти была там, держа Эрин за руку, пока я беспокоил врачей и медсестер. Когда наша маленькая Элизабет появилась на свет, она навсегда изменила жизни всех троих. Когда Эрин подняла взгляд на свою бабушку и назвала ей имя, они обе разрыдались, в то время как Элизабет, измученная, спала между ними.

Одна из замечательных медсестер случайно сфотографировала этот момент, и я поместил его в рамку над нашим камином.

Рене стояла возле родильного отделения с Даниэль, и хотя Дани была взволнована, Рене выглядела белой как полотно. Думаю, в тот момент они поняла, кто из них родит, когда они решат завести детей.

— Съешь папин животик, — хихикает Элизабет, и Бетти смеется.

— Ну не знаю. Думаю, папа, наверное, тоже проголодался. — Она поднимает взгляд, а я захожу в комнату Элизабет и сажусь с другой стороны кровати.

Я притворяюсь, что тоже ем ее животик, и она снова начинает хихикать и визжать.

— Так она никогда не уснет, — говорит Эрин с порога, улыбаясь нам.

— Не беспокойтесь о том, что ей пора спать. Я разберусь с этим, а вы идите развлекаться, — говорит Бетти, притягивая Элизабет к себе. — У вас больше не будет такой возможности.

Я целую Элизабет на ночь и подхожу к Эрин. Я опускаю руки ей на живот, а затем на спину, чтобы помассировать ее.

— Боже, я такая беременная, — стонет она, наклоняясь ко мне.

— И ты никогда не выглядела прекраснее, — говорю я ей, целуя шею.

Она открывает один глаз и свирепо смотрит на меня.

— Ты должен так говорить.

— Он прав, — соглашается Бетти. — И я не обязана так говорить.

— Обязана, — упрекает Эрин, но я вижу, как уголки ее губ приподнимаются в улыбке.

— У мамочки тоже большой толстый живот, — вмешивается Элизабет, и я открываю рот, чтобы попросить ее не говорить об этом маме, но Эрин начинает смеяться.

— По крайней мере, кто-то честен со мной. — Она качает головой, подходит к Элизабет и целует ее на ночь. — Сладких снов, маленький ангел.

Когда мы добираемся до машины, Эрин вздыхает, когда я помогаю ей сесть.

— Знаю, что должна наслаждаться этими последними днями перед рождением нашего маленького мальчика, но, клянусь, я просто хочу валяться в халате и есть ребрышки, как Крисси Тайген.

Я смеюсь, когда наклоняюсь к ней и целую в лоб.

— Мы можем сделать это, если ты хочешь. Но я хотел бы напомнить тебе, что это свидание было твоей идеей.

— Это было до того, как я захотела спать. — Она прижимается ко мне, и мне нравится чувствовать ее теплое тело рядом со своим.

— Что ж, тогда тебе понравится то, что я запланировал. — Она смотрит на меня и ждет объяснений, но я только улыбаюсь ей.

Поездка занимает некоторое время, но, когда мы подъезжаем к авто-кафе, она ахает.

— Пончики?

— Заказывай все, что хочешь.

Она перегибается через мои колени и кричит в громкоговоритель о всевозможных пончиках, и я смеюсь. Это ее любимое место, но оно в другом округе, и мы давненько сюда не ездили.

После пончиков мы еще четыре раза заезжаем в ее любимые заведения, пока не устраиваем пир, достойный беременной королевы.

— Куда мы теперь? — Ее глаза расширяются от волнения, когда она смотрит на всю свою еду.

— Домой. — Я беру ее за руку и целую тыльную сторону ладони.

Когда мы добираемся до дома, она видит, что я оборудовал на заднем дворе кровать и киноэкран. Рен и Дани пришли раньше и помогли повесить фонарики.

— Боже, это так красиво и именно то, что я хотела. — Эрин начинает плакать, и я прижимаю ее к себе. Она не грустит, это просто гормоны.

— И твой халат внутри, если ты хочешь переодеться.

— Клянусь, если бы не была глубоко беременна, я бы прямо сейчас занялась с тобой каким-нибудь развратным сексом.