Алекса Мун – Я сделаю нам больно (страница 29)
- Просто скажи, – пальцы, что стискивали хрупкое запястье, сжались крепче. Больно. Действительно больно. – Тебе так нравится причинять мне боль?
- Ты сама не замечаешь, как делаешь больно нам обоим, Мили…
- Илюха! – оба вздрогнули от громкого клича за спиной. Обернулись, встречая Женю с большой кастрюлей в руках. – Давай, тащи шампуры!
- Что? Какие шампуры? – девушка воспользовалась минутным замешательством брюнета, и изловчилась, выскальзывая из его тисков. – Это шутка такая?!
Рванула назад к дому. Ощущая зуд в висках. Закипая от гнева. Зажмурилась, когда услышала позади раскатистый смех этого идиота…
- Катя?!!
...
- Поверить не могу, что ты их пригласила! – Мила стряхнула с зелени воду и выложила ту на салфетку. – Знаешь, как это называется?
- М? – взгляд понятия-не-имею-о-чём-ты выводил блондинку ещё больше.
- Это называется предательством! Ты что, не могла их выставить? Тоже мне, девичник.
- Да брось, Мил. Они приехали с твоим телефоном и маринованным мясом. Глупо было бы отказаться! – Катя украсила блюдо овощами и снова подлила им в бокалы вино.
- Глупо было оставлять их здесь! Что… как ты потом это будешь объяснять Тимуру с Митей?
- А разве обязательно им обо всём докладывать?
Уму непостижимо. Подруга сумела удивить. Кто из оставшихся двоих друзей Леднёва успел очаровать её?
- Это всё неправильно… - вздохнула блондинка, и вытянул шею, выглядывая в окно. Святая троица дружно хохотала и, кажется, заканчивала с процессом, к которому женщин, по словам Скрипача, подпускать нельзя. Через открытую форточку тянуло жареным мясом. И костром. Запах костра… Мила с ума от него сходила. Живот жалобно зарычал.
- Мил? – слабый толчок плечом о плечо. – Ну, сама подумай? Ну что они нам сделают? Они настроены очень даже дружелюбно. Да и теперь сильно не поиздеваешься, учитывая тот факт, что вы без пяти минут семья. Тем более, родители ваши знают, что он поехал сюда. Ну? Чего ты?
- Не знаю, Кать, – закрыла глаза и снова взглянула на молодых людей во дворе. Она была права. С мясом всё закончено, и они собрались в дом. В свете уличного фонаря девушка заметила, что Илья смотрит на неё. Задержала дыхание и опустила голову.
- Они покушают с нами мясо и поедут восвояси. Выдохни, Мил. Расслабься, я тебя умоляю.
Умоляет она… конечно.
И… конечно же… Мила знала. Знала это наверняка и оказалась права! Что за беда на её голову?! Покушают и уедут?! Ха… только вот они сами об этом не знали!
А когда прошёл час, а то и полтора все вдруг опомнились.
- Катрин? Ты не серчай, но тут такое дело… - Женя сползает с дивана и усаживается на полу, окружая себя декоративными подушками. – Мы, наверное, заночуем здесь.
Мила давится вином, и тут же отдаёт свой бокал Кате. Пытается прокашляться и поднимается на ноги. За собственным кашлем не слышит ни слова. До жути становится неудобно, и блондинка, сунув ноги в тапки, выбегает из дома.
Это всё сон. Дурацкий сон. Больная фантазия…
- Накинь, – на хрупкие плечи неожиданно падает тяжесть, и тут же окутывает девушку горьковатым ароматом свежей древесины. – Промёрзнешь. Не лето уже.
Мила ничего не отвечает. Сдвигается вбок, и искоса смотрит на то, как Леднёв, встав рядом, сжимает в губах фильтр сигареты. Странно и смешно. Совершенно нелогично. Только эти слова приходят на ум, размышляя о его поведении. В темноте вспыхивает огонек, и сигарета мелькает оранжевым пятном.
- Он пошутил? – боясь услышать очередную гадость, Мила вцепилась похолодевшими пальцами в деревянные перила на крыльце.
- М? – парень повернулся к ней и слегка нахмурился.
- Я про Женю… и про то, что вы заночуете здесь? – каждое слово давалось с трудом.
- Нет, – махнул головой парень и сделал ещё одну затяжку, – мы выпили, пока жарили мясо.
- Выпили?!
- Ну… прохладно было. Мы согрелись.
- Пивом? Кто согревается пивом? – действительно, ночью уже холодно. Девушка медленно просовывает руки в рукава его кофты. Непроизвольно втягивает его запах. Слишком глубоко. Готовая захлебнуться.
- Коньяком, – парень на секунду закрывает глаза и Мила вновь замечает, какие длинные у него ресницы. – У Дёмы в багажнике завалялся коньяк.
Прекрасно! Просто шикарно!
Брюнет бросает окурок на влажную землю, устланную ковром из пожухлых листьев, и поворачивается к Милане. Возвышается над девушкой, словно каменная глыба.
- Ты у меня часы забыла, – тихо произносит, опуская взгляд на её руки, что сжимали прохладное дерево.
- Я знаю. Верни мне их.
- Приходи и забирай. Если найдёшь…
- Они дороги мне.
- Серьёзно? – судя по смешку, он ей не верил.
- Их подарил мне папа…
- Подарит ещё. – большая ладонь неожиданно опускается на её. Прижимает сильнее, чувствуя, что та пытается убрать руку.
- Не подарит. Он умер. – Милана только сейчас замечает, что, наконец, может говорить об этом спокойно. Или же всё дело в Леднёве? В его руке, что горячим облаком согревала её прозябшие пальцы?
Он ничего не отвечает. Только кивает и раздвигает её фаланги. Переплетает со своими. Что это? Боже… сердце грохотало, и каждый его удар заставлял вибрировать мягкое нёбо.
- Слышал, что у тебя день рождения во вторник? – ловко уходит от темы.
- Угу, – отвечает на автомате. Прислушивается к себе. К тем ощущениями, что вызывают его прикосновения. Это ночь так действует? Или вино? Или, всё же, дело конкретно в Илье?
- Как и у моей матери, – он не хотел об этом говорить. Но что-то необъяснимое толкнуло. Непослушный язык решил всё за него. Ощущение того, что всё так, как и должно было быть, полностью поглотило его. Её слишком мягкая рука. Слишком нежная. Маленькая. И до одури правильная.
- Я… - опешила на миг. Все слова вдруг потеряли смысл. – Илья, я и правда не хотела. Тогда. Я ляпнула это не подумав.
- Я знаю, – тихий смешок.
Говорить почему-то больше не хотелось. Хотелось растянуть этот момент до грёбанной бесконечности…
…
Сегодня что, полнолуние, блять?!
Илья рыкнул в жёсткую подушку и перевернулся на другой бок. Ему в лицо дышал перегаром Жека. На соседнем диване, напротив камина, видел десятый сон Демьян. Охуенно. Один он, как ёбаный ишак, переворачивается с одного бока на другой. Как только закрывает глаза: она. Смотрит на него своими глазющами – бездонными и грустными.
Злость снова забирается под кожу. Она, как паразит, что не даёт спокойно жить. Каждый раз заставляет его выходить из себя.
Парень отбросил одеяло и поднялся на ноги. Прошлёпал на кухню и налил себе стакан воды. Залпом опрокинул в себя и вслух чертыхнулся.
Какого хера это было? Там на крыльце? Она что, снова попыталась залезть к нему в душу?! Дрянь. И он тоже хорош. Повёлся, как идиот на этот спектакль. Мотнул головой, прогоняя назойливую мысль о том, что это он… он сам всё это затеял.
Облокотился на столешницу, и сделал несколько глубоких вдохов, в попытке поумерить свой невесть откуда взявшийся гнев. Но ни черта у него не выходило.
Снова выругался и, плюнув на всё, устремился в сторону лестницы.
...
Время давно перевалило за полночь. Мила потянулась к телефону. Провела по экрану: половина второго. Оттолкнула телефон и фыркнула себе под нос.
Сна ни в одном глазу. Отдохнула, блин.
Смотрит в потолок и начинает считать овец, но мысли то и дело бесконтрольно спускаются на первый этаж.
Девушка откидывает одеяло и ступает босыми ступнями на мягкий ворс. Обнимает себя руками и направляется к окну.
Внутри зарождается непонятная тревога. Что должно произойти? Он же спит? Так ведь? Или же нет? Потому что… если нет, то он не упустит возможность в очередной раз поиздеваться. Казалось, она выучила его досконально.