Алекса Мун – Сотвори для меня зло (страница 4)

Вика нехотя заходит в кухню и, стащив нож, начинает резать хлеб. Меньше всего ей хотелось участвовать в приготовлении ужина для Витали.

Когда всё практически было готово, входная дверь распахнулась. В коридоре послышались тяжелые шаги и приглушенное ворчание.

Виталик…

У них с Викой были натянутые отношения, если это вообще можно было назвать отношениями. Девушка видела его насквозь. Все мерзкие повадки, которые не могла видеть её сестра, так как была ослеплена чувствами.

Виталик откровенно не переваривал Вику. Не стеснялся лишний раз ткнуть носом во всякое дерьмо, и постоянно настраивал старшую сестру против младшей:

«Вика живет на всем готовом и считает, что так и должно быть? Она не платит за коммуналку. Не убирает, не готовит. Она паразит! Пиявка. Присосалась к тебе и сосет из тебя бабки. Ты думала, почему я тебя замуж не беру? А нахер мне нужно такой багаж, как твоя сестра?»

Каждый день, по «ложке» в час, Виталик кормил Свету этими бредовыми доводами, и в скором времени, сама Света начала так думать.

— Привет, моя любимая! — Парень заходит в кухню и целует свою девушку. На Вику даже не смотрит. — Как вкусно пахнет. Ты такая умница у меня. Как ты только всё успеваешь?

— Спасибо, котик! Давай, мой руки, и будем ужинать. Может, фильм какой-то посмотрим потом?

От этой наигранности Вике хотелось блевать. Нет там никакой любви. Просто лицемерные потребительские отношения.

— И тебе привет! — неожиданно к Вике обращается Виталя. — Ты ещё здесь?

— Ты ещё не устал повторять эту фразу? — выгибает бровь. — На попугая смахиваешь.

Парень сжимает челюсть и возможно даже кулаки, но Вика этого не видит. Выйдя из-за стола, девушка ненадолго уходит в свою комнату.

За столом повисло гробовое молчание, если конечно не брать во внимание стук столовых приборов. С первого взгляда, казалось, троица сосредоточена на еде, но на самом деле, атмосфера была пропитана немой ненавистью. Хотя, похоже, Виталик этого даже не скрывает. Исподлобья смотрит на младшую сестру своей девушки и хмурит брови, сводя их на переносице.

— И как тебе только может кусок в горло лезть? — не выдерживает и снова заводит «старую песню». — Совесть не мучает жить на всем готовом?

— Нет, — равнодушно отвечает Вика, ковыряя в тарелке еду.

Вот сейчас и правда кусок в горло не лезет. Хочется просто взять эту тарелку и швырнуть в надменную рожу напротив. Сам же живет на всем готовом, ещё и тявкает. Альфонс чёртов.

Вика, правда, сегодня хотела забить холодильник продуктами, так как уже не могла питаться пельменями, чередуя их с жареной картошкой. Но Макар так нагрузил её своими чертежами планировки дома, что Вика попросту забыла о деньгах, греющих её карман.

— Ты не думала съехать? — Виталик не отступает. Переходит в самое настоящее наступление.

— Нет. Зачем мне съезжать со своей квартиры?

— Она не твоя! — продолжает давить парень.

— А чья? Твоя? — иронично замечает.

— Да! Хотя бы, потому что я плачу за коммунальные услуги и еду, которую ты без стеснения жрёшь!

— Ты ничего не перепутал?!

Вика в недоумении переводит взгляд на сестру, но на лице той: непробиваемая стена.

— Света, что происходит?

— Он прав, Вика! — рявкает та. Находясь под влиянием своего сожителя, девушка превратилась в озлобленную суку. — Я устала тянуть тебя на своих плечах. Ни работы, ни помощи, ничего. Вечно где-то пропадаешь. Возвращаешься потрёпанная. Ты уже взрослая девочка, пора тебе начинать жить отдельно. И ещё… — взгляд её становиться темнее. Ядовитее. — Какого черта ты пристаёшь к моему парню?

От шока челюсть почти ударяется об стол. Вика переводит взгляд на Виталика, а тот самодовольно улыбается. Сложив руки на груди, падает на спинку стула.

Вот же мудак!

— Ты в своём уме? — снова смотрит на сестру. — Да идите вы к чёрту! Оба! Сами давитесь этим дерьмом! — подскакивает с места, отталкивая от себя тарелку. — Я имею право здесь жить, так же как и ты! — тычет в сестру пальцем. — Хрен вы меня отсюда выгоните!

…

Было бы глупо рассчитывать на то, что ей удастся выспаться. Она знала, что никого в этом доме не волнует её сон, поэтому даже не удивилась, когда в комнату вломилась сестра и в истерике начала требовать от Вики фен. Которым она, к слову, уже больше года не пользуется. С тех пор как девушка отрезала свои волосы, сушит она их исключительно полотенцем.

Спустя полчаса квартира была пуста и Виктория, расположившись на кухне, попыталась поправить своё разбитое состояние чашкой кофе. Которого она, к сожалению, не нашла.

— Чёрт! — выругнулась и отодвинула чашку от себя. Наверное, у неё уже хронический недосып. Отсюда частая вялость и уже ставшие нормой тёмные круги под глазами.

А вчерашние пельмени, кажется, до сих пор стоят у неё поперёк горла.

Ничего... будет и на её улице праздник. Когда-нибудь она съедет от них, найдёт действительно приличную работу и заживёт нормальной, человеческой жизнью. Возможно, она даже заведёт себе кошку. Или даже парня. Возможно. Если не загремит за решётку.

Заменив кофе прохладным душем, Вика всё же приободрилась. Сделала себе бутерброд, отрезав два тонких ломтика сыра и смазав хлеб таким же тонким слоем масла. А пока собиралась "на работу", вспомнила про вчерашнюю добычу. Нашарила во внутреннем кармане куртки бумажник неудачника-мажора, и пересчитала купюры. Снова присвистнула, когда насчитала там больше десяти тысяч. Кто вообще сейчас носит наличку? Разве что, пенсионеры?

Поймала себя на мысли, что на часть этих денег можно было бы затарить холодильник. И хотя бы на пару недель заткнуть рот Светке и её недоумку.

Не до конца просушив волосы, Вика натянула на голову тонкую шапку и накинула ветровку. И, водрузив на плечо рюкзак, вышла из дома.

Ей нужно быть на складе к полудню. Поэтому не сильно торопясь, девушка направилась не в ближайший продуктовый, а в супермаркет в паре-тройке кварталов от дома. И сахар. Нужно будет обязательно купить сахар.

...

— Да, я слушаю тебя, Паш!

Артём переключил вызов на автомобильную аудиосистему. Перевёл взгляд на светофор вдалеке и подкатил глаза. Кажется, сегодня утром он поймал все светофоры города.

— Артём Сергеевич, доброе утро. Вы в пути уже? — слегка обеспокоенный голос помощника вызвал недоумение и долю волнения. Что, блять, опять произошло?

— Да, минут через десять буду на объекте. Что-то случилось?

— Да... — стушевался Павел, — тут Татьяна Леонидовна... в общем, она немного задерживается. Что-то там дома. Так что, тебя беспокоить не захотела, но просила передать, что задержится на пару часов.

— Я понял.

— Я это к тому, что не все документы будут на твоём столе.

— А по электронке? Не вариант?

Беркутов мягко давит на газ, продвигаясь в небольшой пробке вперёд, и тихо вздыхает. Только пробки ему не хватало.

— Я же говорю: там какие-то семейные обстоятельства...

— Твою мать... вы меня с утра раздрочить решили?!

Павел отмалчивается в ответ, намекая на то, что ему нечего больше сказать.

— Скинь мне её адрес. Я заберу её сам.

— Хорошо.

Беркут сбрасывает вызов и раздражённо трёт переносицу. Татьяна у него на хорошем счету. Пчела. Ответственная, трудолюбивая, пунктуальная. За те несколько лет, что он её знает, женщина не дала ни единого повода, чтобы он усомнился в правильности своего решения, взяв её на работу. Так что, засунув свою злость куда поглубже, Артём попытался расслабиться и смириться с тем, что вовремя он на объект сегодня не попадёт. Хорошо, что есть Пашка.

Впереди стоящие автомобили сдвинулись с мёртвой точки, и Беркутов, качнув головой, проехал вслед за ними ещё несколько метров. Пока снова не остановился, с презрением взглянув на красный сигнал светофора. Чёртово доброе утро.

Сделав музыку чуть громче, мужчина опустил тонированное окно, и позволил прохладному апрельскому ветру забраться в салон, и приятно лизнуть хмурое лицо. На секунду закрыть глаза и насладиться таким обманчивым весенним теплом.

Громкий и резкий гудок слева заставил снова нахмуриться. Беркут открыл глаза, мельком оглядывая пешеходов, спешащих на работу или учёбу. Пока взгляд не зацепился за хрупкую девичью фигурку, что сидя на корточках, с ладони кормила бездомную кошку сосиской.

Облезлое животное жадно хватало куски «недомяса», и буквально глотало его, даже не прожёвывая. Прям как его Бакс. Только тот жрёт исключительно качественную сырую говядину и иногда разбавляет свой рацион собачьим кормом.

"Фигурка" полезла в пакет, доставая оттуда ещё одну сосиску и разворачиваясь к дороге полубоком. Резкий порыв ветра срывает с головы капюшон, открывая профиль кормилицы, и Беркут застывает, вглядываясь в смутно знакомое лицо.

Да ну?

Пальцем касается кнопки, опуская стекло до конца, и прищуривает голубые глаза.

Быть не может!

Мужчина и сам не замечает, как его губы растягиваются в хищном оскале, а пальцы на руле сжимаются чуть сильней.