Алекса Мун – Прости меня (страница 32)
— Боже… Мирон! — пытаюсь оттянуть его в коридор, чтобы закрыть дверь. — Мирон!
— Я жив, тише… — бурчит он не в силах встать. Он пытается хоть как-то встать, но у него ничего не получается.
— Это он… да? Это Янис с тобой такое сделал? Боже, Мирон! — слезы не контролируемым потоком хлещут по щекам и мне сложно взять эмоции под контроль. — Это моя вина! Мирон! Это моя вина. Я виновата… Прости меня.
Я не знаю что мне делать. Тащить его в ванную или сразу вызывать скорую. По его внешнему виду и состоянию, кажется, он прямо сейчас умрет. Прямо на моих руках.
Его тело представляет собой карту ран и синяков, свидетельство жестокого избиения. Нет никаких сомнений — за это ответственен мой муж.
Мирон пытается что-то сказать, но все слова превращаются в стоны, каждый вздох кажется борьбой за жизнь. Его глаза затуманены болью, но взгляд непоколебим, прикован к моему. На мгновение меня парализует шоком в прямом смысле. Я не могу пошевелиться. Сердце колотится в груди, как бешеный барабан. Эмоции превращаются в коктейль из страха, гнева, но, прежде всего, в отчаянную потребность помочь Мирону.
Я понимаю, что не смогу справиться с ним сам. Мирону нужна профессиональная медицинская помощь, и она необходима ему немедленно.
— Я сейчас позвоню в скорую… не спи, пожалуйста! — вытираю слезы и пытаюсь понять, где мой телефон.
— Не нужно… я сейчас отойду. Помоги мне добраться до ванной…
У меня дрожат пальцы, когда я набираю номер службы экстренной помощи. Голос срывается, когда я пытаюсь объяснить ситуацию…
Пока мы ждем скорую, я стараюсь, чтобы Мирону было комфортно, аккуратно протираю его раны теплой водой и пытаюсь как-то успокоить, но успокаивать нужно меня.
Последующие минуты кажутся вечностью. Каждая секунда — это борьба со страхом, что Мирон «ускользнет» от меня до прибытия медиков. Но он продолжал сражаться, и каждый хриплый вздох — свидетельство его воли к выживанию.
— Все будет хорошо, слышишь? — держу его за руку и шепчу слова поддержки. Молюсь, чтобы он не заснул.
Когда медики наконец стучаться в мою дверь, я облегченно выдыхаю. Они действуют быстро и профессионально. Мирона сгружают на носилки и медбрат серьезным лицом обращается ко мне:
— Что с ним случилось?
— Я не знаю… Но я без всяких вопросов поеду с вами!
***Эта ночь перевернула мою жизнь с ног на голову. Слезы давно высохли, эмоции поутихли, на поверхности лишь остается жестокая реальность и сложный выбор.
Я сижу у больничной койки и смотрю на спящего избитого Мирона. Теперь с ним все в порядке. Ему дали успокоительное, и он спит. Но что произойдет дальше? Если мы останемся вместе, его жизнь будет в опасности всегда. Есть вероятность, что в следующий раз он попросту не сможет дойти до моей двери. Я не хочу для него такой жизни. Я должна его убедить забыть обо мне и уехать.
Самый простой и в то же время самый сложный и действенный способ — это жестоко разбить ему сердце. Но по крайней мере он останется жив.
Я нахожусь на распутье. Нужно принять решение.
Больничная палата представляет собой вакуум тишины, нарушаемый лишь ритмичным звуковым сигналом монитора. Лицо Мирона, когда-то полное жизни и дерзости, теперь бледное и покрыто синяками. И все же, несмотря на все повязки и трубки, я все еще вижу человека, к которому испытываю необъяснимые чувства. Его сила, его храбрость — все это остаётся по-прежнему при нем.
Я думала о нашей совместной жизни. Правда думала. Всерьез представляла нашу любовь и мечты… Теперь все это омрачено опасной реальностью, в которой мы находимся. Наше прошлое наполнено короткими эмоциональными вспышками, способными расколоть горы, а вот будущее грозит быть наполненное болью и страхом. Я не могу этого допустить. Не хочу такой жизни ни Мирону, ни себе.
Бросаю короткий взгляд в окно и вижу горизонт города освященный предрассветной луной. Нам троим не ужиться в этом городе. Он слишком мал, чтобы каждый пошел своей дорогой.
Глубоко вздыхаю. Тяжесть моего решения неприятно давит на сердце. Я знаю, что что бы ни случилось дальше, в любом случае это будет нелегко. Но я также знаю, что любовь — мощная сила. Мирон возненавидит меня, но так будет лучше. Со временем он поймёт и когда-нибудь просит меня.
Будто ощущая мое присутствие, а возможно и мою угнетающую ауру, рука Мирона вздрагивает и он распахивает глаза.
Его глаза, такие же темные и бесконечные, как ночное небо. Они смотрят на меня с вопросительным выражением. В его взгляде таится множество вопросов, на которые у меня нет ответов. Мы должны расстаться с ним. Каким бы болезненным расставание не касалось, так будет лучше для всех — эта фраза крутится в голове на повторе.
— Как ты? — накрываю его руку своей и смотрю в непроницаемую тьму.
— Ты зря это сделала… нужно было остаться дома.
— Нет, не зря! — возмущаюсь и тут же осекаюсь. — Чтобы я смогла сделать дома? У тебя несколько трещин в ребрах и многочисленные ушибы по всему телу.
— Однажды ты уже спасла мои ребра.
Наверное, это должно было прозвучать как сарказм, но мне не до шуток сейчас.
— Как ты себя чувствуешь?
— Живым! Готов на второй заход.
Он точно поправится. Скорее всего очень скоро. Голова ясная и способная на иронию — это уже хорошо.
— Это Янис с тобой сделал?
— Если не он, тебе станет легче? — Мирон замолкает, оценивая мою реакцию и, убедившись в своих мыслях продолжает: — Нет, не станет легче. Поэтому считай что я спотыкнулся.
Я поднимаюсь со стула и перемещаюсь к Мирону на койку. Аккуратно ложусь рядом с ним и обняв его руку, закрываю глаза слыша, как Мирон медленно выдыхает. Следом ощущаю прикосновение его губ на своем лице.
Янис превратит его жизнь в ад. Он видит в Мироне угрозу, угрозу семейному счастью, которое мы строили в течение года. Не хочу, чтобы из-за меня жизнь Мирона стала как на пороховой бочке. Я не хочу, чтобы он страдал, потому что я стала его слабостью. Я не хочу, чтобы он ощущал постоянный страх и беспокойство. Так что решение принято. Мы должны расстаться.
Но как мне объяснить это Мирону? Как мне сказать ему, что я не могу больше быть с ним, потому что мой муж не дает ему жить? Как мне объяснить Мирону, что мне придется отказаться от него ради его собственной безопасности?
Я открываю глаза и смотрю на парня, пытаясь найти правильные слова, но все слова кажутся такими бессмысленными… Я знаю, ничего не сможет утешить Мирона, когда я скажу ему, что мы должны расстаться. Но я должна это сделать. Для его же блага. И с отвратительным ощущением на сердце я начинаю свое тяжелое признание:
— Я не хочу подвергать твою жизнь опасности.
— Все, молчи! Я сам разберусь! — недовольно отвечает, будто знает что я заведу этот разговор.
— Нет, Мирон. Не разберешься. Это не закончится пока он тебя не убьет.
— Значит завтра мы уедем! — решительно отвечает.
— Мы никуда не уедем. Я во всем виновата и мне с этим жить. И с последствиями мне жить тоже. Но я не смогу жить знаю что Янис тебя убил из-за меня.
— Оля, это бред! Все, замолчи! Давай просто вот так полежим.
— Нет. Мы сейчас все решим, — спокойно отвечаю. Не шевелюсь. Продолжаю лежать на его плече, ощущая как высохшие дорожки от слез снова «оживают».
— Если ты сейчас выйдешь за эту дверь, мы больше никогда не увидимся. — Холодно произносит Мирон. — Ты готова к таким последствиям?
Молчу.
— Да, твою ж мать, Оля! Как можно себя ненавидеть, чтобы вернуться к такому ублюдку? Оля?
Никто не говорит о возвращении. Я говорю лишь о том что пока мы с Мироном вместе, он рискует своей жизнью.
— Прости меня, Мирон… Мы должны все закончить. Так будет лучше… — пытаюсь встать, но Мирон цепляет мое запястье, удерживая.
— Для кого будет лучше? Для меня? Нет! Для тебя? Нет! Ты хочешь дождаться пока он тебя бить начнет? Оля! Ты слышишь себя? Если не слышишь, повернись и посмотри на меня.
— Отпусти.
— Я прошу тебя не уходи, — его голос надламывается, а мое сердце пропускает удар. Мое сердце хочет остаться здесь.
Дергаю рукой и вырываюсь из цепкой хватки. Ухожу не оборачиваясь и только в коридоре я даю волю эмоциям, и закрыв руками лицо начинаю горько плакать.
Почему это происходит со мной. Это была ошибка. Вспышка. Тогда почему у меня такая реакция?
Выдохнув, я вытираю слезы и иду искать дежурного врача, который нас принял. Небо медленно окрашивает рассвет, а меня затягивает в пучину тьмы…
— Ольга? — дежурный врач перехватывает меня выходя из соседнего кабинета. — Все в порядке? Как Мирон? Пришел в себя?
— Да, пришел.
— Отлично, мне нужно с ним поговорить насчет заявления в полицию.