Алекса Корр – Анжелика (страница 59)
Так прошло еще несколько безрадостных, полных тревог и переживаний, месяцев…
Мы с герцогиней и Есенией побывали на дне рождения Эдвина, которое закатил в своем поместье старый граф Орлеанский…
Да, никакой помпезности, ведь шла война и устраивать гулянки было мягко говоря неуместно, но его слуги украсили полянку в саду, установили там качели, развесили шарики и мы, узким кругом, по-простому, поздравляли мальчика с его первым днем рождения… А старый граф Орлеанский помогал ему задуть большую свечку на торте, крепко прижимая мальца к своей груди…
Эдвин за это время хорошо так подрос, уже говорил односложные осознанные слова и много смеялся, а в глазах старого графа горел огонь… Он даже, как будто, помолодел немного…
Машуня тоже подросла, тоже уже произносила осознанно некоторые слова, но самым её первым словом стало требовательное «Дай!», когда герцогиня-мать забрала у неё бутылочку с соком, подумав, что малышка уже достаточно напилась…
Мы тогда долго смеялись, а герцогиня-мать, подняв вверх указательный палец изрекла, что растет будущая командирша, которая будет строить своего мужа по полной программе…
Услышав это, я даже чаем подавилась, так как такое заявление в этом мире, да еще и из уст ярой приверженки правил и устоев, было странным слышать…
Но спорить или заострять на её словах внимание я не стала…
Приближался и Машунин день рождения и по приглашению графа Орлеанского мы провели его в его поместье…
И смотря на этих двоих карапузов, которые пытались делать свои первые, без чужой помощи, шажки по подстриженному газону, мне становилось грустно, так, как и этих первых шагов своей дочки Даниэль не видел, также, как и не слышал её первые слова и то, как она с придыханием выговаривает слово «папа», которому мы с Эванжелиной Савойской её учили…
Так прошло еще несколько недель…
Судя по сводкам, ситуация на фронте переломилась, и наши воины стали оттеснять врагов в сторону границы…
Было выиграно большое сражение в графстве Нэквуд, где состоялось и грандиозное сражение на воде…
Журналист даже разместил под своей заметкой снимок, правда не самого хорошего качества, на котором был корабль и развивающимся флагом, на котором было изображение Золотого льва, а очерк содержал информацию, что на помощь Имперским войскам с моря пришла подмога в виде знаменитого неуловимого пирата, за поимку которого в Империи уже давно обещана награда…
А ниже приводилась статистика… Много, очень много погибло людей, как с одной, так и с другой стороны и я, читая эти цифры, только зубами беспомощно скрежетала…
Ну вот зачем это всё??? На кой ляд кому-то нужно воевать??? Почему, из-за чужих амбиций гибнут люди, дети остаются без отцов, а жены без мужей???
Почему никогда история ничему не учит??? Миры разные, а грабли одни…
А время шло…
И если о Даниэле мы еще получали какие-то сведения из газет, так как он был командиром одного из отрядов, то что происходит с Женей и с Эриком? ...
Я же даже не знала, к каким отрядам они были прикреплены…
Мне всегда помогала успокоиться вода… И я часто уходила на берег океана, туда, где отказалась выслушать Даниэля и подолгу сидела и смотрела на плещущиеся волны… В такие минуты я представляла, что вода смывает все плохое, что у меня было и я предавалась мечтам о тихом семейном счастье…
Прошедшего времени было более чем достаточно, чтобы все осмыслить, обдумать и попытаться разобраться в своих чувствах к герцогу.
Я просматривала картинки воспоминаний о наших встречах, перепалках, разговорах…
Наши минуты, когда мы были вместе, когда я решила вновь довериться и пустить в свое сердце мужчину…
Вспоминала свои чувства и мысли в те моменты…
И пришла к неутешительному выводу…
Да, я его полюбила, но нашей искре, которая зародилась между нами тогда, в родовом поместье, судя по всему не хватило совсем немного времени, чтобы вспыхнуть пламенем, которое бы уничтожило все барьеры между нами и которое дало бы мне полностью довериться и открыться ему… Научиться заново доверять…
Я больше руководствовалась разумом, принимая решение с ним сблизиться, но втайне боясь повторения прошлого, так как невозможно пережить предательство, и чтобы это не оставило своего следа в душе…
И эта душевная травма, полученная там, на Земле, поспособствовала тому, что я не захотела, когда это нужно было, остановиться, обернуться, поговорить, выслушать, все выяснить…
Там, на берегу океана, когда он меня нашел… Я делала своими словами больно любимому человеку, лишь бы он не успел своими поступками и словами причинить мне еще большие душевные страдания… Боялась услышать от него подтверждение слов Кайдена… Ну и, как у нас говорят … лучшее средство защиты — это нападение…
И именно поэтому так легко удалось Катрин и Кайдену обвести меня вокруг пальца… Именно потому, что я внутренне этого боялась и подспудно ждала повторения предательства… Не доверяла ему в полной мере…
Мы оба виноваты в том, что случилось… И теперь только от нас зависит, что будет дальше…
Хотела ли я сохранить семью?
Да, безусловно! Несмотря ни на что, та искорка, любовь, которая зажглась в душе, она сохранилась и пронеслась через все это время…
Я все это время не обращала внимания ни на одного из мужчин, так как глубоко в душе любила… Любила этого несносного герцога, но не признавалась даже себе в этом… И сейчас эта искорка только больше разгорелась…
Пусть бы он только вернулся живой… Он нужен мне любой… Нужен мне и Маше… Я бы кинулась ему на шею и больше никогда не отпустила… Потому что он мой… Моя половинка в этом мире… А с трудностями мы справимся вместе… Лишь бы только вернулся…
Глава 65
Даниэль Савойский, герцог
Поступок Мартина меня не то, что удивил… В принципе, я и сам еле сдерживался, слушая эту тварь и, сам раздумывал, а стоит ли ей давать противоядие или пусть лучше прям тут и сейчас гарантированно сдохнет…
Но, мне нужно было выяснить об исполнителе и заставить её написать им записку, чтобы выманить, а, поэтому я дал слово… И должен был его сдержать.
Безусловно, если бы не поступок Мартина, я бы костьми лег, но Катрин получила бы заслуженное наказание и её вздернули бы на главной площади за все, что она совершила, но Мартин поставил точку в этом вопросе.
И я признавал его право сделать это… Бедный отец, ребенок которого пострадал по вине этой твари и теперь непонятно, что будет с девочкой дальше.
И, конечно же, я не мог допустить, чтобы он пострадал.
Записка, которую мне дал Рэйнар перед моим отъездом из столицы, делала обладателя этой записки неприкосновенным, так как в ней было указано, что «все, что делает податель данной бумаги, делается с моего согласия и моего одобрения…»
Там же стояла размашистая подпись Рэйнара и личная печать, да и написаны эти строки были на гербовой бумаге.
Разумеется, увидев бумагу, которую я ему ткнул под нос, жандарм сразу же потерял интерес к тому, что тут произошло и сразу же принял версию, что аристократка сама что-то приняла и ей не успели оказать помощь.
Да, можно было бы дать прослушать запись, которую я сделал, предать гласности преступления этой женщины, но, прав Мартин… Эта тварь получила по заслугам, а вот её сын потом имел бы клеймо на всю жизнь, что его мать была преступницей. А вредить ребенку я не хотел.
Отдал распоряжение жандармам отправить записку Картин, а потом арестовать тех, кто придет в указанное в ней место, после чего проследил, как они погрузили тело моей бывшей любовницы в телегу, накрыв его мешковиной и повернулся к Мартину.
— Собирай детей, поедете с моим человеком сначала в мое поместье, а потом подальше, к океану. А мне надо еще заехать в одно место.
После чего вскочил на коня и отправился к поместью Свирских, чтобы переговорить с бароном, благо, что ехать далеко не нужно было.
Отец Катрин оказался со своей семьей в родовом особняке. Как я понял, после скандала с Катрин, когда она в неподобающем виде побегала по столице, он предпочитал там меньше показываться и это мне сейчас сыграло на руку.
Пройдя следом за бароном в гостиную, я дождался, когда выйдут слуги и прикроют за собой дверь, после чего достал записывающее голос устройство и включил его.
Разумеется, барон Свирский сразу же узнал голос своей дочери и был, судя по его виду, шокирован её откровениями. Дав дослушать запись до конца, я выключил устройство и спрятал его в карман, после чего сказал старому барону:
— За все эти злодеяния Вашей дочери полагается казнь… И Вы понимаете прекрасно, что будет с Вашей семьей, как только я передам эту запись жандармам и будет возбуждено дело… Так вот, приговор ей уже приведен в исполнение и её тело можете забрать через пару дней в морге для захоронения… А эту запись… её я пока не буду никому передавать… Но, ровно до тех пор, пока Вы не доставляете ни мне, ни мужу Катрин никаких проблем.
Барон Свирский оказался на удивление понятливым мужиком, тут же поклонился мне и заверил, что, если бы он знал об этом с самого начала, сам бы придушил свою дочь, чтобы не позорила свой род.
На этой ноте мы и расстались. Барон пошел переваривать полученную от меня информацию, а мне уже пора была присоединиться к своему отряду и отправляться к границе.
Конечно, хотелось бы задержаться и лично проконтролировать поимку наемников, но, ситуация на границе была сложной, и я не имел права ставить свои интересы выше интересов Империи. И так был благодарен Рэйнару, что он вошел в моё положение и дал мне этот день отсрочки.