Алекса Кар – Его вредная покупка (страница 24)

— Поэтому ты пригласил меня на ужин? — ухмыляется он. — Так бы и сказал. Я-то подумал, что тут будет демонстрация новой прекрасной семьи…Кольцо, был уверен, что подаришь при мне и замуж ее позовешь. Не?

Ян качает головой.

— Значит все же более легкий, но дорогой способ выбрал? — уточняет отец.

Видно, что былая неизаинтересованность пропала из его глаз.

Я вся красная от гнева и смущения, как вареный рак. Хочется вилкой ему в руку воткнуть.

Он, словно читает мои мысли, поспешно хватает ее. Она в его руке порхает сейчас бабочкой, цепляя все овощи на своем пути и закидывая их в рот. Он даже не жует. Смотрит заискивающе на Яна и пытается просканировать его своим взглядом.

— Жанна, иди с Алисой в гостиную, поговорите о своем, девичьем. Мы к вам присоединимся через 15 минут, — выдает он сквозь зубы.

Мама быстро встает и беспрекословно идет в сторону выхода. Вот что значит послушная жена. Вышколил.

Но я не спешу.

— Нет, — качаю я головой, глядя на отца. — Ты же меня продаешь! Я хочу присутствовать. Я е живой товар! Вдруг продешевишь?!

Мой ненавистный взгляд совершенно не меняет дела. Он, как ест, так и продолжает. С нарастающим аппетитом.

Чтоб ты подавился и скончался прямо перед нами! Тогда все проблемы разом ушли бы.

— Иди в гостиную, — опережает меня Ян, сжимая мою руку под столом. — Тут ничего интересного не будет. Мужской короткий разговор. — Убеждает он меня.

— Меня, как козу продают и мне нельзя на аукционе присутствовать? — возмущаюсь я.

— Точно нужна тебе? — ухмыляется папаня, нарезая мясо ножом на своей тарелке. — Сегмузова такие цепляют. А тебя-то чего? Мазохист что ли?

— Смотри, а то мало ли в мясо яда тебе подсыпала! — не удерживаюсь я от ответной колкости, перед тем как покинуть помещение с гордо поднятой головой.

Глава 24

Мы сидим с мамой на диванчике, прижавшись друг к другу и вслушиваясь в короткие приглушенные фразы, доносящиеся до нас с кухни.

Разговаривать не хочется. Мы с ней по разные стороны баррикад. Это ощущается все сильнее с каждым разом. Она все более послушная, я все сильнее сопротивляюсь.

В конце концов я не выдерживаю напряженного накала и подкрадываюсь к двери, чтобы подслушать, о чем же они говорят.

— Лис… — говорит мама с укором, но я лишь отмахиваюсь от нее.

Не ее судьба решается, ей не так тяжело как мне. Ей не понять. Никогда. Она же не была на моем месте.

— Тебя не продавали! — рявкаю я ей и она поспешно отворачивается, пряча взгляд.

Так-то лучше. Я прислушиваюсь.

— …только так, — слышу голос отца. — По-другому, извини, ты солидный человек, я вижу, но мне нет профита.

Он что-то упрямо затирает Яну, убеждая его. В чем только?

Становится неудобно, что я так себя повела с мамой. В груди сдавливает от стыда.

Кошусь на блондинку с огромными голубыми глазами в темном платье, которая поджимая губы, следит за мной с тревогой.

Ее же всегда подавлял отец. Она, наверное, и жизни настоящей не знает. Чего я на нее срываюсь. Она такая же марионетка, как я.

— Прости, — шепчу я ей.

Женщина кивает, ее губы дрожат.

И я тут же забываю о ее существовании, возвращаясь к разговору за столом в кухне.

— … Не вешай мне на уши лапшу…Евгений Борисович, — узнаю твердый голос Яна, — не девственница. Замуж Сегмузов ее не возьмет. Хочешь дочь отдать в секс-рабыни? У него два борделя во владении. Туда ее передаст, как наиграется же.

По телу бегут мурашки. У Сегмузова бордели? Вот те на! Вот почему он так себя по-свински ведет. Вот почему, собирался меня изнасиловать. Он привычен к такому поведению!

И девственницу ясно, почему хотел…

Теперь мне к нему точно нельзя. Становится ясной моя возможная дальнейшая расплата.

Я понимаю, что боялась только Сегмузова, а это было только цветочками. Он же мог отдать меня на потеху своим друзьям…. Еще возможно, и отдаст…

Сглатываю подступивший к горлу ком. Не плакать. Взять себя в руки. Но огромный саднящий ком возвращается, не давая дышать.

— …долги мои закроет. А Алиса адаптируется, отработает и вернется, если ему неугодной станет…

Голос отца проникает прямо в душу, делая мое тело ватным. Не чувствую его.

В каком я состоянии буду, когда вернусь, козел? Ты об этом подумал? Разбитую вазу не привести в изначальный вид!

Ну за чтоооо он так со мной?

Я поворачиваюсь к матери и смотрю на нее огромными глазами полными боли. Хочется завыть от этой несправедливости. Отец хочет сбагрить меня какому-то мудаку, закрывая глаза на то, что он разорвет меня на куски, как только я окажусь в его лапах.

Моя единственная надежда Ян, который знает меня всего несколько дней. Да нафига я ему за такие деньги сдалась вообще? Никто нормальный не будет отдавать такие деньжищи за незнакомую девчонку, даже если ему понравился минет от нее. Он же может себе кучу таких, как я купить… Я прекрасно это понимаю и не надеюсь уже на счастливый хэппи энд в моем отношении.

Чертов козел.

Мои кулачки невольно сжимаются. Я прямо вижу, как беру в руки вазу и опускаю ему на голову.

— Сколько?

И этот вопрос Яна заставляет меня замереть. Они молчат.

"Ну же не томи! Миллион. Все знают ответ!"

Я напряжена, как струна. А Евгений не спешит с ответом, затягивая ответ, добавляя накала. Пока не выдает ужасное…

— Полтора…

"Да что ты городишь! Миллион! Какие полтора!" — я порываюсь вперед, чтобы заявить об этом, но вовремя спохватываюсь. Тогда мне уже дальнейшее подслушать не получится. А они меня скорее всего выгонят сразу же…

— Не хочешь, значит, по-хорошему? — вопросительный голос Яна.

Звучит более грубо и опасно, чем прежде.

Неужели он меня ему отдаст? Ну, конечно, отдаст. Чего я хотела, что он заплатит за меня все свои деньги и останется ни с чем?

Мне так страшно и плохо, что начинает тошнить.

«Пожалуйста, папочка, отдай ему меня за миллион. Ни о чем больше не попрошу никогда».

Я действительно готова броситься перед этим человеком на колени и умолять. Ползать и просить о пощаде. Человека, которого я ненавижу.

— Полмиллиона с меня требует Сегмузов, — поясняет со вздохом отец. — В качестве неустойки требует, если ему ее не верну. Она же сбежала. Она у тебя. Доказанный факт. Мне проще отдать ее ему, чем оставлять тебе. Понимаешь?

Все мое нутро опадает вниз. За что мне все это?

Я отступаю назад. Стоит ему только согласиться с отцом, как я сразу же рвану вон из дома и побегу в лес. Наплевать. Живой я этим козлам не дамся.

— Я даю тебе полмиллиона, а с Сегмузовым закрываю все ваши дела по неустойке. Он не будет иметь претензий к тебе. Последнее предложение. Либо договариваемся, либо прощаемся.

В голове шум, все кружится, что я невольно опираюсь о дверной косяк. Отец не согласится.

Думаю, если бы он хотя бы миллион ему за меня предложил, то тот бы подумал… А так.

— Все же мне не хочется с ним ругаться…