Алекса Хелл – Зона Д (страница 9)
– Передай Кайлу, что он может катиться в ад, – прохрипела, умирая от жажды и голода, сильнее чем от двух кровоточащих ран.
Вместо ответа послышался щелчок и лёгкий свист, затем боль. Бедро прострелило невыносимой болью, а эхо моего крика разлетелось во все стороны, но врезавшись в глухие стены, осыпалось на пол.
Закрыв глаза, зарыдала в голос. Реки слез стремительно понеслись по щекам, как и кровь по венам. Колени подогнулись и я рухнула вниз, повиснув на цепях. Одна из затекших рук не сразу дала понять о вывихе, а когда до мозга дошло было уже поздно. Второе бедро пробили насквозь, под волну оглушительного крика, вырвавшегося из меня вновь. Я кричала прямо в землю, которая мелькала перед глазами в моменты просвета зрения от темных пятен. Колени не доставали до пола и я болталась на цепях как сломанная кукла.
– Может хватит скулить? – волосы на затылке схватили с такой силой, что, казалось, кожа лица натянулась и начала рваться. Запрокинув мою голову назад, охотник с бородой оскалился в ожидании ответа, а затем скривился, осмотрев внимательней лицо залитое слезами и соплями. – Отвратительный вид. Хочешь так сдохнуть? В одиночестве, на коленях, залитой кровью и дерьмом в виде слюней, соплей и слез? И ради чего? Ради той, что ради себя и своего конченного возлюбленного ублюдка чуть не погубила мир? Ради той, чье очередное возраждение сулит миру концом света? – дернул меня так, что шея хрустнула и заглянул в глаза. – Согласись помочь не нам, а миру. Тысячам детей, младенцам, матерям и отцам, старикам. Они все хотят жить, а не пойти на корм тварям, которых выпустила и не дай бог выпустит еще, твоя подружка. Она тебе хоть раз говорила о том, что слышит голос, манящий и зовущий ее во тьму? Говорила, что помнит свои прежнии жизни? А то, что она и Сайлас сделали с тобой и Дереком? Ммм? Чудовище, за которое ты готова умереть, не упомянула о том, что именно она разлучила вас в прошлой жизни? Она вырвала его сердце и сожрала на твоих глазах, но мы оказались рядом и спасли его. Парня чудом удалось вернуть к жизни. Вы могли бы быть вместе в этой жизни. Останься ты человеком, Дерек бы получил шанс на жизнь с тобой, но… Твоя подружка вновь вмешалась и повергла мир в хаос, а ваши с Дереком пути развела. Подумай на досуге, ради кого ты собралась отдать жизнь. Если, – отпустил мою голову, обессилено рухнувшую на грудь. – Если, конечно, не сдохнешь до того, как одумаешься.
Дверь с грохотом закрылась. Я жмурилась с такой силой, что казалось напряженными веками, вдавлю глаза в череп. Распахнув рот, единственное, что я могла сделать так это закричать. Я выпускала все, что было на душе и в теле. Непередаваемую боль. Я кричала так, словно на моих глазах умер близкий человек или я сама, сдирая горло в кровь. Голос пропал, оставив лишь свист и хрипение. А затем все резко исчезло на последнем выдохе, что покинул мое тело.
Она не могла. Даже если все, так как и говорят, даже если Амика пыталась или пытается уничтожить мир, она не могла не сказать об этом мне. Мы с ней не просто подруги. Между нами связь. Похожая на ту, что я ощутила впервые увидев Дерека. Мы с ней словно половинки одного целого. Она не могла скрыть от меня столь важную деталь, как подготовку к уничтожению мира. Да, подруга говорила о том, что боится своей темной стороны, но… Это часто используемое выражение. Многие боятся своей темной стороны и даже слышат голос, толкающий на те или иные поступки. Она бы сказала… В шутку или намеком, но сказала бы о том, что помнит или видит странные события прошлого. Да. Сказала бы. Уверена.
Впившись обломанным ногтем в землю, начала чертить узоры. Это все, на что мне хватало сил. Я очнулась на земле, без удерживающих мое тело цепей, но с ужасной болью в каждой его клеточке. Сил пошевелиться не было от слова совсем. Каждая попытка простреливала в бедра или плечи, заставляя скулить и задыхаться от боли. Единственное, что я могла – загонять грязь под ноготь и моргать.
Лежать на холодной твердой земле было неприятно. Щеку я отлежала уже давно, но повернуться с бока на спину или на живот не могла. Раны затягивались, насколько могла судить, по лёгкой, еле заметной щекотке на повреждённых участках, но мучительно долго. Кожу лица неприятно стягивало от высохших слез, волосы перекрывали вид почти на всю камеру, а жажда убивала. Как же хотелось пить… не говоря о желание съесть хоть что-то. Или кого-то… Скорее всего, я сдохну не от ран, а от обезвоживания. Да…
Палец перед глазами дрогнул. Я нарисовала чертово сердечко. Долбанное, мать его сердечко. Ярость придала сил и я с остервенением впилась в рисунок и стёрла его, оставив борозды от ногтей. Кожа рук была грязной, но я не могла её ни отмыть, ни сменить на чешую. Дело было не в верёвке, которой я была связана в той хижине. Что-то другое мешало, но я не знала что именно.
В лаборатории я изучала себя. Делать было особо нечего и я тестировала своё тело и кожу, каждый раз как Амику уводили к её отцу. Раны заживали быстро, сломанный мизинец на ноге чуть дольше, но в итоге и он восстановился. Причинять себе боль самостоятельно было сложно. Мне даже не удалось сломать палец с первой попытки, так как боялась, не понимала куда и как его дернуть, трусливо отсрочивала время, но в итоге смогла побороть себя, так как хотела узнать свои возможности. Почему же не получалось исцелиться в долбанной камере охотников? Хороший вопрос. У меня была парочка вариантов. Голод или волшебные штучки. В памяти вспыхнули слова одного из них.
Мясо. Жрать. Голод. Слишком сильный. Мысли пульсировали в голове, помогая импульсами подтолкнуть меня к действиям. Приподнявшись на локтях, взвыла от боли в плечах, но не сдалась. Жрать. Я хотела жрать и знала где получить мясо. До крови закусив щеку изнутри, начала перебирать локтями и подтаскивать своё тело к двери. Впервые три метра казались непреодолимой дистанцией. Я ощущала себя чертовым горизонтальным альпинистом. Вбивала в землю не острые крючья, а локти, но двигалась. Ноги я волочила за собой, так как любая попытка подключить их к работе, отдавала моим приглушенным вскриком.
Не знала сколько ушло времени, но когда рухнула возле двери, победно улыбнулась окровавлеными губами. Щека не выдержала напора и зубы прокусили собственную плоть, но было плевать. В голове набатом пульсировало лишь желание утолить голод. Приглушённое шипение Чешуйки единственное, что поддерживало меня. Знала, что она рядом и чувствовала, что слаба. Но мы это исправим.
Я уснула. В ожидании доставки мяса, вырубилась прямо на посту. Если бы не смех донëсщийся из-за двери, упустила бы шанс. Приняв удобное положение, замерла словно змея в траве и ждала, когда повернётся ключ в замке.
– Ты как ребёнок, Бен. Хватит ржать. Нам нужно сломать эту сучку. Кайл ненавидит ждать, а она оказалась…
Дверь распахнулась, как и моя пасть. На удивление я оказалась быстрой. Перед глазами была нога охотника, но я видела лишь мясо. Обхватив голень, впилась в неё клыками. Раздался крик боли, а эффект неожиданности сыграл мне на руку. Парень дёрнул ногой в попытке скинуть меня, но я дёрнула его в ответ, крепко удерживая добычу в пасти. Охотник рухнул. Воспользовавшись моментом, не обращая внимание на мат льющийся из второго мужчины, отпустила жертву и, быстро задрав штанину, вновь впилась в ногу. Я выгрызала свою силу, мясо и исцеление с кости того, кто удерживал меня в заточении и позволял страдать. Жевать не успевала, просто заглатывала пищу для змеи.
– Сука! – удар в бок.
Я зашипела и дёрнулась, обернувшись на напавшего. Он отшатнулся, а я поняла, что уже была не собой, а полностью обернулась змей. Сила потекла по всему телу и я взревела. Вильнув хвостом, успела сбить массивной конечностью ублюдка с ног. Обвив его тело, чтобы не мешал, резко повернула морду, отражение которой увидела в испуганном взгляде охотника напротив и, разинув пасть, издала рёв. Не знала, что змеи могут так, но и плевать. Дернув мордой, врезала ей прямо в череп парня. Его голова рухнула на землю, а я, сдавив хвостом второго охотника посильнее, распахнула пасть и повинуясь голоду набросилась на бедро перед глазами. Там было больше мяса, больше силы.
Помимо мычания где-то позади, послышались быстрые шаги и крики, но я была слишком поглощена добычей, пока не раздался его голос.
– Мел, отпусти его! – Дерек гаркнул так, что я дёрнулась.
Подняв морду, уставилась на лицо, которое помнила до мельчайших подробностей. Перед глазами вспыхнули воспоминания того, как я нежно гладила скулы и покрывала поцелуями его щеки и подбородок.
– Посмотри на себя, чудовище.
Дерек стоял в коридоре и прожигал меня взглядом в то время как его напарники оттаскивали от меня друга. Взгляд упал на растерзанную ногу парня. Вид был просто ужасный, но…
– Они сами виноваты, – прошелестела, бегло опустив взгляд вниз. Я уже была собой и имела руки, ноги, голос и чувства, помимо жажды. – Нельзя так поступать с живым человеком. Запирать, морить голодом, заставлять страдать, – хотела объясниться, даже ощутила вину.