Алекса Хелл – Зона Д (страница 5)

Нашу шестёрку провели по коридору мимо огромной столовой, позволив оценить новую локацию. Она была размером с холл, в котором мы выслушивали речи тюремщиков. Безжизненной, пустой и холодной. Весьма странно, что под нее вообще отвели место с учётом того, что кушать нам не положено. Трижды в день так точно. Серость полов, стен и блестящей линии раздачи слегка разбавляли круглые столы и стулья. Столешницы и каркас были окрашены в белый цвет, а металлические ножки в красный. Возможно, когда-нибудь правила пересмотрят и тем, кто придёт после нас, позволят наполнить серые стены жизнью и ароматом еды.

Повернув в другой коридор и, преодолев несколько преград в виде решёток, разрезающих очередной тоннель на несколько частей, мы оказались перед двойной металлической дверью больше походящей на врата в другое измерение.

Двое охранников, сопровождающих нас, синхронно приложили пластиковые карточки к панелям, расположенным по обе стороны от двери. Куски металла стали разъезжаться в стороны будто дверцы лифта, а я задержала дыхание.

– Ну же. Смелее, – Томас подтолкнул меня вперёд.

Он так и удерживал меня рядом с собой и как только проход открылся, схватил меня за запястье и потащил вперёд. Я даже не вырывалась, так как всё внимание было приковано к очередной клетке. Она находилась в центре огромного зала и походила не на ринг, не на арену, а жертвенный алтарь. Воображение живо нарисовало реки крови, стекающие с краёв прямо на пол.

– Как тебе? Хороша? – краем уха слышала восторженный лепет учредителя, но не ответила продолжая осматриваться.

Зал был круглый. Огромный бетонный серый шар запер в себе боксёрский квадратный ринг, но вместо канатов, границы очерчивали прутья. Здоровенная клетка служила защитным куполом и лишала возможности выбраться из нее.

В голове снова ожил образ того, как меня, словно куклу, вкладывают в одну коробку, затем другую, а следом и в третью. Выхода нет и не будет. Бои до последнего вздоха одного из участников. Без права на ошибку, жалость, спасение во время боя и надежду на то, что всё это сон.

– Просторная и крепкая. Мы ее испытали. Вот здесь вход, – Томас так и трещал без умолку, а я обводила взглядом ринг.

Полутьма. Видно клетку и стены помещения. Ряды скамеек полукругом для местных зрителей, как поняла.

Пол ринга чёрный, матовый, покрытый пятнами, количество которых будет только расти. Кровь, мех, внутренности, когти и клыки. Ринг впитает в себя всё. Стены из толстых прутьев, сваренных в единую сеть, очерчивали границы и воняли железом. Холодные, мёртвые, прочные. Над крышкой металлического гроба свисали прожекторы и лампы разных форм и размеров. Маленькие камеры опутывали стены решётки словно плющ. Они были везде. На стенах, в углах. Над потолком и практически на полу. Внутри клетки и снаружи. Везде. Высота купола метров десять, ширина достаточная для того, чтобы убежать, но не выжить.

– Ну что, моя Звёздочка, – Томас обвел пространство рукой. – Красиво, правда?

Бровь дёрнулась, ответа он не получил. Пантера внутри меня затаилась и, судя по всему, осматривалась как и я.

Бедняга… Наверняка она пожалела о том, что каким-то образом оказалась со мной в связке. Могла бы сбежала, но… Мы обе взаперти. Я её тюрьма, а пространство вокруг меня – моя.

– Нам нужно всё проверить. Подобрать лучшие ракурсы, – обратился к паре мужчин, которых я даже не заметила. Они возились с проводами возле клетки. – Должна быть видна каждая капля крови. Каждый оскал. Каждый рёв, рычание и крик необходимо записать, ребята, – отдавал приказы, а затем повернулся ко мне с улыбкой восторженного ребёнка. – Зайди внутрь. Хочу посмотреть как ты будешь выглядеть в кадре.

Я встретилась с Томасом взглядом. Его лучистый карий, против моего небесного. Он не приказывал, но и не просил. Сообщил, что сделать для того, чтобы не получить пулю в лоб. Только и всего.

Кивнув, обернулась на Криса с Тимом. Парни стояли в паре шагах от меня, словно гранитные статуи в одинаково напряжённых позах, сложа руки на груди. Мои друзья и опора. Тим еле заметно кивнул, говоря о том, что рядом. Крис не двигался, но передал взглядом всё, что было мне необходимо. Он рядом.

Сделав глубокий вдох, прикрыла на миг глаза.

Ладно. Человеком я была, тварью, животным и монстром тоже. Цирковой зверюшкой еще нет. Непозволительное упущение с моей стороны.

Распахнув глаза, обратила все внимание на Томаса. Он заботливо указал мне рукой направление и я пошла. Шаг. Второй. Третий – более уверенный и широкий. Прутья толщиной с мое запястье, были холоднее чем я представляла. Чирканув по ним кончиками пальцев, осмотрела весь периметр и уперлась взглядом в металлический сетчатый пласт, поднимающийся вверх с тихим гудением подъемного механизма. Такую воротину не выбить человеку, как и голодному, ослабленному зверю. Как хорошо всë продумали… Молодцы.

Оказавшись на границе ринга, опустила взгляд под ноги. Кроксы уткнулись носками прямо в линию разделяющую тюрьму и песочницу, в которой мне предстоит играть не в куличики, а со смертью.

– Двигайся медленно. Хочу поймать лучший ракурс, чтобы показать тебя с лучшей стороны. Весь мир будет следить за трансляцией и ловить каждое твое движение, Звездочка.

Пантера зарычала, в то время как я, стиснув зубы, наконец, перешагнула черту и вошла в очередную клетку.

Скорее всего вы задаетесь вопросом, почему я не делюсь с вами тонной своих переживаний, страданий и душевной боли по поводу череды неудач за последнии годы. Возможно, кто-то уже понял или догадался, но их просто не было как таковых. Мне не нравилось быть в клетке, видеть обращение к себе подобным, подчиняться. Я злилась, ненавидела, желала убить, сбежать, освободиться, защитить, найти, вернуть, но… Сидеть и ныть, глотать сопли, переживать свои эмоции и чувства наедине с самой собой мне не хотелось. Хладнокровие? Низкая эмоциональная чувствительность? Черт его знает. Мне просто не нравилось быть взаперти, я просто хотела вырваться на свободу, просто желала разорвать всех вокруг в клочья. Просто…

Томас просил меня замереть, сделать шаг влево, вправо, взад, вперед, покрутиться вокруг своей оси, поднять руку, повернуть голову, подпрыгнуть, лечь, сесть, распустить волосы, собрать в хвост и еще с десяток “а теперь давай…”. Я послушно выполняла приказы и ждала. Знала, чувствовала и,наконец, услышала желаемое.

– Обернись, пожалуйста, в пантеру, – прочистив горло, не особо уверенно попросил Томас.

Мне хотелось этого. Чего скрывать? Сила, грация, мощь. Желание размять лапы и шею, покрытые мехом, было велико. Подумать не могла, что настолько срастусь со свой второй половиной, но это произошло. Она прекрасна и совсем не ужасна. Своенравна. Всегда делится своими ощущениями и выказывает недовольство или опасение рычанием. Я научилась понимать пантеру без слов. В тишине и спокойствие она тихо посапывает если прислушаться. Когда мы на пару пытаемся пережить бой или тестирование, она рычит и ревет. Недовольство выражает фырканьем, а удовольствие урчанием. Последнее, к сожалению, бывало не часто, так как кроме долбанных держаний за руки, которые приходилось выкручивать каждый раз, ради того, чтобы коснуться друг друга, мы с Крисом ничего не могли получить.

– Амика! Ошейник, – голос Криса долетел до меня до того, как я лишилась башки, позабыв об удавке на шее.

Бросив на спасителя взгляд, дёрнула уголком губ наткнувшись на его недовольное моей тупостью выражение лица.

– Прости. Забыл, – поджав губы, Томас кивнул охраннику в мою сторону, а затем взглянул на меня. – Правда извини. Задумался.

Я прищурилась, всматриваясь в его карие глаза. Пухляш выглядел искреннем, отчего добился от меня кивка. Если уж я позабыла о том, что на мне взрывчатка, чего ждать от того, кто не особо много потеряет, в случае еë детонации. Один из надзирателей подошёл решётке и молча, крутанув указательным пальцем, потребовал развернуться к нему спиной. Сделав как велено, затаила дыхание. Лишь после оглушительного в повисшей тишине щелчка, я ощутила свободу и вдохнула полной грудью, лишившись удавки. Размяв шею, направилась в центр клетки и на ходу призвала помощницу.

“Давай разомнемся”

Ответом послужила волна вибрации по всему телу. Каждый сантиметр костей, мышц и кожи пришел в движение. Шаг. Я стала чуть выше. Второй. Ощутила тяжесть, прилив сил и увеличенные вдвое габариты. Третий. Почувствовала, как ломается позвоночник, для того, чтобы перекроется в хребет и рухнула на передние лапы. Четвёртый и пятый. Тряхнула головой и, задрав морду, взревела, выпустив наружу волну ненависти и жажду свободы.

– Как же ты красива… – навострила уши и резко повернулась в сторону Томаса. – Ты лучшее из последствий апокалипсиса, моя Звёздочка, – приложив к губам сложенные вместе, будто в молитве, ладошки, с благоговением прошептал не отрывая от меня взгляда.

Я лишь фыркнула в ответ и плюхнулась на пушистый зад, начав медленно вилять хвостом. Зрение было чётким как кино в HD качестве, вонь металла смешанная с потом охранников и Томаса могла бы вызвать тошноту, но я держалась за него. За аромат дымка, возле костра в ночном, наполненном свежим воздухом лесу. Моя усатая щека дёрнулась в ухмылке, в ответ на полученную сексуальную. Крис блуждал по мне взглядом, передавая всю гордость и восторг от того, что я совладала со своим зверем.