Алекса Хелл – Ама зона. Его мир (страница 19)
Медленно и аккуратно, боясь спугнуть момент, запустил одну руку в её волосы, начав медленно гладить, а вторую положил на спину и притянул к себе ещё ближе, хотя, казалось, уже некуда. Пришлось закрыть глаза. Внешне я был невозмутим, но внутри… там разверзся ад. Меня швыряло от удовольствия и спокойствия до паники и пожирающего страха. Было и правда страшно. До трясучки страшно, проснуться и понять, что всё это лишь сон. Она в моих руках, её аромат в моих лёгких, её тело, вплотную прижатое к моему. Чем крепче я вдавливал Бейру в себя, чем глубже дышал, тем легче паника и отступала, уступая место пониманию, что она реальна. Она здесь. Рядом.
Я считал каждый её вдох, скользил взглядом по видимым участкам тела и ласкал их взглядом, не пропуская ни одного шрама. Не верилось в то, что она открылась мне. Я явно оказался рядом в какой-то морально тяжелый для неё момент, отчего получил почти всё, чего желал. Её «не уходи», слезы, которые я думал, не входят в её комплектацию Защитницы и последнее…она назвала меня своей слабостью. Робко, нехотя, но назвала. Знаю, что у неё это вырвалось, отчего было ещё ценней. Это не сыграть. У неё ко мне есть чувства и даже сильнее, чем я думал. Она постоянно находится в режиме войны. Воюет не только с внешним миром, но и с самой собой. Боюсь представить, насколько она выжата…как измотана.
Я знал цену нашего сближения. Знал, что она рядом временно, лишь до её возвращения домой. До начала войны. До того момента, когда она снова наденет маску и меня будут ждать не объятия, а стрелы или копье.
Я умирал от этого. Разрушался медленно, мучительно и безвозвратно. Кислорода не хватало, сердце колотилось, будто пытаясь пробить рёбра и убежать, каждый раз, как я представлял момент конца. Момент, когда Бейра уйдет.
Слова Бейры не выходили у меня из головы и, дождавшись, когда её дыхание станет глубже, ровнее, когда пальцы на моей груди расслабились, я медленно, по миллиметру, высвободился. Прикрыв малышку одеялом, чтобы не замерзла, пока меня нет, поднялся и бесшумно выбрался в коридор.
Прислонившись спиной к стене, сполз на пол и уставился на вытянутые перед собой дрожащие руки. Результат страха, явившегося из той самой бездны, что зияет внутри меня. Я еле вытащил телефон. Пальцы не слушались, скользили по экрану и не могли найти нужный контакт.
Наконец, справившись с дрожью, ткнул на нужное имя и начал слушать гудки, прикрыв глаза.
- Итан, - прохрипел, ощущая как сильно хочу пить.
- Саргон? Что стряслось?
- Она... - выдохнул, проведя ладонью по лицу и чувствуя, что схожу с ума. - Она открылась мне. Хочет быть со мной, но только до возвращения на свой зелёный остров.
Тишина в трубке. Потом шумный выдох, шорох.
- Начало хорошее, а вот концовка - дерьмо, - я нервно усмехнулся, соглашаясь.
- Я сдохну, Итан. Физически не могу дышать, когда думаю о том, что она уйдёт, что у нас так мало времени, - шептал другу. - Что каждое касание, каждый взгляд будто отсчёт до момента взрыва, который разорвет меня на ошмётки. И я... я не могу это остановить.
- Саргон, послушай…
- Нет, - сжал кулак до хруста костей. - Она скрывает что-то. Я чувствую это нутром. Это не просто долг. Не просто клятва Колыбели. Кто-то держит её на коротком поводке. Кто-то ей угрожает. Держит в плену её сестру, ребёнка, друга, любимую зверушку, да кого угодно, и заставляет воевать, заставляет рисковать жизнью. Я уверен тут что-то большее, чем желание спасти ебучий лес и речки. У кого-то есть рычаг давления на неё, а если так, я обязан узнать, у кого и уничтожить.
- Что ты задумал? - Итан и так знал ответ, но хотел, чтобы я сказал это вслух, и, возможно, одумался, но не в этот раз.
- Займусь тем, что умею лучше всего, - голос стал никаким. Мёртвым. - Пойду в загон к пленным и вытащу всё, что они знают. Выкручу им кости, выпущу кишки, заставлю говорить. Я найду того, кто решил, что мою Дикарку можно использовать, а нас с ней разлучить.
- Саргон… если… Как ты…
- Пока она рядом, я не сорвусь. У меня есть ради чего держаться.
- Хорошо. Я не имею желания вновь запирать тебя и ждать, пока ты придешь в себя и вспомнишь о том, что человек.
Я проигнорировал его замечание, слегка скривившись.
- Придёшь ко мне утром, идет? Займи её и не оставляй одну ни на секунду. Покажи приставку, чёртовы сериалы, что угодно, но не дай ей исчезнуть и не болтай лишнего. Не хочу, чтобы она узнала о том, что я следил за ней почти всю её жизнь.
- Сделаю, - тихо отозвался. - Буду рано утром.
Связь оборвалась. Я просидел на полу ещё какое-то время, упорно растирая лицо, дабы подготовить его к маске, которую обязан буду снова надеть. Кожа горела, а в голове было лишь одно «найти и уничтожить любого, кто может стоять между нами». Противное тиканье, запущенного до открытия прохода между нашими мирами, таймера, распалял злость и бил по вискам, но я старался игнорировать его. Если я не найду поводок, на который, скорее всего, посадили Бейру, я потеряю её. А это недопустимо. Я останусь совсем один в доме, который построил для призрака, а она, если верить её словам, объятиям, поцелуям и взглядам окажется в своём мире и будет ждать чудовище, которым я стану, если потеряю надежду на наше долго и счастливо. Это не переживет никто. Ни она. Ни я. Ни наши чертовы миры, которые мы ненавидим, но будем проливать за них кровь.
Поднявшись на ноги, тихо вернулся в комнату и, не став мешать сну малышки, просто обнял её сзади и, зарывшись носом в её волосы, закрыл глаза и растворился. В ней. В нашем моменте.
Когда я проснулся, серый, разбавленный свет, просачивающийся сквозь панорамные окна, ложился на пол бледными полосами. Дом дышал тишиной, а я уже стоял у края кровати, глядя на неё. Бейра спала, свернувшись калачиком, одна рука сжимала край одеяла, другая лежала на пустой подушке там, где должен был быть я. Воздух, даже, кажется, я сам, пропитались её ароматом и едва ли хотел отпускать меня. Насколько же она вымотана, что спит, не замечая моего движения вокруг неё и шорохов… Когда мы были в джунглях, она просыпалась от едва уловимого шороха зверей и хваталась за копьё, а сейчас… либо доверяла мне свой сон, либо устала так, что сил реагировать на что-то уже не было.
Я быстро оделся. Обычный комплект: чёрная футболка, брюки, ремень с ножом и кобурой. На тумбочке оставил записку, написанную еще до восхода солнца. Почерк был ровным, но пальцы ныли от напряжения, пока я сжимал ручку так, будто она могла выскользнуть и унести с собой последние крохи контроля, но я всё же оставил послание.
Я добавил последнее слово хоть и не привык просить, но с Бейрой по-другому не мог. Подхватив записку, переложил её на подушку. Туда, где она увидит её, как только откроет глаза.
Если она узнает о том, что я собрался сделать, надеюсь, сможет понять этот вынужденный шаг во тьму, ради того, чтобы потом вернуться к свету и не терять его. Никогда.
Ужасно хотелось коснуться нежной кожи перед уходом, но я сжал кулаки и лишь сохранил в себе её образ. Нежная, красивая, сладко спящая в моей постели. Черт, я думал, что невозможно испытывать такие чувства к женщине, не занимаясь с ней сексом, но, оказывается, можно. Если бы не вечно встающий в её присутствии член, я бы даже решил, что рядом с Бейрой и вовсе можно обойтись без него.
Да… и такое бывало, заплывало в мои мысли, но изредка. Я до скрежета зубов мечтал оказаться внутри неё. Не только в сердце, но и в ней самой. Желал увидеть блеск её глаз и приоткрытые губы во время того, как буду входить в неё, выбивая стоны и крики. Хотел стать с ней ещё ближе, завладеть полностью, заполнить собой и не отпускать. Никогда. Надеюсь, когда-нибудь она будет готова и подпустит меня ближе, а пока… ценю каждый миг, дарованный нам судьбой, и живу.
Бесшумно покинув комнату, спустился по лестнице и уловил гул кофемашины. На кухне, облокотившись о столешницу, стоял Итан и зевал так заразительно, что эта хрень передалась и мне.
Пока я приближался к другу, внимательно смотрел на его профиль, вспомнив вопрос Дикарки. «Уверен в нём?». Она так внимательно смотрела на меня, пока ждала ответа, но я был честен. Да. Я доверял парню, стоящему на нашей с Бейрой кухне. Я доверял ему самое ценное, что у меня было. Её. Мы делили с ним слишком много дерьма на двоих с детства и продолжаем каждый день. Слепого доверия нет. Я знаю, что предать может каждый, но хочу верить в то, что мы с ним исключение из правил. Итан единственный, не считая Бейры, кто видел мою тьму и не скривил лицо в отвращении. Он не отвернулся, не ушёл, не говорил, что я бездушная тварь. Он стойко принял её как мою часть и даже более того, спасал десятки раз, когда я терялся. Когда меня погребало под чужими криками боли, вонью крови, рвоты и дерьма. Когда я переставал видеть грань и начинал убивать за любой косой взгляд или чих во время собраний.