Алекс Войтенко – Там за горизонтом (страница 37)

Из-за чего, получился довольно громкий скандал.

— Как вы не понимаете? Во-первых, мой самолет не предназначен для перевозки груза, в том числе и оружия. А во, вторых, стоит моему второму пилоту понять, что я связался с вами, как он тут же откажется от полета. Мало того, об этом сразу же станет известно в иммигрантских кругах, и не только там, как вы думаете, долго после этого проживу я, и следом за мною вы? Заметьте, регистрация отправляющихся в Алжир пассажиров, на моем самолете, делалась вашими людьми без принуждения с моей стороны. Долго полиция будет искать того, кто все это организовал, после того, как арестуют меня?

— А, как же тогда: «Партия сказала — надо, комсомол ответил — есть!» — В голосе представителя Москвы, послышалась сталь.

— То есть, вы хотите принести меня в жертву?

— Почему сразу в жертву. Ведь вы же говорили, что при необходимости, можно совершить этот перелет, с промежуточной посадкой скажем на Майорке. Нас это вполне устраивает. Второй пилот в этом случае не нужен. Загрузиться оружием предполагается тоже не здесь, а на побережье, там есть небольшой аэродром горючее можно доставить туда наземным транспортом.

— И что пятьсот килограммов оружия, то есть самое многое два ящика винтовок, и кое какой боезапас помогут совершить революцию в Алжире?

— Какие, пятьсот килограмм? Не говорите ерунды! К отправке приготовлено двести винтовок, пара пулеметов и…

Я расхохотался так оглушительно, что мой собеседник заткнулся на полуслове.

— Что в этом смешного? — Воскликнул он, когда я слегка успокоился.

— Да все. От начала и до конца. Начнем с того, что грузоподъемность моего самолета пятьсот килограммов. То есть он рассчитан на перевозку четверых взрослых пассажиров и небольшого багажа. Или же ребенка вместо него. Какие, к черту двести винтовок и пулемет? Да самолет просто сложится прямо на месте, едва вы попытаетесь загрузить хотя бы половину из сказанного. А перевозить все это в несколько рейсов, с промежуточной посадкой, значит мозолить глаза береговой охране. И в один прекрасный момент, они могут потребовать, по радио, моей посадки для досмотра. А если я откажусь, то просто расстреляют прямо в воздухе, не проще ли нанять пароходик, всяко быстрее выйдет.

Мужчина удивленно взглянул на меня и замолчал, похоже до него наконец, что-то начало доходить. Бросив:

— Мы подумаем над этим вопросом, и сообщим свое решение. — Он поднялся со своего места и ушел.

Через три дня, я вновь встретился с представителем Коминтерна. На этот раз с его стороны, прозвучало требование, о доставке на побережье Алжира пятерых мужчин и личного багажа, массой около ста пятидесяти килограммов. Теоретически, это вполне укладывалось в максимальную грузоподъемность, при условии, что я буду находиться в воздухе, без второго пилота. Но для этого, требовалась дополнительная посадка где-то на промежуточном аэродроме, и, хотя бы двухчасовой отдых. Все это было сразу же мною озвучено.

В этот раз Коминтерновцы, подготовились более основательно. Тотчас, на развернутой карте была показана точка, промежуточного аэродрома, на острове Менорка. И мне были выданы опознавательные коды, для точного целеуказания, связи с диспетчером, и получения разрешения на посадку. Там, самолет должны были дозаправить горючим, мы могли перекусить и слегка передохнуть, после чего вновь поднявшись в небо отправиться в Алжир. Такой подход к делу, мне понравился гораздо больше. И уже на следующий день мой самолет поднялся в воздух. Среди моих пассажиров на этот раз оказался основатель и первый Генеральный секретарь организации «Североафриканская звезда», Ахмед Мессали Хадж. Именно он и должен был поднять восстание, или что там было задумано, в Алжире. Этот эпизод истории в прошлом прошел мимо меня, я как-то не слишком интересовался французскими колониальными владениями в Африке. Поэтому даже не слышал о том, что там, кто-то, за что-то боролся. Впрочем, и сейчас это было мне не особенно интересно, я должен был только что доставить пассажира туда, и забыть об этом.

Полет туда и обратно прошел вполне нормально. Правда, как оказалось, на обратный перелет, договоренности с промежуточной посадкой не оказалось, но честно говоря, я предвидел нечто подобное, поэтому еще находясь в Алжире, взял трех пассажиров до Пальмы, оттуда почту в Барселону, и еще четверых пассажиров в Марсель. В итоге я сработал можно сказать даже с неплохой прибылью.

Следующие пару месяцев была тишина и меня никуда не привлекали. В начале июня 1926 года мой напарник перекупался в холодном море и слег с воспалением легких в местную больницу и мне некоторое время, пришлось летать одному. В одном из таких перелетов, я попал в Париж, и там пришлось встретиться с представителями Организации. И беседа с ними меня честно говоря несколько ошеломила. Во-первых, меня поздравили с присвоением очередного воинского звания. Теперь согласно приказа я находился в звании старшего лейтенанта РККА. Выезжал я, сюда будучи курсантом школы милиции, теперь оказывается стал командиром, Красной Армии. Вторая новость ошеломила еще больше. Меня отзывали на Родину, в Советский Союз, якобы из-за того, что в моем здесь пребывании нет нужды, а о том, чем я буду заниматься на Родине, несколько туманно обещали, что для меня намечается должность инструктора по летному мастерству, в авиационном училище. Похоже, что в Коминтерне решили, что будет гораздо интереснее продать мой самолет, а деньги запустить на очередную акцию. Заодно избавиться и от не слишком лояльного партнера.

Разумеется, я постарался выразить огромную радость, скорому возвращению домой. Хотя в душе совершенно не верил ни единому слову, или обещанию, высказанному в отношении меня. Но похоже моя радость была принята одобрительно. Мне дали неделю на то, чтобы свернуть здесь все дела, продать самолет, а вырученные деньги, перевести на счет местной организации Коминтерна. Для всего этого мне выделялся помощник, который с этого дня, якобы для моей же собственной безопасности, должен был повсюду меня сопровождать.

— Вы, же будете иметь дело с огромными деньгами. Вот для того, чтобы обеспечить, вашу безопасность, мы и выделяем в качестве поддржки, нашего представителя.

Я согласился с этим и сказал, что покупателя на самолет, найти проще простого, добавив, что совсем недавно этим интересовались бывшие русские пилоты, живущие в Марселе. Совсем недавно они организовали, что-то вроде небольшого товарищества, и собирались заняться авиаперевозками. Разумеется, полную стоимость из-за срочности взять не получится, но скажем тысяч сорок франков вполне. Плюс у меня на счетах, тоже имеются некоторые сбережения.

Одним словом, мне дали добро, и уже через три дня, получив все необходимые инструкции, я вылетел вместе со своим сопровождающим в Марсель. В течении всего полета, размышлял о том, как избавиться от своего попутчика. То, что он при необходимости сделает тоже самое в отношении меня, не было никаких сомнений, я прекрасно понимал, зачем его пристаили ко мне. Да и просто в борьбе с ним, один на один, я тоже оказывался в явном проигрыше, тем более, что встречался с ним несколько раньше и видел его подготовку. Даже в какой-то момент полета, подумал о том, что, наверное, проще всего было бы покинуть самолет, и выпрыгнуть из него с парашютом, тем более, что у Юнкерса была фактически открытая кабина, а мой пассажир находился в пассажирском салоне. И сделать это было проще простого. И единственное, что меня остановило, так это то, что мне было жалко терять самолет. Я все-таки надеялся на то, что смогу как-то отвязаться от него и перелететь, в другой регион, а возможно и континент, и постараться спрятаться как можно глубже.

В Марсель мы прибыли поздно вечером. Подошедшему механику, я бросил: — «Как всегда». По нашей договоренности это означало проверку всех систем самолета, и его полную заправку. На вопрос моего попутчика, пояснил, что проверить самолет после посадки обычное явление. И тот вроде бы успокоился. Оседлал свой мотоцикл, предложил сопровождающему меня мужчине занять место позади меня. Судя по его глазам, он даже не подозревал о наличии у меня этого мотоцикла. Всю дорогу, мой пассажир, перекрикивая шум мотора интересовался техничесими характеристиками мотоцикла и похоже очень хотел попробовать себя в деле. И стоило нам только остановиться, как он тут же попросил меня дать ему прокатиться на нем.

Я, пожав плечами, сказал.

— Да, ради бога, только не гони сильно. Мотоцикл с норовом, можно не удержаться.

— Я опытный ездок, — ответил парень. — Правда до сих пор катался на «Индиане», но думаю, что справлюсь и с «Гелиосом».

Я пожал плечами, и уступил ему место за рулем. Сам отошел в сторону, и присев на лавочку закурил, глядя на то, куда он поедет. В общем-то ничего особенного в моем мотоцикле не было, обычный велосипед с моторчиком, как, это будет считаться в будущем, разница была разве, что в том, что моторчик, выдавал семь лошадиных сил, ну и были кое-какие нюансы в управления, несколько отличные от того же «Индиана», заключающиеся разве что в том, что тормоз имелся только на заднем колесе, и поэтому тормозить можно было только ногой. Причем педаль располагалась справа, а у того же Индиана слева. Ну и, пожалуй, самым главным нюансом было то, что у мотоцикла полностью отсутствовали любые амортизаторы. Из-за этого он был несколько жестковат, и требовалось дополнительное усилие, чтобы удерживать руль, и была некоторая опасность выскочить с дороги налетев, на какой-нибудь камешек. Впрочем, мотоцикл классифицируется даже сейчас, как спортивный, поэтому отсутствие подвески для сегодняшнего дня, вполне объяснимо.