Алекс Войтенко – Подкидыш (страница 10)

И я в сопровождении старшины, отправился исполнять предписание. В первую очередь, мы вышли на стоянку, где я вновь оказался за рулем, а старшина, показал мне бокс, который был закреплен за, теперь уже моим автомобилем. И после того, как я его туда поставил, мы отправились в казарму. Оказалось, что казарма нашей роты находится под самой крышей, пятиэтажного здания. Для спальных помещений роты было выделено четыре довольно просторных комнаты, по одной на каждый взвод. Честно говоря, количество коек меня удивило. Оно никак не согласовывалось с ротным составом. Впрочем, спрашивать я не стал. Решив, если что меня просветят. Просто вспомнил как командир обозначил задачи нашей войсковой части, и подумал, что излишнее любопытстве здесь может сильно повредить здоровью.

Кроме этих комнат, на этаже имелась так называемая Ленинская комната со столами и телевизором, причем цветным, бытовая с несколькими зеркалами и с гладильными досками, туалет и сушилка, где можно было высушить свое постиранное обмундирование вдвое быстрее. В самом конце, располагалась каптерка старшины роты, и две совмещенные комнаты, ротной канцелярии.

Что же касается состава роты, как оказалось, это не такой уж и большой секрет, и кому нужно об этом знают. Среди тех «кому нужно» оказался и я. Меня тут же просветили, что эти комнаты, предназначены для срочнослужащих, которые в основном выступают в роли водителей, механиков, и радистов, и некоторых других специалистов, требующихся для несения службы. Остальной состав роты, состоит из сверхсрочнослужащих, прапорщиков и офицеров, которые квартируют в городе.

Кстати в мои основные обязанности, как раз и будет входить обслуживание потребностей подполковника Половцева, который является заместителем командира, нашей войсковой части. Именно войсковой части, командиром роты, выступает капитан Крупицын. И одной ротой состав нашей части не ограничивается, вот только кто именно служит в другом подразделении, и насколько оно велико, интересоваться не приветствуется. Мои же обязанности в основном, они будут заключаться в доставке офицера утром на территорию части, а вечером домой. Если понадобится что-то еще, мне все расскажут и покажут. То есть командировки по всему центральному округу, довольно частое явление, и кататься придется постоянно.

Пока же, меня приписали к первому взводу, выделили койку в одной из комнат, и показали расположение остальных комнат нашей «казармы». После чего мы отправились в каптерку старшины, где он долго расспрашивал меня, о предыдущем месте моей службы. Заодно рассказал ему и о том несчастном случае, что произошел с бывшим водителем командира. На что старшина, просто отмахнулся.

— Сергеев, всегда был немного неуклюж. Я удивляюсь как он вообще попал в нашу роту. Впрочем, это не мое дело, но я даже в какой-то степени рад, что он больше не появится у нас в части. Одни проблемы от него были.

Кстати оказалось, что в наряды и караулы водители первого и второго взводов не привлекаются. Наряды по роте закрывают бойцы четвертого взвода, а в караул по части, наша рота не ходит. Разве что иногда могут отправить в патрулирование по городу, но чаще всего это происходит в честь приезда какого-нибудь руководителя, или же как усиление в канун праздников. И то, скорее в мобильный патруль. Старшина выдал мне тесьму для лычек, и предложил, навести порядок на погонах. Приказ будет уже завтра, но будет правильно если ты подготовишь форму заранее. Кстати оказалось, что мне предстоит еще дополучить полушерстяное обмундирование для повседневного ношения, парадную форму и шинель. Так где я служил раньше, выдавали только ватную куртку, шинель нам не полагалась.

— Кстати, ты стрелять-то умеешь?

— В приюте стрелял пару раз из автомата. А в части, только чистил карабин. Да и насколько я помню он был охолощенный. В стройбате оружие не выдают.

— Вот еще одна проблема, у нас с этим строго. Ну да ладно, после выхода приказа мы это исправим.

— А в чем, проблема-то?

— Ты в первом взводе, и по штатному расписанию, во время выезда в командировку, тебе положено иметь при себе оружие. Не каждый раз, но иногда такое случается. Чаще всего это пистолет Макарова, а чтобы его получить, нужно сдать нормативы. С автоматом сложнее, нужно выезжать на стрельбище, с пистолетом проще, на территории имеется тир. Впрочем, все это после праздников.

Прапорщик, посмотрел на часы.

— Пойдем, сейчас будет построение свободного состава и отправка на обед. Первый взвод как правило находится на выезде, и потому, посещает столовую самостоятельно, по мере возможности. Причем, если ты даже задержался по службе допоздна, пока столовая не закрылась, для тебя всегда найдется дежурное блюдо. Но сегодня у тебя первый день службы, поэтому пойдем представлю тебя роте.

На центральном проходе, уже выстраивались местные солдатики. Мы со старшиной вышли из каптерки, и старшина представил меня личному составу.

— Сержант Вагнер. Точнее пока еще ефрейтор, но завтра будет приказ, прошу любить и жаловать. Встань в строй. Направо, шагом марш.

Столовая размещалась на первом этаже здания. Пришлось спуститься во двор, пройти вдоль здания, и вновь войти в него с другого входа, с южной стороны. Столовая была просто огромна. Оказалось, что в ней одновременно обедают больше пятисот человек личного состава полка, при котором расквартирована наша рота, и вдобавок ко всему, отдельный усиленный взвод связи, с приданными ему двумя отделениями химической защиты. Для нашей роты, было выделено четыре стола в глубине помещения, неподалеку от раздачи. И вскоре я уже сидел за столом, и поглощал причитающийся мне ужин.

После ужина, вновь поднялся в казарму, и занялся как сказал старшина, приведением в порядок, собственной формы. Хотя всей формы-то и было, только повседневное хлопчатобумажное обмундирование, выданное еще в Северореченске. Завтра выйдет приказ о переводе меня в эту часть, и придется поработать белошвейкой, пришивая погоны, петлицы, лычки. Одним словом, скучать не придется. Мало того еще наверняка нервы потреплют, как это обычно бывает. Закончив с подшивкой вышел в казарму, познакомился с парнями, узнал местные порядки. Кстати выяснилось, что даже за легкий намек на дедовщину, здесь сразу же отправляют на губу, а после переводят во вспомогательный взвод. Причем, там тоже дедовщина находится под строжайшим запретом. При повторном замечании в железнодорожные войска, причем не здесь в Южносибирске, а где-то на периферии. Говорят там вообще жуть.

— Мы все здесь, можно сказать на привилегированном положении, поэтому, забудь, то что было в стройбате. Здесь все иначе.

Как оказалось, порядок в казарме роты, обеспечивает как раз четвертый взвод. За исключением, пожалуй, выходных дней, и то если моему начальству, не приспичит куда-то отправиться. Чаще всего, так и бывает, особенно в летнее время. Зимой реже, поэтому водители первого взвода, принимают участие только в генеральной уборке, все остальное время, заняты разъездами. У нас даже распорядок дня, несколько иной, чем в остальных взводах, и в полку, к которому мы прикомандированы. Но парни из четвертого взвода не жалуются, не так уж и сложно помахать швабрами, наводя порядок, зато в сравнении с железнодорожниками у нас и нормы выше, и служба легче.

— Ты бы видел как здесь в карауле по части зимой стоят, на вышках, в метель. А у нас лафа наряд только по роте, раз в трое суток, и наведение порядка. Все. А если ты не на службе, без проблем у увольнение в выходной день. А тут за забором районный клуб с кино и танцами, а чуть дальше центральный рынок. Одним словом жить можно.

Если отбой у всех в двадцать три часа, а подъем в семь, то у нас отбой на час раньше, как и подъем. Все из-за того, что в семь часов, я буду обязан выгнать машину из бокса, предварительно проверив, все что необходимо, и отправиться в город, к месту жительства своего командира, и доставить его, или в часть, или туда, куда он прикажет. Тоже самое происходит и вечером, после окончания рабочего дня мне везти командира домой. И только после этого я могу вернуться в роту и заниматься своими делами. Одним словом, предстоит довольно насыщенная жизнь.

Глава 6

6

Следующий день, действительно оказался суматошным. С самого утра, едва успев позавтракать, как тут же был вызван в кабинет местного «молчи-молчи», как обычно называют представителей особого отдела. Хотя с другой стороны, у нас вся часть относится к этому самому, особому, поэтому трудно сказать кто из них самый особый. Так или иначе, со мною был проведен подробный инструктаж, касающийся того, что можно, а что нельзя делать в нашей «организации». По сути выходило, что можно осторожно, через раз дышать, внимательно оглядываясь по сторонам, молчать и больше слушать, и то, только то, что касается непосредственно тебя, а единственные дозволенные речи, вполне укладывались в несколько уставных слов и выражений. Таких как: «Есть», «Разрешите выполнять» и «Так точно». Все остальное делается молча, бегом, и без лишних слов и пререканий.

Поставил свою подпись, как минимум в трех документах о неразглашении, и в двух обязательствах. И на мои попытки, как-то отбрехаться от этого, услышал целую лекцию о том, что это не доносительство, а долг и почетная обязанность каждого советского человека, строителя коммунизма. Честно говоря, я скорее испугался того, что меня отправят обратно в стройбат. А то, что «доносить-не-доносить», никогда не был стукачом, а все эти высокопарные слова, просто слова. На всякий случай, под всеми документами ставил какую-то левую закорючку, а расшифровку писал печатными буквами, чертежным шрифтом. Прокатило влет, еще и похвалили за хороший почерк.