Алекс Войтенко – Охотник (страница 34)

Пока же меня ожидал двухнедельный переход по Северному Морскому Пути. Так сказать, вторая попытка. Первую вместе с осужденными, мне удалось избежать, но похоже меня так и тянет в родные места, и от этого никак не избавиться. И наконец тридцатого ноября, в сопровождении ледокола «Ленин» наше судно в составе конвоя из десяти судов, вышло в рейс по Северному Морскому Пути. Я хоть и старался разглядеть берега нашей страны, мимо которых мы проплывали, но так ничего не высмотрел. Зима, пурга, заснеженные поля и торосы. Однажды, ближе к Тикси, разглядел семейство белых медведем находящихся на льдине, и похоже дожидающийся прохода судов, чтобы нырнуть в море, и поймать хоть какую-то добычу.

В Тикси, на этот раз мы не заходили, и даже не останавливались, просто от конвоя отделился какой-то сухогруз, и самостоятельно вошел в море Лаптевых, основной же конвой, отправился дальше. На двенадцатый день пути, я изо всех сил старался разглядеть остров Ратманова, на котором, когда-то проходил службу. Увы и здесь меня ждал облом. Конвой двигался рядом с берегами Чукотки, а невооруженным взглядом, увидеть что-то за сорок километров, было просто невозможно. Зато удостоился беседы с вахтенным помощником капитана, который заодно исполнял обязанности начальника первого отдела.

— Ну, интересно же Антанас Гедиминович. Первый раз по этому маршруту проплываю, много читал и о Северном Морском Пусти, и об острове Ратманова, вот и захотелось увидеть его собственными глазами.

— Плавает только дерьмо в проруби, а суда по морю ходят! Простудишься, кто за тебя службу будет нести? Иди уже, любознательный ты наш.

На четырнадцатый день пути, дошли до Петропавловска-Камчатского, и отделившись от основного конвоя, отправились искать рыбный косяк, на юго-восток, и с этого момента, полным ходом началась путина. Если до этого дня работали, на переработке запасов, сделанных в Баренцевом море, А последние два дня, все-таки оказались простоем, из-за отсутствия рыбы, на переработку, то сейчас лов проходил, практически круглосуточно. На него даже привлекали людей из соседних служб, разумеется тех, кто в этом, хоть что-то понимал. Я увы, наблюдал за этим впервые, и честно говоря было несколько страшновато видеть, как рыбаки спокойно расхаживают по скользкому кормовому пандусу поправляя трал, вытягиваемый из воды океана. Так и казалось, одно неверное движение, и тебя унесет в открытое море.

Смены несколько уплотнили, из-за привлечения людей, на другие работы, и пришлось на какое-то время, перейти на двенадцатичасовой график. Впрочем, это продолжалось недолго, уже к новому году, план выровнялся, и все встало на круги своя. Людей вернули на свои рабочие места, и все пошло своим чередом. Первый заход в порт произошел к концу третьего месяца автономного плавания. К этому моменту, мы находились вблизи западного побережья Мексики, и первая остановка, произошла в Пуэрто-Эскондидо — городе в штате Оахака, Мексика. Порт был расположен на тихоокеанском побережье между городами Санта-Мария-Уатулько и Акапулько, в восьмистах километрах к югу от столицы Мексики. Хотя судно пришвартовалось к пирсу в город никого не пустили.

По громкой связи было объявлено, что в прибрежных районах город опасная криминогенная обстановка, а недавно среди местного населения произошел бунт, и в городе, до сих пор неспокойно. В связи с этим покидать судно запрещено. Собственно, даже во время стоянки, на палубе нашего судна, постоянно дежурили вооруженные матросы, из-за этого, даже просто выходить на верхнюю палубу в вечерние часы, не рекомендовалось. Не знаю, как на счет работников завода, большинство их считались сезонными рабочими, поэтому отношение было мягко говоря не самое лучшее. И разумеется речи о экскурсиях на берег, в их отношении даже не велось, не только здесь, но и в любом другом зарубежном порту. Другое дело команда судна. И если выход на берег сейчас был запрещен, то уже на второй день в нашем меню появились местные экзотические для нас фрукты. То есть руководство, постаралось компентировать команде отдых на берегу.

Простояв у пирса в течении трех дней, сдав готовую продукцию, и загрузив на судно все необходимое, «Пасвалис» отчалил от берега, и вновь вышел в открытое море. А пятнадцатого марта 1966 года, меня вызвал на беседу наш секретчик Антанас Гедиминович, и прямо в лоб спросил.

— Скажи честно Ханс, что такого ты натворил, что из союза прислали радиограмму, с требованием твоего задержания и отправки в Советский Союз. В зависимости от твоего ответа, мною будет принято решение, о твоем будущем.

Чего-то подобного я ожидал и раньше. Можно сказать, с первых дней пребывания на этом корабле. Поэтому постарался соорудить достаточно правдоподобную легенду, и заучить ее наизусть, чтобы не путаться в мелочах.

— В 1963 году, я получил один год по статье 206\1 УК РСФСР за хулиганство. Отбыв один год, вышел на волю с волчьим билетом, и долгое время не мог найти работу по специальности. В СССР хоть и не останешься тунеядцем, но устроиться по специальности после того как в паспорте появилась отметка о том, что ты был осужден, и некоторое время провел не на свободе, очень тяжело. Пришлось поездить по стране, в поисках лучшей доли. В начале следующего года попал в Пермскую область, и какое-то время подрабатывал сучкорубом на лесозаготовке, где познакомился с одним местным парнем, у которого все это время квартировал. В начале 1965 года, с ним произошел несчастный случай, на него упал спиленный ствол дерева, и он погиб. После его похорон, его родственники попросили меня съехать из принадлежащего ему дома, и съезжая оттуда, я нечаянно обнаружил, что сохранились все принадлежащие ему документы. Мы были очень похожи друг на друга, и многие часто путали нас при встрече. А мне, честно говоря, надоело вкалывать на случайных работах, в то время, когда у меня имелась вполне нормальная специальность, и некоторый опыт работы.

— Какая у тебя была специальность?

— Почти такая же, какая была указана в свидетельстве, принадлежащем Хансу. Я заканчивал училище по специальности судовой механик-дизелист, в профессиональном училище п. г. т. Тикси.

— Тикси? Ты жил в этом городке.

— Да, отец был военным, мама преподавала немецкий язык в школе. Кстати ее девичья фамилия звучала, как Краузе. Она из Поволжских немцев, поэтому немецкий я знаю достаточно хорошо.

— Понятно. Дальше.

— Все просто, собрав все его документы, я переехал в Псков, и устроился на Псковский электромашиностроительный завод механиком-дизелистом. И даже за полгода работы, успел выйти в передовики производства и получить почетную грамоту от райкома комсомола. Вот только оказалось, что первый секретарь райкома, служил вместе с Хансом Краузе в одной роте, и даже числился чуть ли не лучшим его другом. Во время вручения грамоты, он убедился, что я совсем другой человек, и заявил об этом начальнику первого отдела. Я подслушал их разговор, и понял, что если я не хочу вновь оказаться за решеткой, на этот раз с обвинением в шпионаже, нужно бежать. Обо мне говорили именно как о шпионе, что впрочем было вполне понятно. Ведь ПЭМЗ работал на экспорт, вот и решили, что я заслан как шпион. Может после и разобрались бы, но тюрьмы бы я не избежал. По дороге попалось объявление о возможности устроиться на сезонную работу на траулер, и в итоге вместо работы на разделке рыбы, оказался дизелистом на «Викторе Жохове», а после перешел к вам.

Мой собеседник надолго задумался, потом произнес.

— В принципе, все, что ты мне сейчас рассказал, совпадает с той ориентировкой, что пришла на судно, касающееся твоей личности.

Услышав это, я возликовал. Радовался я хотя бы тому, что скорее всего мои опечатки не были взяты, в кабинете начальника первого отдела завода, следовательно, их не проверили по картотеке и не сравнили со взятыми ранее в Иркутске. То есть имеется неплохой шанс скрыть этот факт, хотя вряд ли это получится. Стоит оказаться в застенках, как проверку сразу же произведут.

— Разумеется, никто срывать рейс ради твоей доставки в Союз, не станет, но с этого дня ты числишься под домашним арестом. То есть ты продолжаешь исполнять свои обязанности дизелиста, и пользуешься всеми правами члена экипажа нашего судна, но ни о каких увольнениях на берег не может быть и речи, до конца рейса, и возвращения в Советский Союз. Если к тому времени, я не найду в твоих действиях никаких нарушений, то дам тебе характеристику, которая поможет избежать строгого наказания. Избежать его разумеется не удастся, но учитывая отзывы о твоей работе, со стороны механика, и мастеров твоего цеха, думаю, можно будет рассчитывать на самую нижнюю планку. И еще. Надеюсь ты умный парень, и понимаешь, что болтать об этом не следует.

— Да, понимаю.

— Ну вот и прекрасно. Иди работай, а я, буду за тобой приглядывать.

Честно говоря, я не ожидал такого итога. Во власти нашего капитана, вполне могла найтись возможность отправить меня в союз, без особенных проблем. За все время рейса, мы не однажды встречались в море с советскими судами, и пересадить меня на любое из них, и оправить в союз, было проще простого. Ну и что, что одним дизелистом стало бы меньше, корабль новый, и большого ухода за двигателями не требовалась, вполне могли справиться и вдвоем, да и на основных дизелях работала бригада из восьми человек, неужели не помогли бы. Похоже, мне дали намек на то, что выход на берег для меня под запретом, но если я решусь покинуть судно самостоятельно, никто особенно горевать не станет. Мало ли сбежал, и сбежал. В конце концов на корабле, нет условий для того, чтобы содержать меня в отдельной камере-каюте.