Алекс Войтенко – Найти себя (страница 27)

На следующий день мы в общем-то достаточно мирно поговорили, и он сделал мне запись в трудовой книжке, отметив увольнение по собственному желанию. Ну, а потом учитывая, что нахожусь на территории республики, на вполне законных основаниях, я решил прокатиться до Улан-Батора. Просто посмотреть страну. Может прикупить что-то полезное. Кстати дубленки тете Лене и обеим сестрам я приобрел, и они до сих пор со мною, на остальное денег не хватило, осталась какая-то мелочь. Правда не знаю, как теперь передать. Почте доверять боюсь.

— Не нужно почтой, не стоит ей доверять столь ценные вещи. Да и не так это важно. А, дальше-то что произошло?

— Да, тут такие дороги просто жуть. Вроде и асфальт местами, но указателей почти не встречается. Ориентировался скорее по местным картам. Ну и похоже свернул не там, где нужно. В итоге, вместо Улан-Батора, оказался в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая. Здесь пустынные районы Гоби и предгорья Алтая и сама граница практически не охраняется, и никак не отмечена. Тут меня и арестовали местные пограничники. Честно говоря, я даже не предполагал, что попаду в Китай. Тем более, что меня арестовали не на Китайской границе, а в двадцати километрах от нее уже на их территории. То есть границы, как таковой, я просто не заметил. И обвинили в незаконном пересечении. А пока я сидел в ихней тюрьме, обыскали весь грузовик, и изъяли все дедовы тетради касающиеся экспедиции в Китай, в 1956 году, и более поздней в Монголию.

— То есть это не ты их предложил, а у тебя из просто изъяли?

— Ну, конечно, я вообще не собирался отправляться в Китай. А все эти дневники брал с собой для того, чтобы лучше понять профессию. Все-таки учебники это одно, а дедовы записи совсем иное. Там описываются профессиональные приемы поиска, причем такие, которых невозможно найти ни в одном учебнике. Все это очень помогает в работе. Тем более, что изъяли не только Китайские, но и Монгольские тетради.

— Понятно, может это и к лучшему.

— Что в этом может быть хорошего?

— Здесь тебя обвиняют в продаже сопредельному государству, государственных секретов. То есть фактически, это измена Родине. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— За, что. Ведь это старые рабочие тетради, все это, итак предназначалось для передачи Китаю, но было показательно уничтожено при Хрущеве.

— Вт именно. Уничтожено, но не передано. Если бы сведения об этой экспедиции в свое время передали той стране, тебе бы вменили только незаконное пересечение границы. Самое многое, дали бы год условно, и назначили штраф. А в данном случае, это уже измена Родине. Ведь фактически своим уничтожением эти материалы оказались засекречены. А китайская сторона, мало того, что выдала тебе вид на жительство и премию, так еще и прислала свои благодарности в Советский Союз, за сохранение, доставку и добровольную передачу китайскому правительству, этих документов. То есть явно дало понять, что эти тетради у них, и их доставил именно ты. Кстати, у нас тоже был обыск, и изъяли все документы, оставшиеся от отца.

— Другими словами мой случайный переход отразился и на вашей семье?

— В какой-то степени. Да что говорить. Тут разразился целый скандал по этому поводу. Но сейчас вроде бы все более или менее успокоилось, но, я бы не сказал, что на тебя никто не обижен. С другой стороны, мой возраст уже позволяет уйти в отставку, поэтому я немного и потерял. Ушел генералом, с хорошей пенсией и почетом, но… А что именно ждет здесь тебя, ты сам должен понимать.

— То есть, мне…

— Ты, надеюсь умный мальчик.

— Может тогда не стоит…

— Это ты сам решай. Сейчас конечно многое меняется в стране, но вряд ли это обвинение будет снято, даже если власть сменится, достаточно скоро. Конечно я не должен тебе это говорить, но на твоем месте, я бы трижды подумал, прежде чем решить сюда возвращаться. Ничего хорошего тебя здесь не ждет. Особенно в свете того, что я понимаю, что твоей вины здесь фактически нет. Но доказать это, увы, невозможно.

— Вы сможете выписать меня из квартиры. Чтобы она осталась Анне. И что же делать с покупками для вас?

— Не беспокойся об этом. Это не самое важное в жизни. Все что мы могли, уже сделали, и Аня не останется на улице, а вот с тобой…

На этом, разговор собственно и завершился. Я пообещал дяде позже позвонить еще раз. И задумался о своем будущем. По всему выходит, что мое возвращение домой, просто невозможно. Из-за этих тетрадей меня обвинили в измене, и в лучшем случае, меня ожидает долгий срок в одной из советских колоний. Хотя вроде бы эта статья предусматривает и высшую степень наказания. Оказалось, что Китай подсуетился и отправил благодарственное письмо, за доставку, столь ценных бумаг. Как бы поиздевавшись над советским руководством, естественно, что там не смогли это спустить на тормозах, и в итоге нашли козла отпущения, то есть меня. Следовательно, нужно устраивать свою жизнь именно здесь, или скорее где-то еще, но никак не в Советском Союзе. Китай непредсказуемая страна, и если завтра СССР, потребует моей выдачи, уверен, меня передадут без каких-либо угрызений совести. Как говорится: Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Тем более, что все это было сделано помимо моей воли, фактически бумаги у меня украли, но объявили, что я их добровольно передал. Но доказать обратное, увы, невозможно. Да и никто не станет меня слушать.

Грустно посмотрев на советский заграничный паспорт, и трудовую книжку, сложил все это в пакет и засунул все это поглубже в стол, понимая, что вряд ли, все это, когда-либо мне пригодится. Исходя из итоговых реалий я стал строить дальнейшие планы. Если вначале, я собирался просто прокатиться по стране. И отправиться обратно в Союз, то сейчас, все это оказалось уже не актуальным. Но с другой стороны и выделенных мне денег, катастрофически мало. Пытаться устраиваться на работу, без знания языка, тоже несерьезно, да и сомневаюсь, что я смогу найти для себя, что-то приличное. Геологи наверняка нужны и здесь, но опять же все упирается в язык. Простым геологом еще устроиться, наверное, возможно, но зарплата у него существенно ниже, чем у геофизика. А, кто меня допустит к работе в лаборатории без знаний языка и подтверждения профессиональных навыков, для чего нужно в первую очередь владеть языком.

С другой стороны, на какое-то время задумавшись, я кинулся в сторону потайного шкафчика. Открыв его увидел все так же закрепленный в специальных зажимах карабин Симонова, доставшийся мне от дяди, запас патронов, количество которых сейчас, уже не казалось мне таким огромным, пара дневников, касающихся соседнего Непала, и некоторые дневники касающиеся дедовой поездки в Латинскую Америку. Сколько бы я не перебирал оставшиеся документы, так и не нашел конверта с тем загадочным пергаментом, и печатью на тонком шнуре. Получалось, что скорее всего, это письмо каким-то образом оказалось с китайскими документами, или же среди моих бумаг, и вместе с ними и было у меня изъято. Иначе, его отсутствие объяснить было невозможно.

Что же касается будущего, решил, что недолгая командировка в Непал, мне явно не повредит. Не найду там золота, так хоть посмотрю страну, а там глядишь и определюсь с дальнейшими действиями. А если все сложится удачно, значит буду чуть богаче, чем сегодня. Правда еще раз испытывать судьбу пересекая границу не было никакого желания, и я обратился в ближайшее полицейское отделение с просьбой подсказать где находится ближайшее представительство Непала, сказав, что хочу посетить страну и мне нужна для этого виза.

Представительств оказалось всего три. Посольство в Пекине, и генеральные консульства в Чэнду и Лхасе. В обоих последних случаях проехать требовалось не менее двух тысяч километров, но от Лхасы, столицы Тибета, до нужного мне места, было все же ближе. Помнится советские геологи, те что попали в Непал, работали как раз неподалеку от Шигадзе, города находящегося в Тибете. И поэтому, прикинув все за и против, проложил маршрут, сел за руль и отправился навстречу новыми приключениям, при этом страстно желая, чтобы этих самых приключений оказалось, как можно меньше.

Глава 15

15

Привлекла внимание, заметка о том, что Непал, совсем не заботится о нуждах туристов, прибывающих для восхождения на знаменитый восьмитысячник Канченджанга. Если в поселке в двух километрах ниже по ущелью еще как-то организован быт и отдых, то непосредственно у подножия горы, где берут начало большинство маршрутов для восхождения. Нет никакой возможности согреться, выпить кофе, перед началом восхождения. Одним словом, никакого сервиса, и все это очень огорчает, и сводит на нет все надежды о хорошем проведении отпуска. Вначале, как бы пропустил эту заметку «мимо ушей». Жалуются и жалуются, кофе им попить негде. Быт неправильно организован. Это они еще в Союзе не были. Там бы в палатках ночевали на морозе, а чай на костре кипятили и снег для него растапливали, и никто не вякал, а здесь — Не так сидишь, не так свистишь, буржуи недобитые.

Потом, вдруг вспомнил, что заветный ручеек, находится в прямой видимости, фактически метрах в пятистах, от подножия этой горы. То есть мне все равно, так или иначе располагаться у всех на глазах. Это в пятидесятые еще не было этого бума, с альпинизмом и восхождениями, поэтому советские геологи пришли, раскопали сведения о том, что в ручейке есть драгоценный металл, чуть в стороне имеется выход на поверхность бурых углей, а где-то совсем рядом и рудные залежи, и спокойно ретировались обратно, оставшись незамеченными. Сейчас это не прокатит. На мое появление тут же обратят внимание, и как только обнаружат, что я мою золотишко, тут поднимется такой бум, что даже моя законная виза сюда, может оказаться несущественной.