Алекс Войтенко – И пришел Солнцеликий (страница 8)

Глава 5

В поселке расположенном у подножия горы бога намечалось очередное представление, и потому большая часть жителей, не занятая в повседневных заботах собралась у центральной площади. Намечающееся здесь очередное камлание жреца Солнцеликого, собирающегося своими танцами и молитвами призвать на благословенный поселок Акульпиока хоть немного небесной влаги. Последние капли, довольно чахлого дождика упали на землю более трех декад назад, и початки маиса, унылыми гроздьями свисали со своих стеблей, грозя всем своим видом, вот-вот зачахнуть окончательно. После чего наверняка придется переходить на подножный корм, а одной травой, какой бы сладкой она не была, не насытишься.

И вроде бы в подобных плясках в это время года не было ничего особенного, подобное происходило, в общем-то, всегда. Дожди случались довольно редко, и каждый такой ливень был за праздник. К тому же люди живущие здесь, пока еще верили в божественную сущность происходящего, и очень надеялись на то, что жрец, знает правильные слова, чтобы достучаться до Солнцеликого. Правда, последний, не очень-то обращал внимания на жалких людишек, предпочитая заниматься своими делами. Но все же иногда отвлекался от них, когда его жрецы, очень уж настойчиво просили воды с неба. Вот и сегодняшнее камлание, было, в общем-то, чем-то обыденным, если бы не одно но.

Дело в том, что здесь играла роль, давняя конкуренция, между двумя жрецами, которые хоть и были родными братьями, но со временем, каждый из них пошел своей дорогой, и в итоге старший из них стал жрецом Солнцеликого — бога, покровительствующего земледельцам, кузнецам и целителям. Младший же выбрал для себя путь охотника, став жрецом Чернобрового — бога зверя, не только дающего жизнь, но и забирающего ее. Который помимо всего прочего, выступал в качестве покровителя охотников, рыболовов и воинов. И хотя эти два божества издревле считались врагами, местное население, все же как-то уживалось между собой, хотя и считалось, что относятся они к разным племенам. Впрочем, живя неподалеку, друг от друга со временем племена смешались настолько, что разобрать к какому конкретно племени относится та или иная семья, было очень сложно. И часто случалось так, что муж, занимаясь в основном охотой и рыболовством, считал себя представителем Мисуми, которые издревле поклонялись Чернобровому, а его супруга относила себя к Чибча, только из-за того, что ее семья издревле занималась выращиванием кукурузы, овощей и сбором лекарственных трав.

Тоже самое происходило и у жрецов этих племен. Вроде бы и родные братья, которые должны были поддерживать друг друга, во всех начинаниях, в обычной жизни были вполне терпимы, но стоило только коснуться веры, как младший, сразу же начинал подтрунивать над старшим, иронично комментируя его действия, и насмехаясь над ним и богом, которому тот поклонялся. И причины для этого имелись довольно веские.

Если тот же бог зверь, взяв себе в качестве аватара огромного черного медведя, поселился на вершине плоской горы, то Солнцеликий, появлялся на земле лишь единожды, на заре времен, и даже не здесь на острове, а на материке, откуда племя ушло на острова, много лет назад. По легенде, Солнцеликий спускался к олюдям только для того научить племена пахать землю собирать лекарственные травы, добывать медь, переплавляя ее в бронзу, и дал им кукурузу, для пропитания. Все остальное время, он напоминал о себе лишь редкими грозами в сезон дождей, и еще более редкими дождями в засушливое время года, и то после того, как его жрецы, порой падали в изнеможении, сутками пытаясь призвать хотя бы пару капель благословенной влаги на землю.

Вдобавок ко всему сказанному, если бог-медведь, получив себе кровавую человеческую жертву, не брезгуя при этом даже дряхлым стариком, или старухой, милостиво позволял охотиться в своих угодьях, порой пригоняя ближе к поселению стада коз и косуль, но сколько бы жертв не приносили во имя Солнцеликого, последний казалось совершенно не обращал на них внимания. А иногда еще и выражал свое недовольство тем, что вызывал извержения вылкана, находящегося на соседнем острове. В результате этого, большая часть населения, если и поклонялась по привычке Солнцеликому, но завещала своим детям поклонение Чернобровому, который хоть и забирал жизни, требуя человеческих жертвоприношений, но и давал их, да и с прокормом в тех семьях было гораздо лучше. Все же мясо и рыбу, добыть было не в пример проще, чем вырастить ту же кукурузу, или что-то еще.

Вот и сегодня великий жрец Абитагижиг — Говорящий с небом, приняв очередную порцию поганок, принес в жертву черную курицу. После чего измазав ее кровью свое и так не слишком фотогеничное лицо, отчего стал казаться каким-то чудовищем, отплясывал вокруг тотемного столба, напевая заунывную мелодию, прерываемую нечленораздельными звуками, выкрикиваемыми им время от времени. Его красочный наряд из красно-зеленых перьев, некогда выщипанных у попугаев и других птиц еще его предшественником, сейчас уже потерял свою прежнюю красоту, и перья топорщились в разные стороны, вызывая скорее смех, чем благоговение. Мухи, которые и так не отлетали от жертвенного тотема на расстояние больше десяти шагов, сейчас облепили его настолько, что порой не было видно кто же изображен на этом столбе. Мало того, стоило жрецу на мгновение замереть, как к нему тут же слетался целый рой насекомых, желающих полакомится, свежей кровью размазанной по его щекам. Впрочем, жрец, наученный долгой жизнью и притупивший свои ощущения грибной настойкой, не обращал на это внимания. И если какая-то особо наглая жирная муха заползала ему в рот, то он продолжая свои песнопения, или выплевывал настырное насекомое, или же просто проглатывал его усиливая действия грибной настойки. В конце концов, муха та же дичь, но пока еще не достигшая нормальных размеров, видимо считал он. И раз Солнцеликий посылает ему такое мясо, то брезговать им не стоит.

Толпа, собравшаяся вокруг площадки с родовым тотемом Солнцеликого, молча разглядывала пляски бесноватого жреца, не особенно надеясь на то, что в результате этого представления пойдет дождь. Но время от времени, все же выкрикивала нужные по ритуалу призывы, помогая камланию.

Младший брат беснующегося жреца, и по совместительству верховный жрец бога-зверя, сидя на краю каменного забора, время от времени прикладывался к сосуду с пивом, и комментировал действия жреца Солнцеликого, объясняя слегка возбужденной толпе, что произойдет дальше, и переводя на человеческий язык его нечленораздельное бормотание.

— А, сейчас, великий Абитагижиг — Говорящий с небом, шапчущий на ухо самому Солнцеликому, поскачет на левой ноге, задирая правое колено до своей грудины и стуча в бубен, по его мнению, таким образом, он дает знать Солнцеликому, что его помнят и ждут его милости. А после развернется и повторит тоже самое, но в обратном направлении и в присядку.

Жрец действительно сделал пару кругов вокруг тотема в том положении, как прокомментировал его родной брат, а после, встав на обе ноги и положив бубен себе на голову, побежал гусиным шагом в обратную сторону, постукивая билом по бубну имитируя тем самым как капли дождя срываются с неба и падают на землю.

— О! Смотрите, внимание! Сейчас вы увидите чудо! — Воскликнул изрядно промочивший пивом горло, жрец-комментатор. — Великий Абитагижиг, призывает Солнцеликого принять облик Великого Золотого Кондора, и покарать Чернобрового из-за того, что тот своим присутствием отвращает от вас, мои дорогие соплеменники дождь, и не дает благословенным каплям упасть на землю! Смотрите, это как раз тот момент, когда он просит Солнцеликого появиться и покарать нечестивца!

Изрядно уставший от бешеной пляски, жары, и тукнувшей в голову грибной настойки жрец Солнцеликого в изнеможении на мгновение уперся спиной о тотем, вокруг которого только что бесновался, вскинул руки к нему в безмолвном призыве, и потеряв сознание сполз на утоптанную землю.

В тот же момент, в толпе народа окружающего площадь раздался детский крик:

— Смотрите! Там! Золотой Кондор!

Малыш, стоящий в толпе протянул руку, показывая на что-то происходящее наверху, и люди, стоящие вокруг площади, повинуясь его жесту, подняли головы. В голубом небе, на котором не было ни облачка, слегка покачиваясь в струях жаркого летнего воздуха, совершенно беззвучно, летела огромная, невиданная до сего дня, золотая птица, плавно покачивая тремя парами своих крыльев. Перед носом огромной птицы, довольно быстро, но все же вполне различимо вращались четыре довольно больших макуауитль — плоских палиц из голубого небесного металла. Все это говорило о том, что Золотой Кондор, призванный жрецом, летит для того, чтобы покарать бога-зверя. Лучи солнца, казалось, отражались от птичьих глаз, и серебристой чешуи его боков, озаряя своим светом находящихся на земле людей. Один из таких лучей прошелся по толпе, заставив ее упасть на колени, и склониться в глубоком поклоне. Жрец, в этот момент, пришедший в себя, увидев, что его камлания не прошли даром, нашел в себе силы и воскликнул:

— Благодарю тебя Солнцеликий, за то, что ты отозвался на мои просьбы. Покарай врага своего Чернобрового и правь нами до скончания веков!