Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 647)

— Ну, Муля! — сказала Фаина Георгиевна умоляющим голосом и посмотрела на меня печальным взглядом.

— Ну ладно, — вздохнул я и, словно по мановению волшебной палочки, тарелка с ароматным пирогом материализовалась прямо передо мной.

Да я вздохнул! Но я не сдался! Выслушать же их я могу. Вот сейчас выслушаю, а потом категорически откажу. Пусть знают! Да так откажу, чтобы они больше не таскали мне всех этих опытных артисток в возрасте и со сложной судьбой.

— Муленька, — просительно заглянула мне в глаза Рина Зелёная, — помоги, пожалуйста, Ирочке, а?

— Что надо? — не очень дружелюбно, стараясь продемонстрировать всё своё нежелание помогать хоть кому бы то ни было, спросил я, и для дополнительной аргументации ещё и укоризненно вздохнул.

— Ей тоже ролей не дают, — пискнула Белла.

— Угу, аж в трёх фильмах уже снялась, — мрачно прокомментировал я и, не удержавшись, ехидно добавил, — вот ты в скольких фильмах снялась, Белла?

— Ни в одном, — удивлённо посмотрела на меня Белла, мол, что за ерунду я спрашиваю.

— А ты, Дуся? — спросил опять я.

От такого внезапного вопроса Дуся чуть чайник не уронила, но ответила:

— Ни в одном.

— Вооот! — поднял палец вверх я, — и я ни в одном. А кто нам поможет, а?

На минуту в комнате воцарилось гробовое молчание. Все ошарашенно смотрели на меня. А затем поднялся гвалт. Все мне что-то доказывали, трындели, трещали и подняли такой шум, что аж Муза прибежала из своей комнаты. А её комната, между прочим, была самая дальняя от меня:

— Что тут у вас происходит? — взволнованно спросила она.

— Да вот Муля отказывается помочь Ирочке, — тут же наябедничала Злая Фуфа, указывая пальцем то на меня, то на Мурзаеву.

Ну и конечно же, Муза тотчас присоединилась к бабскому квартету и заголосила тоже.

В общем, притомили они меня. Пришлось пообещать подумать.

Ушли товарищи бабоньки вполне довольными, а вот я остался — не очень.

И только-только крикливые гостьи разошлись. И с ними увязалась Дуся, видимо, продолжать крутить свои интриги против меня, как пришёл Мулин отчим.

— Заходи! — обрадовался я.

Этот человек хоть и был даже этому телу не родным, но мне с ним общаться нравилось. Умный воспитанный мужчина. Хороший собеседник и глубоко порядочный человек.

— Муля, я на минуточку, — пробормотал он и тут только я обнаружил, что он имеет какой-то взмыленный, что ли, вид.

— Что случилось? — забеспокоился я. — Что-то с Машей?

— Да нет, с нею, тьху-тьху, всё в порядке, — отмахнулся Модест Фёдорович, и вдруг попросил, — Муля, у тебя пожевать чего-нибудь есть? Так за день замотался, что только утром кофе попить успел.

— Сейчас. Ты давай, садись, — захлопотал я, — я Дусю позову…

— Не надо Дусю! — оборвал меня Модест Фёдорович таким тоном, что я аж удивился.

— Рассказывай! — велел я, тем временем вытаскивая из холодильника всё, что наготовила Дуся. Хорошо, что на тумбочке было ещё тёплое рагу, которое Дуся грела для гостей.

— Сейчас рагу разогрею, — сказал я.

— Не надо греть! Так давай! — велел Мулин отчим, жадно глядя на кастрюлю.

Ну ладно, так, значит, так. Я поставил полную тарелку ароматного рагу из кролика с зелёным горошком и морковкой перед ним и принялся нарезать хлеб.

— Ммммм… рагу! — Модест Фёдорович и аж зажмурился от удовольствия, — как давно я не ел Дусиной еды. Машенька, она, конечно, хорошая жена, но, между нами говоря, до Дусиной стряпни ей далеко.

Я был солидарен с ним полностью — ни в том, моём мире, ни здесь, я не встречал никого, кто бы хоть близко стоял с кулинарным талантом Дуси.

Наконец, Мулин отчим доел рагу и, в ожидании, пока вскипит чайник, начал рассказывать:

— Неприятности у нас, Муля, — вздохнул Модест Фёдорович, — ты даже не представляешь, какие…

— Что случилось? — опять заволновался я.

— Да вот мамочка твоя… учудила… — он тяжело вздохнул и нервным жестом закинул в рот кусочек хлеба. Даже не глядя на него.

— Что она учудила? — приходилось вытягивать из него каждое слово клещами. — Вы с нею поругались? Из-за меня?

— Можно сказать и поругались, — кивнул он рассеянно, мысли его явно блуждали далеко-далеко.

— Да говори уже ты! — не выдержал я.

Модест Фёдорович посмотрел на меня, словно проснулся, и сказал уже более вменяемым голосом:

— Ладно, Муля, пойду я.

— Так что случилось⁈ — моё терпение, кажется, лопнуло.

— Да так, ничего, сами разберёмся…

— А ну, сядь! — рыкнул я, — рассказывай!

Модест Фёдорович вздрогнул, как-то смущённо посмотрел на меня и, скрепя сердце, через силу заговорил:

— Да Надя совсем с ума сошла. Представляешь, прибежала к нам, ворвалась в квартиру, напугала Машу. Начала кричать, что мы незаконно занимаем жилплощадь. И что она сейчас вызовет милицию и нас отсюда вышвырнут. И что нас посадят за незаконное проникновение в чужое жильё. И вот что делать?

— Обалдеть… — только и смог выдавить я.

— Вот и я обалдел, — грустно сказал он, — собрали мы с Машей кое-какие вещи и пошли к моему другу. Он мне ключи от своей квартиры оставил, чтобы я кота кормил. И вот уже второй день мы у него живём. Но он послезавтра должен вернуться из экспедиции и тогда нам придётся куда-то идти…

Он тяжко вздохнул и добавил:

— Жаль, что я из того института ушёл. Там хоть общежитие было. Можно было бы попроситься. А так руководство на меня обижено. Я же кучу сотрудников сманил с собой. Причём самых высококвалифицированных. Так что с общежитием мы пролетаем…

— Да погоди ты! — махнул рукой я и задумался, — когда, говоришь, друг возвращается?

— Через два дня. Вечером.

— Отлично! — сказал я, — живите там эти два дня. А я постараюсь Глашу и Дусю пнуть, чтобы с ремонтом поскорее разбирались. У меня есть квартира — туда и пойдёте. Хорошая квартира. Двухкомнатная. В высотке. Да ты знаешь же.

Модест Фёдорович сначала посветлел лицом, но потом опять запечалился:

— А ты? Это же тебе квартиру дали…

— А я, как я, — сказал я и добавил, — Дусю к себе на первое время приютить возьмёте? Ненадолго. Там две комнаты так-то… А то здесь будет Миша с женой жить. Я пообещал.

— Ну конечно! — аж задохнулся от возмущения Модест Фёдорович, — Дуся же — член нашей семьи.

— Вот и славненько, — кивнул я и вдруг вспомнил, — а где Ярослав?

— Ярослав… — посветлел лицом Модест Фёдорович, — в общем мы его проверили. Да, педагогическая запущенность налицо, тут и говорить нечего. Но парнишка гениальный! Ты представляешь, Муля, он сам смоделировал…

— Подожди! — перебил я Мулиного отчима, видя, как вспыхнули и зажглись у него глаза. А то знаю я его, сейчас лекция последует часа на два. А я спать уже хочу. Да и ему к супруге пора.

— Что, Муля?

— Ты не ответил на вопрос, где сейчас Ярослав? И что с ним?

— Да я же рассказываю! — немножко даже обиделся Модест Фёдорович, — мы его проверили и решили, что в школу для одарённых детей он к первому сентября пойдёт, только на два класса ниже. А за это время я с ним, да и Машенька, в общем, мы будем с ним заниматься, чтобы он школьную программу подтянул. А чтобы всё это было законно, я уже созвонился с Петром Кузьмичом и предложил ему, что мы с Марией возьмём опеку над Ярославом. В Москве ему будет лучше. Здесь для него больше шансов. Да и он очень хочет с нами остаться. Они с Машенькой сразу общий язык нашли. Ты представляешь…

— Во дела! — обалдел я, — так ты его усыновить хочешь?

— Сначала возьмём опеку, — рассудительно ответил Модест Фёдорович, — а там посмотрим. Ярослав — мальчик непростой. Нужно сначала немного пожить рядышком, притереться, посмотреть друг на друга. Возраст к тому же у него такой… трудный… непросто ему, понимаешь. Муля…