Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 607)
— Нельзя ему в суворовское!
Все аж умолкли и изумлённо уставились на неё.
— Почему это нельзя? — нарушила тишину Ложкина.
— Потому что он творческий, — вздохнула Злая Фуфа и, видя недоумение соседей, пояснила. — Его воинская дисциплина просто убьёт. Нет, нельзя ему туда идти. Он ранимый. Он в душе художник. Или даже скульптор. Тут смотреть надобно. Правильно ведь я говорю, Муля?
Как раз в этот момент тигроподобный Букет в боевой раскраске прошествовал через всю кухню в коридор. Все проводили его смущёнными взглядами.
— Сложно сейчас что-то говорить, — на всякий случай ушёл от прямого ответа я, — за один вечер и одну шалость выводы делать преждевременно. Нужно время…
— Так мы аж на две недели приехали! — «обрадовала» всех Ложкина. — Пока медкомиссию пройдём, документы ещё нужно дособирать, он же сирота по документам. Как раз понаблюдаете.
— Вот и хорошо, — одобрила Злая Фуфа. — Муля понаблюдает. Да, Муля?
Пришлось согласно кивнуть. Мы с Ярославом переглянулись: ни меня, ни его эта идея особо не вдохновляла, но спорить сейчас было нерационально — тёпленькие соседи вполне могли удариться в педагогику.
— А где вы ночевать будете? — спросила Муза и я аж вздохнула — разговор перевели на другие темы и от меня отстали. Кажется, Ярослав вздохнул тоже.
Общим решением поселили их в бывшей комнате Пантелеймоновых: Ложкина будет спать на диване, а для Ярослава Белла выдала раскладушку. Так что все были довольны. Ну, разве что, кроме Жасминова, которому пришлось вернуться обратно в чуланчик. Но его особо и не спрашивали.
Утро не задалось: после вчерашней весёлой гулянки, которая затянулась далеко за полночь, я был хмур и недобр. Но на работу идти надо было, поэтому встал, собрался, категорически отказался от предложенного Дусей завтрака и пошёл трудиться.
Как назло, солнышко было ласковым, весело щебетали птички, благоухали гладиолусы на клумбах, — в общем, придраться, увы, было не к чему. Так и до работы незаметно дошёл.
А на работе была новость. Которую мне сразу же и поведали дорогие коллеги.
— У нас новый начальник отдела! — сделав большие глаза, сообщила Лариса.
— Начальница. Татьяна Захаровна, — поправила её Мария Степановна, а потом немного подумала и всё-таки добавила, — из Института философии перевелась. Кандидат наук. Очень требовательная. Так что ты бы прекращал опаздывать, Муля…
Она выразительно посмотрела на часы.
— До начала рабочего дня ещё три минуты, — буркнул я.
— А вот Татьяна Захаровна считает, что служащие должны приходить на пятнадцать минут раньше, — сообщила она и пожала плечами, мол, я предупредила, а дальше сам уже.
— Спасибо, — поблагодарил я, — пойду, значит, знакомиться с новой начальницей. Интересно, когда это наш Устав поменять успели? Или Трудовой Кодекс за ночь заменили?
Я вышел из кабинета, за спиной хихикнула Лариса. Послышался размеренный говорок Марии Степановны, которая что-то ей выговаривала.
Идти к начальству не хотелось совершенно, но не идти было нельзя. Я немного подумал и решил зайти сначала к Козляткину — если это его рук дело, то смогу убедиться, если же не его — то соберу информацию и выработаю стратегию.
Но, к сожалению, Козляткина на месте не оказалось, как злорадно сообщил мне его секретарь, так что пришлось идти знакомиться без предварительной подготовки. Да, была ещё мысль заглянуть к Изольде Мстиславовне, но я отложил ее на потом: лучше обсудить свои впечатления после знакомства.
Я дважды стукнул в дверь и открыл её. За бывшим столом Козляткина сидела грузная женщина примерно лет сорока с хвостиком. В роговых очках и тёмном костюме. При виде меня она оторвала взгляд от бумаг и совсем не тепло посмотрела на меня:
— Полагаю Бубнов?
— Здравствуйте, Татьяна Захаровна, — с радушной улыбкой сказал я, — вот зашёл познакомиться…
— Знакомство с коллективом состоялось десять минут назад, — строго отчеканила новая начальница. Вас на рабочем месте я что-то не наблюдала. Пишите объяснительную, Бубнов, кто дал вам право опаздывать на работу!
Я, честно говоря, аж обалдел. В моём мире корпоративные войны были ого-го, но вот так тупо никто ни на кого никогда не наезжал. Ибо можно было и выхватить.
Но спускать хамский наезд было нельзя, поэтому, я, с удовольствием согнав с лица улыбку, сказал:
— Сейчас на часах ровно девять ноль-ноль, Татьяна Захаровна. Вы, как новый сотрудник, возможно ещё не знаете, что рабочий день начинается с девяти. Если вы не вносили поправок в Трудовой Кодекс и в устав Комитета, то я не понимаю, в чём ваше недовольство?
— На работу нужно приходить на пятнадцать минут раньше! — побагровев, отчеканила Татьяна Захаровна.
— Это кто такое сказал? — удивился я.
— Я сказала! Я — ваш начальник! А вы — мой подчинённый! Так что пишите объяснительную!
— Я подчинённый, но не крепостной, — пожал плечами я и для дополнительной аргументации зевнул, — когда ознакомите меня с изменениями в трудовом распорядке нашего отдела соответствующим приказом — буду приходить хоть на час раньше, хоть на два. А пока буду ходить, как ходил. Всего доброго!
Я развернулся, вышел из кабинета. В спину мне что-то орала новая начальница, но я уже захлопнул дверь.
Я вернулся в свой кабинет и, прежде, чем приступить к работе, спросил Ларису:
— А где наш старый чайник? Чаю хочу. Покрепче.
— Тяжёлая ночь была? — понятливо усмехнулась она.
А Мария Степановна осуждающе покачала головой, не отрываясь от бумаг.
— Да соседка приехала. Вот и посидели, раз такое дело, — со вздохом ответил я.
— Там в чайнике, кипяток есть, — порадовала меня Лариса, — и заварка вон.
Я сделал себе стакан чаю и принялся добавлять туда сахар: одну ложечку, вторую…
И в этот момент дверь распахнулась и в кабинет влетела разъярённая Татьяна Захаровна. Лариса и Мария Степановна сразу сделали очень занятый вид и громко зашуршали документами. При виде меня, посреди кабинета, флегматично размешивающего ложечкой чай, лицо у новой начальницы вытянулось:
— Это ещё что такое⁈ Гонять чаи вместо работы⁈ Вон отсюда! Идите писать объяснительную!
Я понял, что нам с этой дамочкой не по пути, отхлебнул чаю, поставил стакан на свой стол и пошел домой.
Задолбали!
А дома было тихою Соседи, видимо, отсыпались после вчерашнего. Я прошел на кухню покурить и обнаружил там Музу, которая ополаскивала стаканы.
— Доброе утро. Муза, — поздоровался я, — как спалось?
— Ой, Муля, а у нас тут такое! — несколько нервно и растерянно сказала она и даже стаканы полоскать бросила.
— Опять Ярослав? — скорее из вежливости спросил я.
— Нет, — покачала головой соседка и выпалила, — Жасминов опять сбежал, представляешь⁈ С твоей Валентиной!
А. Фонд
Муля, не нервируй… Книга 5
Глава 1
У Дуси, между прочим, тоже была своя тайна. И даже две!
И не хуже, чем у других. А то вишь, поразводили тут секреты на пустом месте!
Первая тайна досталась Дуси ещё от прабабушки, Мавры Харитоновны. Говорят, Дусин прадед привёз жену откуда-то аж чуть ли не из Болгарии. А возможно даже и из Гомеля. Но болгаркой прабабку на селе не считали. А вот цыганкой — запросто. Хорошо хоть дети все получились похожими на прадеда, но всё равно были они все «цыганчатами». Даже после того, как в рабочий посёлок с матерью переехали. Так вот от Мавры Харитоновны достался Дусе по наследству большой секрет. Секретный секрет. Рецепт фаршированной рыбы. И сколько лет Дуся живёт на белом свете, но никогда и никому она этот секрет не выдавала. Уж сколько её и хвалили, и гостинцами задаривали, а она — ни в какую. А там всего-то и надо, что вместо хлеба брать манку в правильной пропорции, а вместо яиц в фарш добавлять только белки, перец и щепотку сахара. И всё потом хорошенечко взбивать.
Второй секрет был ещё секретнее. Касался он одного случая из Дусиной юности. Но об этом ещё больше никому. И никогда.
Вот и всё. А больше скрывать Дусе было и нечего. Потому что она — порядочная женщина. А эти, что ни день — то всё какие-то тайны у них и загадки. Вот где это видано, живут с тем же Жасминовым в одной квартире, считай, через стенку, котлеты и блины Дусины есть он забегает, а вот про то, что с Валентиной, гад такой, сбежал, Дуся узнала чуть ли не самая последняя! И где справедливость?
И главное, вчера эта самая Валентина к ним сама лично заходила. Муленьке новости порассказывала, а про побег — ни словечка. А Жасминов, скотина какая, так вообще весь вечер сидел со всеми соседями за столом. Водку жрал, как порядочный, а рассказать, что опять побег планирует — не рассказал.
Ну вот как можно от соседей такие вещи скрывать⁈
Дуся вытащила из таза и сердито принялась вытряхивать простыню. Сегодня она затеяла стирку. Сама затеяла. Так-то Муленька её бережёт, деньги на хозяйство хорошие оставляет, говорит, чтобы она бельё и одежду в прачечную сдавала. Да знает Дуся ту прачечную. Там такие девки рукожопые работают, что белье после двух-трёх стирок аж серое становится. Вон Белла ленивая и носит туда. И что? Ерунда, а не бельё! Людей стыдно!
А вот Дуся не такая!
Дуся аккуратно развесила простыню на верёвке во дворе и полюбовалась: ровненько ли висит. Висело хорошо, ровненько, простыня сверкала на солнышке кипенно-белой поверхностью. Соседки опять завидовать будут. Пусть!
Честно говоря, любила Дуся маленько удариться в амбицию. У неё всё должно быть лучше всех: и еда самая вкусная, и чисто выстиранные и открахмаленные вещи, и чистота в комнате.