Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 464)

Улыбка Жасминова увяла. И все отвели глаза, и срочно перевели тему разговора. Дусю в коммуналке боялись похлеще Ложкиной. Поэтому вопрос отпал сам по себе, и мы культурно разместились у Гришки за столом.

Единодушно был сделан вывод, что когда приедет Гришкина тёща, то ничего страшного: она одна, а нас четверо, уж как-нибудь отобьёмся. Или убежим.

В комнату заглянул Печкин и сообщил строгим голосом, потирая руки:

– Наливай! Только быстро! Пока моя Варвара Карповна за уксусом к соседке ушла.

Гришка споро принялся разливать водку по стаканам.

– За чудесное воскрешение! – сообщил тост Печкин, и все выпили. Потом ещё выпили. И ещё…

Сидели хорошо, душевно, много разговаривали. А я всё никак не мог прийти в себя по поводу Ложкиной: метаморфоза превращения из злобной старушки в любящую невесту была столь стремительна, что я не выдержал и задал Печкину вопрос:

– Пётр Кузьмич, а как Варвара Карповна так ловко Гришкин труп оживила? Вроде и не врач она, а взяла и справилась.

– Так в Севлаге она работала, – отмахнулся Печкин, – на Колыме и не такому научишься, уж поверь, Муля.

Он хотел ещё что-то уточнить, но передумал. Дальше мы эту тему развивать не стали.

Разлили ещё по одной, выпили. Герасим отвалился самый первый и тихо дрых на полу, ровно на том месте, где был Гришкин труп.

А потом, когда Гришка с Печкиным тихо запели песню про коня, я тихо спросил Жасминова:

– Орфей, ты Москву хорошо знаешь?

– А то! – с гордостью сказал он. – Я москвич в восьмом поколении. А, может, и больше.

– А ты улицу Ленина знаешь?

Лицо Жасминова напряглось:

– А зачем тебе? С какой целью интересуешься?

– Да я там рядом проходил, мимо дома 61. И меня остановили люди из органов. Обшманали зачем-то и отпустили. Что там происходит?

– А ты разве не знаешь? – удивился он, – ты же тоже москвич.

– Москвич, – подтвердил я (Муля действительно был москвич, а вот я – нет).

– Там рядом, в одной из квартир, закрытый клуб находится, – с кривоватой усмешкой пояснил Жасминов. – у нас многие из театра его посещают. По средам и пятницам.

– Что за клуб? – не понял я.

– Для мужчин, – хихикнул Жасминов, – вот товарищи из органов и ловят посетителей. Статью за мужеложество никто не отменял.

Чёрт! Я чуть не хлопнул себя по лбу. Совсем забыл, что в те времена с этим боролись и было строго. Но зато хорошо, что я теперь причину знаю и смогу сходить забрать свёрточек. Вот только как пронести деньги, если они там всех проверяют?

– Надо на запивон ещё воды принести, – сказал изрядно захмелевший Гришка и с укоризненным намёком посмотрел на Жасминова, как на самого виноватого.

– Неа, я больше туда не пойду! – замотал головой Жасминов да так, что пряди волос аж выбились из причёски и разметались. От этого вид его стал ещё моложе и импозантней.

– А чё так-то? – удивился Гришка и поучительно добавил, – это я не могу. Я ранен. А Мулю неудобно отпускать, он меня от тёщи спас. Остаешься ты.

– И я не могу! – упрямо сказал Жасминов. – Там эти…

Он сделал волнообразное движение руками над своей грудью.

– Морские котики? – удивился Гришка и громко икнул.

– Неа, – опять замотал головой Жасминов, – девки.

– Что за девки? – моментально заинтересовался Гришка и даже про рану свою позабыл.

– Одна рыжая, – попытался сформулировать особые приметы Жасминов, – а вторая – н-нет!

– А чё они там, на кухне делают, девки эти? – икнул Гришка.

– Замуж хотят, – вздохнул Жасминов и осуждающе покачал головой.

И я понял, что на кухню за водой придётся идти мне. Ну раз так, то сходим. Я встал, взял графин и пошел на кухню.

Там, у форточки стояли и курили Нонна Душечка и Вера Алмазная. При виде меня, она расцвели улыбками:

– Муля! – воскликнула Нонна, – а где Жасминов?

– Водку пьёт и от вас прячется, – наябедничал я и поставил кувшин в раковину.

– Как же так, Муля? – возмутилась Вера, – мы его тут ждём, ждём… уже почти пачку сигарет скурили…

– Вот потому и прячется, – сказал я и открутил кран.

– Муля, а ты не можешь позвать его? – замурлыкала Нонна.

– Могу, – сказал я и принялся наблюдать, как набирается вода в графин. Испокон веков известно, что человек может бесконечно смотреть на три вещи, среди которых «как течёт вода». И вот я смотрел, смотрел и потом понял, что завтыкал. Потому что графин давно наполнился, вода переливалась через край, разбрызгиваясь во все стороны. Девушки мне что-то там говорили на заднем плане, фоном, что-то объясняли, доказывали. А я вылупился на этот чёртов графин и завис. Давно таким пьяненьким не был.

Могучей силой воли я помотал головой и сбросил наваждение. Затем закрутил кран, отлил немного воды, чтобы не переливалась через край, когда я нести её буду и затем только посмотрел на девушек.

– Тебе разве трудно, Муля? – канючила Нонна, – он скромный, постоянно прячется. Ты его как-то нам сюда приведи, а мы уже дальше разберёмся.

И тут меня осенило, и я выдал чистейшей воды импровизацию:

– Могу! И вывести сюда Жасминова. И познакомить вас, и всё остальное. Вот только как вы его на двоих делить будете, а?

Нонна Душечка и Вера Алмазная переглянулись и их взгляды лязгнули друг о друга.

– Разберёмся, – сказала Нонна, но голос её прозвучал неуверенно.

Девушки опять переглянулись и теперь уже их взгляды грохнули, а в воздухе запахло серой.

– В общем смотрите, – продолжил ковать железо пока горячо я, – делаем так. Вы соблазняете Софрона и уводите его отсюда. Как только он бросает Зайку и выезжает из квартиры, я сразу вас знакомлю с Жасминовым. Более того, ещё и с его другом тоже познакомлю.

Если честно, то я не знал, есть ли друзья у Жасминова. Может, он вообще единственный певец на всю Москву, но очень уж нужно было начать внедрять «программу успеха» для Музы. А то если я ещё протяну, то потом уже ничего внедрять некому будет. Софрон её изведёт окончательно.

Нонна Душечка и Вера Алмазная в очередной раз переглянулись и теперь их взгляды были ласковыми, словно океанский бриз, где-нибудь у побережья Антильских островов.

– Договорились! – первой сказала Нонна Душечка и тряхнула рыжей шевелюрой, очевидно для дополнительной аргументации.

Вера Алмазная не успела и с досадой попыталась наморщить гладенький лобик.

– Мне Жасминов, а Вере – его друг! – подчеркнула она, чем заработала от Веры Алмазной ледяной взгляд.

– Даже если его друг директор театра? – спросил я невинным тоном, и Нонна Душечка застыла соляным столбом, словно супруга Лотта. А Вера, наоборот, расцвела и стала милой, как котёнок.

– Так что начинайте, – заявил я категорическим голосом пьяного человека, – в ваших интересах. И чем быстрее, там лучше. А то желающих стать невестой самого Жасминова, тут более, чем хватает.

Озадачив кордебалет будущих невест, я подхватил графин с водой и отправился в комнату к Гришке. Чувствовал я себя при этом матёрым аферистом.

Из недр комнаты доносились возбуждённые голоса. Но, видимо, у меня то ли ангел-хранитель, то ли чувство собственного самосохранения, но, прежде, чем ступить в комнату, я чуть приоткрыл дверь и заглянул в щель.

К моему ужасу, там уже была Лиля, которая плакала, и Полина Харитоновна, которая орала на абсолютно никакущих Гришку и Жасминова. Герасим где-то предусмотрительно испарился. Как и хитрый Печкин. Опустевшие бутылки стояли на столе в аккуратный ряд и драконили этим Полину Харитоновну ещё больше.

Очевидно, что меня долго не было и парни устали ждать, поэтому пили так, без запивона. А потом появилась Гришкина тёща, которая и устроила им локальный Армагеддон.

Стараясь не стукнуть дверью, я осторожно, на цыпочках, прокрался в свою комнату и быстро запер дверь. Графин верну завтра.

Но спать я не собирался. Вместо этого я оделся, на голову натянул кепку, чтобы не блестеть лысиной в лунном свете.

Пока я пьяненький и храбрый, я собрался прогуляться по адресу: улица Ленина, дом 61, и забрать заветный свёрток.