Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 310)

– Вот заладил! Уймись.

Неспокойные глаза Савки лукаво съежились. Он приложил мотанку к уху, замер без движения на несколько секунд, а потом прошептал заговорщически:

— Мама говорит, что кто-то хочет попросить.

- А что, у мамы немного имеется? — хохотнул Игнат и закашлялся.

Савка выкинул руку вперед. Не успел Бойко отшатнуться, как цепкие пальцы пробежали под бородой по шее. От прикосновения по коже растеклось свежее спокойствие, словно разлилось прохладное молоко, сердце застучало, уши заложило... Неутомимая жажда стихла. Игнат стоял несколько секунд, щупал себя за борлак и поверить не мог, что все так быстро прошло.

— Тряс твои мамцы, Павлин, золотые руки! Ты проклятый целитель! – Игнат собрал слюну и старательно глотнул. — Делай так всегда, а?

– Не пей, – ответил Савка.

– Ты все усложняешь.

Освобожденный от жажды, Игнат на радостях полез в сумму прятать ненужную флягу. В руки попал варган, и характерник впервые, когда получил наследство, решился достать инструмент из чехла. В слобожанских степях ходило поверье, что умельцы игрой на дрымбе вызывали дождь. Может, попробовать? Делать все равно нечего.

Игнат осторожно прижал холодный металл к губам. Закрыл глаза. Вспомнил, как играл Филипп — всегда казалось, что в этом нет ничего сложного: просто держишь варган губами и бьешь по язычку, от чего поет причудливых мелодий. Подчинившись внезапному зову, Эней ударил по язычку указательным пальцем, на что варган больно цокнул ему по зубам. Первый блин насмарку!

Он сплюнул, подумал, что Филипп посмеялся бы, тогда захватил инструмент надежнее и коснулся язычка осторожнее - скорее ущипнул его. Варган отозвался тихим глубоким звуком. Игнат ущипнул во второй раз, одновременно сжав губы, и звук изменился. Удается! Бойко позволил ему раствориться, извлек третий звук, теперь гораздо длиннее, затем четвертый, сплетя их в робкую мелодию... А дальше все потекло само собой. Он учился и играл одновременно, не открывая глаз, потому что Савка, Северин и Ярема смотрели на него. Он чувствовал внимательные взгляды, но встретить их не решался.

Этой песней он пытался воспроизвести мелодии брата Варгана, отдать ему должное уважение, и в то же время вспоминал...

Как залепил Игнату оплеуху в первый день знакомства за оскорбление евреев.

Как убивал охотников бешеного магната Борцеховского.

Как подарил огромную сумму денег на их с Ульяной свадьбу.

Как избегал выпивки, а каждое исключение из этого правила становилось событием.

Как помогал успокоить головорезов Шевалье.

Как молча ходил на одинокую охоту.

Как спиной к спине пробивался из захваченной борзой Будды.

Как сеял кровавый сев в Покровской Лавре.

Как сидел прикованным к дереву в подобии человекововка, ревя несколько часов подряд так страшно, аж кровь спела в жилах.

О чем он думал, когда погибал у шатра Темуджина?

Игнат почувствовал, как в горле дальним эхом отозвалась жажда — скрытая, но непобежденная — белый флаг его личного поражения.

Он окончательно сдался после Шацких озер. Остатки сероманского сопротивления были уничтожены, и те, кому удалось выжить, разбежались навсегда. Эней по-прежнему любил заглянуть в рюмку, а теперь увидел на мутном донышке легкий выход из своего отчаяния. Ульяна с Остапчиком - за морями-океанами, Орден - уничтожен, дом - сожжен; что ему оставалось?

На лоб капнуло.

Игнат открыл глаза, когда тьма низкого неба рассечена ослепительной молнией. Загрохотало, зашумело, и листья поклонились тяжелой струей, несшей холодное дыхание грозы.

— Прекрасно, — Ярема хлопнул в ладоши. – Варган знал, кому завещать!

Бойко бережно протер варган от слюны и спрятал подарок к чехлу.

– Эцерон поздравляет! Эцерон! – Савка засмеялся, скинул руки над головой и завертелся в танке под дождем.

- Отправляемся сейчас, пока не утихло, - приказал Северин.

Все, кроме Павла, принялись скидывать одежду.

Первым опрокинулся шляхтич. На широкую спину закинули обиженного прерванным танком Савку, пристегнули для уверенности ремнями, на что Павлин хлопал глазами и сжимал мотанку. Оставлять лошадей и имущество без присмотра на бозна-сколько суток было рисково, но рядом журчало родничок и изобиловало густое зелье, так что оставалось надеяться, что ни один пришлец не припихается к этой дремучей, богом забытой просеки.

Когда Игнат опрокидывался в последний раз? Трудно вспомнить. В течение месяцев он почти не трезвел, а под хмелем вращаться себе не позволял — джурой наслушался это руководство от отца каждый раз, когда тот заглядывал в свою фляжку.

Сквозь притихшие папоротники Яровой с Савкой на спине повел в ночь. Северин шел следом, Игнат бежал последним. Лапы увязали, скользили по грязи, обильно хлопающей на сжатый в клыках узелок. Близнецов и пистоли пришлось оставить — сыроманцы взяли только ножи, которые завернули в одежду вместе с едой. Бойко мчался, погрузившись в мечты, где он белует и потрогает Ефима Кривденко, не позволяя тому умирать.

Выбежали к крутому берегу, замедлили шаг. Припали к земле и потрюхали между травами едва заметной тропинкой, оборвавшейся под наклонными ветвями старой ели. Звуки ливня спрятали плеск, и озеро приняло гостей в испещренные кувшинками объятия. Как один, волки вынырнули, подняли головы, поплыли к острову, терзавшемуся темным очертанием сквозь разрисованную наискось ночь. Островок имел небольшую пристань и декоративные поросли осоки вокруг; остальную землю занимал дом на два этажа, который Игнат нарек кукольным, и уютная терраса с небольшим, загроможденным цветочным садом вокруг.

Савка прижимался к шее Ярема и судорожно глотал воздух. Игнат переживал, чтобы тот не кричал - кто-то, а Павлин может крикнуть так, что за милю услышат - однако Савка переживал путешествие в стоическом молчании. Расстояние до острова преодолели через несколько минут; Игнат ждал окрика или выстрела с берега, но слышался только ливень. Часовые, наверное, кутались в плаще, надвигали капюшоны к носу, проклинали свою судьбу и завидовали товарищам, которым посчастливилось почивать в сухой сторожке.

Заплыли под доски пристани. Северин сунул узел в свободную руку Павла и опрокинулся. Игнат невольно отметил, что тело Чернововки потеряло былую мощь.

- Сидите здесь, - Северин достал из своих вещей несколько отмычек. — Ждите сигнала.

Гулькнул к двери, и почти сразу послышался тихий свист. Сироманцы быстро заскочили в открытый дом. Северин уволил Павла, и тот немедленно перекатился с волчьей спины на пол, прижал к лицу мокрую мотанку и радостно улыбнулся.

- А ты скорый, - заметил Бойко.

– Было открыто, – ответил Северин. – Сегодня нам везет.

В холле с дымоходом недавно убирали: окна вымыты, занавески чистые, сбитые подушки на софах без пылинки.

- Придется поддерживать порядок, - Ярема выкрутил глазную повязку, надел на голову и принялся собирать облезлый мех. — На улице все смоет дождем, но здесь должны прятаться бесследно.

Всюду царил уют: от дощатых стен приятно пахло старой древесиной, всюду виднелась резная мебель, оленьи рога, восточные коврики, фарфоровые статуэтки, книги с золотым тиснением на корешках. Игнат взбесился от самой мысли о том, сколько людей гнуло спины, чтобы выкопать посреди леса озеро, сколько времени и дукаче упустили, чтобы парочка каких-то толстосумов приезжала сюда раз в несколько месяцев... пожрать и поспать!

- Костра не хватает, - Яровой тоскливо посмотрел на вычищенную трубу.

– Выпивки не хватает, – буркнул Игнат. — И согревает быстрее и не дымит.

— Зато перин хватает. Почивайте, братия, я стою до рассвета, — объявил Северин и напомнил: — Огонь не зажигайте, к окнам не приближайтесь.

Под насквозь промокшим Савкой, рассматривавшимся вокруг с большим любопытством, расплылась небольшая лужа. Павлина вместе раздели, на что он обхватил себя руками и застучал зубами.

– Да, нам всем холодно, – ответил Эней. - За мной, брат.

Подхватив узел, он повел Савку на второй этаж. Толкнул какую-то дверь наугад — покои с широкой кроватью. Как только его сюда допхали?

- Сначала вытрись насухо, - характерник наугад достал из шкафа какое-то одеяло и сунул Павлину.

Пока Игнат зубами развязывал мокрые узлы и развешивал вещи сушиться, Савка кое-как обтерся, попрыгал на кровати, погрузился лицом в розовую подушку и провозгласил:

- Вспоте!

- Спокойной ночи.

Ох, какая же мягкая перина! Савка, не выпуская из руки бесформенной тряпки, в которую превратилась мотанка, сопел в первом сне. Ливень стучал по крыше. Веки налились приятным весом, Гнат глубоко вдохнул...

И услышал чуть слышный знакомый запах. Узнал — ее любимые духи. Наверное, здесь она спала с мужем, а Кривденко не менял меблировку.

Вспомнилось, как подарил такие же духи Ульяне. Как грустно она смотрела на них и спрашивала, зачем это в хозяйстве... Ульяна, сердце мое! Как тебе ведется? Ты здорова или счастлива? Как там наш Остапчик?

Сон как сбрило. Игнат покрутился, встал и двинулся на поиски простых ответов.

На втором этаже выпивки не нашлось – даже в возможных тайниках за картинами – и он спустился вниз. На софе спал Ярема, кое-как завернутый в огромную шкуру бурого медведя. Полосованная шрамами грудь размеренно двигалась, а от мощного звука, при этом вырывавшегося из могучей глотки, тряслась борода.

— Хорош, как спит, когда лицом к стенке лежит, — буркнул Бойко и посмотрел за окно. — Его храп на том берегу услышат.