Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 285)

— Что ты болтаешь? — Игнат с треском разодрал очередную куропаток пополам. – Темуджин вырезал Харьков до ноги! Кровавое пятно вместо города! Какая в ср...

Он скосил глаза на Олю, потом на Катрю и продолжил более спокойно:

— Какая тут у черта утонченность? Сколько деревень сравняли с землей!

- Орда всегда начинает нашествие с насилия, чем убивает нескольких зайцев одновременно, - объяснил Яровой. - запугивание для одних; расчет на необдуманные действия, вызванные стремлением мести, для других. Не говоря о возвышении духа собственных войск.

– Почему тогда не захватили Киев? Все преимущество на их стороне, — не унимался Бойко.

— Темуджин не берет столицу штурмами, — шляхтич снова почувствовал большое раздражение. — Он ждет, пока измученные голодом, моровой язвой, обстрелами и страхом осажденные вынесут ему ключи от города. Восторженная и разоренная столица становится символом, лелеяющим ненависть и желание отразить ее. Столица, сдавшаяся без штурма, уничтожает боевой дух и волю к сопротивлению. Понимаешь?

Игнат фыркнул и выпил. Ярема не выдержал, выпил следом. Сладковатый вкус вина напомнил вечер, когда он познакомился с Сильвией. Увидятся ли они когда-нибудь снова?

– Орда умеет выжидать, – добавил Филипп. — После каждого большого завоевания проходило двадцать лет, чтобы выросло поколение, жаждущее нового похода. Всем ордынцам известно, что каждый солдат после победы получит кусок завоеванной земли, жену из местных, подъемную на хозяйство. Это мотивированные захватчики, которые быстро превращают увлеченное в удельное.

— Но в наших силах это предотвратить, — перехватил разговор Северин. — В культе Темуджина их сила и слабость. Если его убить – хребет Орды треснет!

— Конечно, — саркастически отозвался Игнат. – Как в сказке! Храбрый витязь убивает языческого атамана, и все, дело улажено! Злое волшебство уничтожено, враг убегает, спасенные поют песни, мед-пиво пьют, по усам течет, в рот не попадает. Люблю, когда все так просто!

Он вытер руки, посмотрел на Чернововка и сказал уже без насмешек:

— Щезник, ты до сих пор считаешь, что все на свете можно исправить одним убийством?

— В случае с Изумрудной Ордой может сработать, — ответил вместо Северина Филипп. – Ее величие держится на легенде Темуджина.

— Ну и что? На всю Орду – один воевода? Никаких преемников у него нет?

– Пусть Малыш исправит, если мои знания устарели, – Олефир проглотил из стакана воды. — Темуджин имеет четырех приближенных полководцев, называемых Хамгийн Сайн, а в нашем шалаше назывались просто Сынами — после приглашения великого хана они меняют собственные имена на имена детей, которые когда-то имел настоящий Чингисхан. Первый сын, Джучи, и второй сын, Чагатай, сейчас на севере, захватывают земли литовцев; третий стоит со своим войском против Ничоги.

- Угэдей. Тот еще сукин... — Ярема вспомнил об Оле.

Катя показала ему кулак и продолжила рисовать в воздухе ложкой с кашей. Оля наблюдала за полетом, но открывать рот не хотела.

— Четвертый сын, Толуй, остался за главного в Сарае-Бату, чтобы в столице Орды все было тихо и спокойно. Хамгийн Сайн — самые высокие вельможи Изумрудной Империи и свободны поступать во что бы то ни стало ради исполнения приказов великого хана. Все правильно, Малыш?

— Все правильно, братец, — Ярема отсалютовал Филиппу самодельным диванчиком. — Но самые главные решения типа начала войны принимает каган Темуджин лично.

— И причем это все? – Игнат восстановил себе бокал.

– Попробуй пошевелить пропитыми мозгами, – ответила Катя. — Или для тебя уже сложно понять фразы длиннее трех слов?

Стремительным движением Оля схватила ложку и расплылась в довольной ухмылке.

- Малыш, среди нас ты знаешь врага больше всего. Или мой замысел с убийством главнокомандующего сумасшедший? – спросил Северин.

Яровой обдумывал этот вопрос всю дорогу.

- Линия фронта пролегла по Днепру. Война превратилась в позиционную. У нас нет сил пойти в наступление, а союзники дерутся на собственных войнах. Орду это устраивает, потому что пока мы погрязли, они переваривают захваченное, - ответил шляхтич. — Смерть того, кого привыкли считать Бессмертным... Да, это может переломить кампанию.

— По легендам, Темуджин возродил Орду и единолично правит ею более двухсот лет, — добавил Филипп. — Его потеря уничтожит боевой дух монголов, оставит их без божественного правителя и восстановит угасшую надежду на победу...

— Особенно у наших повстанцев на Левом берегу, — заключил Ярема. — Такие убийства меняли ходы войн.

— Видишь, олух? — спросила Катя у Игната.

Тот пожал плечами, всем видом демонстрируя, что его не убедили.

— Не стоит забывать, что рассказы о двухсотлетнем старце — враки, — заметил Олефир. — Есаулы считали, что нового Темуджина выбирают среди Хамгийн Сайн, когда предыдущий правитель умирает. Бессмертный нечасто появляется на людях, его нельзя рисовать или снимать.

— Но многие в войске Сечевом считают Темуджина действительно бессмертным, — заметил Ярема.

– Солдаты в куриного бога веруют, – махнул рукой Эней. — Найдут камень с дыркой, повесят на шею и носятся с ним, как со святым оберегом. Во время Островной войны постоянно такое видел!

Среди взрывов любой оберег сгодится, подумал Яровой.

- По дороге я размышлял, - продолжил Филипп, - когда вдруг мы смогли убить Темуджина... Но на следующее утро он выходит в новом теле. Война продолжится, как ни в чем не бывало. Понимаете? Таким образом он мог пережить десятки покушений!

– Тогда стоит его убить так, чтобы все вокруг об этом узнали, – усмехнулся Северин.

– Как? – спросил Ярема. Он долго держался: этот вопрос мозолил с самого начала разговора. – Как ты собираешься его убить?

- Не знаю, - ответил Чернововк.

Жареная куропатка чуть не вылетела из рук Ярема.

— Ты шутишь, братец? – он нахмурился. - Я проехал более сотни миль ради этой встречи. Когда Эней сказал, что ты хочешь убить Темуджина, я считал, что у тебя есть хоть какой-то план!

— Откуда у меня мог взяться план, Малыш? – Северин поднял на него взгляд наполненных тьмы глаз. — Я недавно вернулся в этот мир. Я не разбираюсь в вражеских силах. Я понятия зеленого не имею, как убить руководителя Орды. Именно поэтому и позвал вас, потому что только вместе можно это сделать!

Игнат расхохотался. Ярема вздохнул и выпил. Вино перестало смаковать.

— В начале зимы Ничего хотел послать убийцу, — сказал шляхтич. — К величайшему его разочарованию, разведка констатировала, что во время военного похода сделать это невозможно. Все известные покушения на Темуджина произошли на землях Орды в мирное время.

– Почему?

— Даже для утренней молитвы наместник Тэнгри не покидает шатра, созданного из неизвестного сплава лучшими кузнецами изумрудных земель, — объяснил Ярема. — Этот купол способен выдерживать попадание пушечных ядер. Этот сверхпрочный шатер круглосуточно окружен живым поясом, а именно десятью кругами преданных охранников Сонгосона, личной гвардии Темуджина. Круглосуточно, Щезник! В Темуджин мало кого пускают. За исключением четырех Сыновей, право на авдиенции получают немногочисленные избранные, как, например, упомянутый предатель Горбань.

- А бабы что? Неужели и баб ему не водят? – закричал Игнат. - Или лошадей? Или кого там тот старичок любит...

— Для постельных утех не принимает никого, — ответил Яровой. — Перед свиданием с Бессмертным каждый визитер проходит несколько проверок офицеров Сонгосона. Шатро большого кагана расположено в самом сердце войска. Понимаешь теперь, братец, почему Ничего отказался от покушения?

– Понимаю, – спокойно ответил Северин.

Малыша охватила ярость. Он упустил столько времени и сил, чтобы приехать рассказать такие простые вещи!

— Как собираешься убить его, Щезник? На марше войска? Шатро не сдвинется с места до падения Киева. Пройти приглашенным гостем? Мы не способны обмануть офицеров Сонгосона. Отравить? Сонгосон проверяют каждую пищу на подносе для большого кагана. Пробиться боем? Мы застряем в человеческих щитах.

– Дай мне минуту.

Северин замер, прищурил глаза. Катя внимательно смотрела на мужчину. Ярема выпил еще вина, убежденный, что собрат откажется от замысла. С несвойственным ему злорадством он ожидал этой констатации, однако в то же время подсознательно стремился, чтобы Северин смог выкрутиться.

- Я сделаю прыжок в Потойбич, - сказал Чернововк.

Тишина. Даже Оля, чумазая кашей, перестала гудеть себе под нос. Катя смотрели на мужчину с растерянностью, стремительно превращающейся в ярость.

— Теперь мой черед спросить: ты шутишь? - сказала женщина.

– Я знал, что вам не понравится, – грустно констатировал Северин.

Теперь это был разговор между супругами Чернововков, понял Ярема, и сосредоточился на угощении.

— Мало тебе одного потерянного года? Захотелось в плен еще на десять? Или до конца жизни?

– Не хочу, – едва слышно ответил Северин, не отводя взгляда. — Прочь не хочу. И если бы был другой путь... Но это наша единственная возможность.

- Нет, не единственная! – крикнула Катя. - Самая простая, но точно не единственная!

– Ты видишь другую?

— Я вижу исхудалого истукана, который не способен учиться на собственных ошибках! Болдура, пропустивший целый год жизни, болвана, покинувшего семью...

Катя взглянула на спанлетическую Олю, оборвала себя на полуслове, резко выдохнула, медленно набрала воздух и продолжила уже более тихим голосом: