Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 258)

– Пресвятая Мария! Что значит охотиться?

— Выискивают и убивают.

Трофим схватился за голову.

– Но зачем?

- Я дал твой адрес моей жене, - Чернововк пропустил мимо ушей вопрос.

– Ты женился? — на мгновение Трофиму показалось, что он

просто спит и видит причудливый сон.

– Да. Ее зовут Катрею, — продолжал Северин. – Она с моей дочерью Олей.

– Назвали в честь твоей мамы?

– Угадал, – улыбнулся характерник устало. — Извини, что беспокою, но у нее нет близких родственников вне Ордена, поэтому я решил попросить тебя...

— Конечно, брат! Не извиняйся!

– Помоги им. Надо приобрести хижину или хутор неподалеку от села — такой, чтобы в глаза не бросался, без соседей, подальше от людей, но чтобы там там жить можно было.

Трофим кивнул.

– Имею пару на уме. Сделаем.

— С хозяйством помоги по своему усмотрению. Они будут жить один месяц здесь, а потом два месяца в других местах... — Северин ткнул в мешочки. — Четыре десятка дукачей для Катри и Оли. Два – тебе за заботы и заботы.

– Не стоит, – ответил Трофим. — У меня с деньгами все хорошо, твоей семье пойдут все шестьдесят.

– Спасибо, брат.

— Северин, все эти слухи о вас... Это правда?

– Неправда, – ответил сероманец. — Орден стал очень мешать некоторым людям. И новый гетман с этими людьми согласился. Слухи были нужны, чтобы нас возненавидели. Теперь мы вне закона, и охотники с белыми крестами на одежде, которые зовут себя борзыми Святого Юрия, идут за каждым из нас.

– Господи Боже, – перекрестился Трофим.

- Я теперь преступник и беглец, брат. Такая вот история, — Северин снова потер виски. — Еще раз извини за незваное бремя. Береги семью... Когда сюда придут борзые и спросят о Чернововке, отвечай, что много месяцев не видел, не слышал, и вообще ненавидишь меня, а терпел, потому что я угрожал. Разумеется?

– Это неправда!

– Неправда, которая защитит тебя. А ты защитишь мою семью. Сделаешь?

– Да, Северин. Сделаю.

Вдруг на плечо характерника уселась серая ворона и протянула лапку. Он снял небольшую заметку и птицу улетел.

— Ты видишь, что там написано? — спросил Трофим, удивленно наблюдая за Чернововкой.

— Да, — Северин разодрал бумажки на мелкие клочья и втоптал в землю. — Лунного сияния достаточно...

– Что произошло?

Лицо характерника вдруг скривилось, будто он вот-вот заплачет.

– Захара убили.

– Кто? Те же борзые?

– Да, они. Это был мой учитель.

Северин закрыл лицо руками. Трофим не знал, что ему сказать – он впервые видел его таким. Характерник вздохнул, убрал руки и треснувшим голосом произнес:

— Полно об этом. Как чувствует себя мать?

– Ей хуже. Уже никого не узнает... Иногда бывают просветы, но ненадолго.

— Жаль это слышно. Твой третий еще не родился?

— Никак не хочет выбираться на свет, — едва улыбнулся Трохим. – Мне уже интересно, кто это такой упрямец – парень или девушка.

– Или двойня. Или тройня.

Северин пытался шутить, но в глазах его была тоска.

— Брат, тебе нужно переночевать. Выглядишь уставшим. И Шаркань...

Конь, услышав свое имя, насторожил уши.

— Слишком много дел. Всюду надо успеть... Должен ехать, — характерник крепко пожал ему руку. - Не знаю, когда увидимся снова. Увидимся ли вообще. Поэтому спасибо за все, брат. Наше знакомство сделало мою жизнь лучше... Обними за меня семью.

– Не смей так прощаться, – нахмурился Трофим. – Мы еще увидимся!

— Очень хотелось бы, — усмехнулся Северин и напомнил: — Когда придут борзые, врут без сомнений. А как будет возможность, присматривай и дальше за могилами моих родителей, хорошо?

- Конечно!

– Спасибо, брат.

Северин спешно обнял его, вскочил в седло и Шаркань унес характерника в ночь. Ошеломленный Трофим стоял еще несколько минут, таращась на пустой двор, пока тяжелые мешочки в руках не повернули его в чувство.

Два дня назад он пообещал присматривать за дубами... А теперь ни слова не сказал в их защиту. Немного от стыда ад в груди. Трус! Ниций, жалкий трус! Что он скажет детям, когда они спросят, где могилы двоюродных деда и бабы? Что скажет Северину, когда тот наведается снова? Именно здесь, под этими дубами, они встретились впервые... Он должен был остановить пиление или, по крайней мере, попробовать, как это сделал старый надзиратель, тогда его совесть была бы чистой — вместо этого он торчит здесь и слушает этого мерзавца, который чуть не героем себя считает.

— Смотри-ка! Сейчас треснет!

Дуб Игоря Чернововка наклонился и заскрежетал. Борзые с боевыми криками навалились на него плечами, и дерево, страшно скрипнув, грохнуло на землю. Несколько крестов накрыло густыми ветвями. Сердце Трофима облилось кровью.

— Крошка пива ваша! - захлопал в ладони старшина. - Молодцы, ребята! А теперь помогите неудачникам.

Победители принялись помогать собратьям, подавленным поражением. Хорошо, что мама этого не видит... Она бы точно не стояла в стороне.

— Видишь пень? Мерзкий, устрашающе-красный цвет древесины, — съежился старшина. — Матерь Божья, мерзко смотреть! Я когда его разглядел в первый раз, от испуга чуть не оборвался. Как будто плоть человеческая! И воняет от него странно...

Пила доедала второй ствол.

– Завтра мы вернемся. Проклятые пеньки выкорчевываем, это та еще забота, у них корни толстенные, густые, длинные, всегда разветвляются так, что копать приходится целый день... Но мы выкорчевываем их! – старшина сплюнул. — В ямах разожжем костер, пусть прогорит хорошенько, почву вычистит, потом святой водой погасим и это все камнями вперемешку с песком завалим, чтобы здесь ни одно бесовое растение не проклюнулось.

Дуб Ольги Чернововк пошатнулся, но не поддался.

Его ударили раз, другой, и дуб упрямо стоял.

- Подпилите еще! - приказал старшина и продолжил: - А сами стволы, ветки и листья порубим и сожжем возле церкви, делается это исключительно у святого места в присутствии священника. Сам понимаешь, дело нечистое. Даже уголь придется сжигать вторично.

Второй дуб со звуком, напоминающим плач, наклонился и упал по другую сторону от первого. Немного стало так плохо, что он едва не упал следом.

- Вот это дело! Собирайтесь в корчму, — бодрый старшина вытащил из кармана бумажку и вернулся к Трофиму. — Слушай, ты иногда не знаешь какого-нибудь Непого... Непейводу, а? Он из этого села.

Сердце Трофима утихло. Почему? Почему его сковывал страх перед этими людьми с белыми крестами, почему он позволил им срубить деревья, почему боялся их вопросов?

– А что вам до него? — спросил удивительно высоким голосом.

— Но у наших есть несколько вопросов...

— Непейвода уехал несколько недель назад и не возвращался, — соврал Трофим и мысленно обругал себя этой глупостью.

– Так и знал! Еще одна курвись испугалась, — старшина положил бумажку обратно в карман. - Так мы землю от них очистим. Ха!