Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 251)
Характерник съежился на пропахшей гнилью соломенника. Инфантильный брат и безумный незнакомец никак не думали, потому что, холера, здесь невозможно было закинуть руки за голову.
...Он бежит по второму этажу семейного имения, разъяренный и сосредоточенный, заглядывает в каждую щель, залезает под мебель, проверяет шкафчики. В кулаке сжатые найденные игрушки. Кажется, в этом углу он еще не смотрел! Но здесь пусто. Только тоненькая паутинка и пугливый паучок.
Недавно Яреме исполнилось пять лет: папа подарил на день рождения большую коробку раскрашенных игрушечных казаков. Каждый был уникальным, имел собственную форму и оружие: стрелок, всадник, кошевой, гетман, бунчужный, писарь, обозный... Не успел Ярема наиграться, даже Яков забрал и спрятал солдатиков.
— Ты что, девочка, куклами играть? — спросил брат насмешливо.
– Это не куклы, а казаки! – ответил Ярема в слезах. - Такой взрослый, а такой глупый!
Иаков был старше пятнадцати лет и внешне напоминал скорее дядюшки, чем старшего брата, однако вел себя, как уличный дебошир.
– Ты обозвал меня глупым, – Яков развел руками. — А я только хотел рассказать, где искать твои девичьи куклы... Но из-за обиды не скажу.
– И не надо! Сам всех найду! И они не девчонки!
Он искал трое суток по всем закоулкам, от погребов до чердаков. Из двенадцати солдатиков нашлось десять, капеллан и пушка были потеряны навсегда.
– Это ты Ярема?
...Ему десять, он получил первую скобу, но дома никто не поздравил — сестры отдыхали на курорте, а Яков разъезжал с маменькой по высоким домам Правобережья: госпожа Яровая, со свойственной ей настойчивостью, помогала первенцу с нужными знакомствами, прокладывая дорожку и дорожку. сероманца, на фоне этих величественных перспектив просто потерялся.
– Эй! Ты Ярема?
...Шестнадцать лет, первый рождественский вечер в роли рыцаря Серого Ордена. Ярема рассказывал о своих осенних приключениях — то, что позволено было рассказывать, — мамуньо и сестры завороженно слушали, иногда взвизгивая и покачивая головами, а когда он завершил, Яков с зевком сообщил, что новость: в следующем году он войдет в
Красного совета одним из полноправных делегатов Галиции вместо старика Белецкого. Заявление произвело фурор, овации и несколько тостов подряд, куда там характерным рассказам...
- Яреми! Ярема! Яремы! Ярим!
Кто-то беспрестанно пищал тоненьким неприятным голоском. Ярема протер глаза и разглядел в темном углу два сиреневых огонька.
– Кто это? – ему показалось, что он видит сон.
– Ты Ярема Яровой?
– Я… А ты что такое?
Огоньки сверкнули и погасли. Ярема почесал макитру, повернулся на правый бок, выругался, снова улегся на левый и забылся тревожным сновидением.
...Сильвия. Миндалевидные глаза, черные волосы, острые скулы, жемчужные клыки и белая кожа. Ее взгляд, жесты, улыбка, запах... Ее понимание! Какие шансы на любовь между босорканей и характерником? Может, это ответ небес на его богохульства — заручиться с чужой девушкой из родных краев, чтобы через несколько недель найти родственную душу на чужбине?
Безусловно, он мог ошибаться. Может, это была не любовь, а временная страсть, вспыхивающая во время большого напряжения между разными людьми. Сколько они были вместе? Не больше двух суток. Может, их звериные начала подсознательно тянулись друг к другу? Может, между ними ничего не сложится, и они окажутся чужими... Но Сильвия стоила этого риска.
Его разбудили щекоткой под мышками.
– Малыш, вставай, – повторял упрямо знакомый голос. – Вставай, ну!
- Щезник?
Шляхтич похлопал глазами, но Чернововк не исчез. Стоял прямо над ним с факелом и тряс за плечи. Не грезилось!
- Убегаем, - приказал Северин. – За мной. Быстро!
Решетка и дверь камеры были распахнуты.
- Как ты...
- Потустороннее, - перебил Чернововк. – Разговоры потом. Сначала выберемся.
Орден устроил побег! Скнить под землей в ожидании помилования от высокомерного старшего брата? Черта лысого!
Их шаги отражались эхом. Катакомбы оказались настоящим лабиринтом, но Чернововк бежал уверенно, без раздумий обращая на перекрестках. В тусклых коридорах со скупыми фонарями двумя рядами выстроилась закрытая дверь — сколько пленников скрывалось за ней? Сколько среди них может быть сероманцев?
Через несколько минут они добрались до небольшого зала, который служил караульной. Десяток крепких сердюков лежало на полу в различных неудобных позах.
— Скоро придут в себя, — сказал Северин, открывая один из сундуков. — Хватай свои лахи и айда отсюда.
Ярема едва не забыл о чересе и родительском ныряльщике — радость освобождения прочь затмила ум!
Через узкую темную кишку к длинным крученым ступеням. Несколько минут штопором вверх - вспомнилось, как вели здесь с завязанными глазами - от бесконечного поворота закружилось, скрипнула дверь, какая-то чулан, еще дверь, и приглушенные облаками лучи солнца резанули по глазам. Шляхтич остановился, ослепленный и беспомощный. Чернововк взял его под руку и провел в лавку.
— Пока привыкает зрение, я приведу лошадей.
Ярема пришел в себя на крыльце небольшого двухэтажного дома, скрывавшегося на Андреевском спуске. Старенькая крыша, оплетенная виноградом изгородь, на клумбе пылают последними огнями астры — настоящая городская пастораль! И здесь хоронят вход в легендарные катакомбы?
Северин привел Шарканя и заседланную гнеду кобылицу.
- Одолжил в конюшнях сердюков, - Чернововк погладил гнеду между ушей. - Ты как, оклигал? Верхи сможешь уезжать?
— Братик, я просто несколько часов торчал в темной камере, — Ярема лихо запрыгнул в седло. — Меня даже не пытали. Долго искал?
– Забила сообщила адрес, – на мгновение Северин запнулся. – А Павлин подсказал со всем остальным.
Итак, эти сиреневые очиски в углу ему не приснились.
— Раз в году и от двухвостых бывает выгода, — усмехнулся Ярема. - Куда направляемся?
- Вниз, к Контрактовой.
Горожане упорно праздновали избрание нового гетмана: выпивали, пели, танцевали, качали пустые бочонки — никто не обратил внимания на двух всадников, прогремевших спуском вниз.
Недалеко от отеля «Бриллиантовый дворец» их ждали трое.
- Эней! Воргане! Павлин!
Ярема очень расстроился, что все старые друзья собрались, чтобы освободить его. Трое мгновений были захвачены в объятия.
- Ох, братья! Спасибо, что спасли...
— Это Щезник спасал, — прошипел Игнат и первым вырвался на волю. — Мы даже не знали, что спасать тебя надо!
— Нас привел Павлин, — Филипп ужиком ускользнул прочь.
– Красный волк, – улыбнулся Савка и охотно остался в объятиях.
— Ворган, а где твоя коса? – спросил Ярема. – И что с лицом?
— Скажи лучше, откуда тебя Щезник спасал?
– Тихо вы! — резко прервал болтовня Северин. – Слушайте меня внимательно.
Все, включая Ярему, уперлись в него неприязненными взглядами. Зачем портить такое мгновение?
— Ради Семь есаул больше нет, — сказал Чернововк. Прозвучало как неудачная шутка.
– Что? — удивленно переспросил шляхтич. – А где же она?
— Я был в Черном совете, когда это произошло. Несколько часов назад Яков Яровой, Северин поднял взгляд на Ярему, обвинил тебя в покушении и выставил это государственной изменой, после чего поддержал вотумы недоверия, отменил грамоту Хмельницкого и провозгласил всех волчьих рыцарей вне закона.
Филипп ударил кулаком по ладони, Игнат грязно выругался. Радость Яремы рассеялась.
Господь не помог.
– Он сделал это! – Ярема сжал кулаки. — Я умолял, я молил его, а он...
— Да, Малыш, сделал, — перебил Северин. — Он приказал арестовать есаул прямо в зале.
Глаза Савки разбухли слезами.