Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 217)
Перед глазами спала девочка возле окровавленного отца.
Глава седьмая
Семь лет назад, во время поисков Савки Филипп считал пропавшего собратья своим другом, как и остальные шайки (хотя на самом деле они были знакомы какую-то неделю). Поэтому, когда брат Павлин неожиданно выкрикнул на свадьбе, Филипп обрадовался и весь вечер провел в разговорах с ним или скорее многочисленных попытках разговоров. Чудаковатый Павлин общался охотно, но постоянно перепрыгивал с темы на тему, умолкал или неуместно смеялся посреди предложения, дергал за приклеенное за ухом перо, начинал что-то жевать, ковырялся в носу, неожиданно корчил гримасы и болтал что-то неладное: в общем, поддерживать. Несколько раз Филиппу казалось, что сквозь причудливые чащи он видит вход в комнату с Савкой, которого они знали до похищения, но каждый раз это было заблуждение. Наконец он бросил эти попытки. Савка изменился, как изменились все они... Только еще больше.
– Старого знакомца не найдешь. Попробуй увидеть нового, — прошептала ему Вера Забила.
Филипп со свойственной ему методичностью, вопросом по вопросу, принялся изучать старого нового друга.
— Павлин, ты не знаешь, что случилось с твоим учителем, Мироном Деригорой?
- Волны. Черные волны забрали, — Савка прищелкнул губами и ладонями изобразил движения волн.
Мирон пропал без вести накануне Северной войны, его тела не обнаружили. Распространена смерть разведчиков.
— А вспоминаешь, как гулял с нами по Киеву?
— Большое, слишком много, — Павлин заломил руки и нервно оглянулся. — Старые нити, новые нити, роятся в чашке, не разобраться, не разрезать, потеряться-загу биться...
Тратишь время на сумасшедшего.
Его лицо застыло и изменилось так быстро, что Филипп пропустил мгновение превращения. Тревога и страх исчезли, но Савка смотрел прямо в глаза Филиппу.
— О красные огоньки! Не прячьтесь! — он дернул перо за ухом. — Тот, что внутри, сильный. Давно сломал границы Эцерона. Нашептывает...
Он знает.
— О чем ты? — Филипп едва сдержал дрожь голоса.
Его нужно убить!
- Сердце, не стукай так быстро, - рассмеялся Савка и осторожно коснулся указательным пальцем между лба Олефира.
– А ты замолчи.
Прикосновение было мягким, едва ощутимым. Филипп испугался: впервые кто-то без всякого намека понял...
– Эцерон его клеть. Сильный! Держи и не упустишь, — Павлин громко расхохотался, а потом испуганно замолчал, словно испугавшись звуков собственного смеха.
– Не рассказывай никому, – прошептал Филипп.
– Прошу.
На всякий случай он оглянулся, но все вокруг праздновали и им было безразлично этот разговор. Только Забила взглянула на них, но взглядом искала Савку — как мама, присматривающая за маленьким сыном.
– Не рассказывай никому, – повторил Филипп. — Пусть это останется нашей тайной. Договорились, брат?
– Секрет Эцерона, – Савка приложил пальца к губам и рассмеялся. - Секрет.
– Спасибо.
Неожиданно для себя Филипп рассказал ему о Майе. Слушатель из Павла был плох, но Филипп говорил и не мог остановиться. И кому еще он мог это рассказать? Савка не осуждал, не сочувствовал, не цокал языком, не хлопал по спине — просто раскачивался на скамье и слушал или делал вид, что слушает, а большего и не было нужно.
Иногда к ним подсаживались хорошо захмелевшие Игнат, Ярема и Северин, и старые знакомые поднимали тосты. Савка, как и Филипп, не употреблял алкоголя: все рюмки, которые ему подсовывали, выливал под ноги с выражением отвращения.
В глубокую ночь, когда гости провели молодоженов и начали расходиться, Филипп позвал Савку за собой. Он вдруг вспомнил о деле, которое не хотел откладывать до следующего дня: бог знает, что брыкнет Павлу до головы завтра, он может исчезнуть так же внезапно, как появился... А Филипп хотел отдать то, что почти семь лет ждало между страницами старой книги без переплета.
– Это принадлежит тебе.
Искалеченный характерник осторожно, кончиками пальцев, взял дагеротип. Долго рассматривалось изображение, на котором застыли пятеро — Северин, Игнат, Филипп, Ярема и он — через несколько дней после приема в Серый Орден, молодые и веселые, в новеньких рыцарских униформах.
Губы Павла шевельнулись. Он часто заклипал, указательный палец коснулся собственного лица на снимке, погладил лоб, провел по шапке, из-под которой изобиловал густой хохол. Поднял палец к пошрамованному черепу, провел глубокими бороздами на коже.
— Брат, с тобой все хорошо? - прошептал Филипп. Он сам был готов разрыдаться.
Павлин крепко обнял его, а потом шмыгнул и без слов ушел, размазывая слезы рукавом рубашки. Потом Савка исчез. Через два дня Филипп получил от него сообщение с единственным словом: «Дяка».
...Буран миновал дорожный знак, поздравлявший всех добрых путников, прибывших в славное село Старые Сады.
– Почти приехали, – Филипп ласково провел ладонью по лошадиной шее. — Становишься в тени, у воды и зелени, и никакие слепни там тебя не достанут.
Буран радостно заржав в ответ.
Наверное, по этой дороге ехал Щезник, когда без разрешения бросил ватагу, чтобы увидеть молодую ведьму, которую любил безумно. Тогда Филипп не понял этого поступка и молча осуждал побратима. Тогда он считал, что рожден одиночкой... А уже через год сам не раз нарушал расписание часового, чтобы как можно скорее вернуться к Майе. Каждый раз летел к ней, как птица к гнезду, а когда война забрала ее, остро почувствовал, какой пустой стала жизнь без человека, к которому хочется возвращаться.
Буран остановился у хаты, стоявшей у леса, и характерник спешился. Жирный черный коты, выгревавшийся на солнышке, смерил пришельца подозрительным взглядом, зашипел и скрылся в хижине. В следующее мгновение оттуда выпорхнула женщина - пожилая, красивая, с волнистыми темными волосами, пронзительным взглядом и лукавой улыбкой.
— Что привело измученного господина рыцаря в ведьму? — спросила звонким голосом, который подходил бы двадцатилетней юноше. - Похмелье? Закреп? Сифилис? Все вместе? Для Серого Ордена всегда есть хорошие скидки.
- Привет, Соломия, - Филипп стащил с лица маску и поклонился. – У меня послание от Захара Козориза.
– Вот оно что, – ведьма съежилась. — И что же говорит Захар Козориз?
– Он говорит, что мне можно доверять. Я прибыл для разговора с господином Буханевичем по приказу Ордена. Никакой несправедливости. Должен расследовать, кто поиздевался над его рукописью.
Ведьма несколько секунд изучала Филиппа, а затем кивнула.
– Хорошая коса. Как тебя зовут?
- Филипп Олефир.
— Не знаешь ли иногда Северина Чернововка?
– Я его друг. Слышал немного о вас.
– Надеюсь, только хорошее, – она улыбнулась уже другой улыбкой, шире и теплее. — Стань конем и заходи внутрь, Филипп.
В небольшом доме Филипп несколько секунд привыкал к очень густому и пряному воздуху. Ведьмина жилья была переполнена сушеными травами: разнообразные ароматные охапки заполонили чуть ли не все возможные поверхности, завешивали стены, свисали из-под потолка, торчали по углам — именно они занимали здесь больше всего места. Соломия отодвинула коврик, под которым оказалась крышка, подняла ее и крикнула:
— Вылезай, писатель! Свои приехали.
Из погреба выбрался помятый Владимир Буханевич. За последние дни он сбросил не менее полупуда веса.
- О, господин Олефир! Как хорошо, что послали именно вас, — улыбка трактирщика получилась расстроенной. — Я бы предложил партию в тавлию...
Басюга выбрал Олефира для этого поручения именно из-за давних дружеских отношений и роли защитника, которую Филипп взял на себя во время сожжения корчмы Владимира — это должно было добавить откровенности их разговору.
— Здоровеньки были, пан Буханевич, — поздоровался характерник. - Как чувствует себя ваша спина?
– Состоялась малой кровью, – корчмарь повел плечом и скривился. — Заживает, спасибо.
— Рад это слышать.
— Все благодаря вам, друзья! Защитили, не отдали на растерзание, спрятали, переправили... — Буханевич немного прослезился и смущенно протер глаза. - Как мне отблагодарить?
— Лучшей благодарностью будет рассказ о том, как же случилось, что ваша рукопись превратилась в ужасный памфлет.
Соломия пошла колдовать над котелками в печке.
- Конечно, - Владимир пригладил растрепанные кудри вокруг залысин и присел на табурет. – Все началось весной. Мне пришло письмо от издательства: мол, услышали, что я не один год собирал рассказы о характерщиках, а они имеют большое любопытство издать такой сборник. Сказали, такая литература сейчас актуальна.
- Что за издательство? В книге не указано название.
— Не называйте этот хлам книжкой! — вскочил с табурета бывший корчмарь. — Это не книга, а дерьмо в переплете! Такое место в нужнике! Извините, Филипп... До сих пор не могу смириться со всем, что произошло...
- Успокаивающий чай, - вмешалась Соломия и чуть ли не насильно залила глоток у Буханевича. — Господин рыцарь, будете?
– Нет, спасибо.