Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 165)

— Я, значит, ваш двоюродный брат! Урод вашей мамы. Ее звали Ольга, Ольга Чернововк, не правда ли?

– Все правильно, – осторожно согласился Северин.

– Я – Трофим Непейвода!

- Северин Чернововк.

Трофим протянул ладонь, теплую и твердую, и они закрепили знакомство рукопожатием. Северин чувствовал себя озадаченно.

– Вы тоже характерник! Младший, чем показалось издалека...

— А вы уверены, что не ошиблись? – спросил характерник. – Я не знал, что у мамы была сестра.

– Старшая, – Трофим говорил уверенно. — Дед и баба были ревностными верующими, очень гневились из-за решения Ольги по службе в сироманцах, выгнали ее из семьи и отреклись окончательно, когда она вступила в Орден...

– Да, похоже на ее историю, – подтвердил Северин.

Трофим закивал.

- В семье даже упоминать о ней было запрещено! Мама тайком рассказывала о младшей сестре и всегда надеялась, что однажды Оля вернется. Очень скучала по ней. Может, дед и баба своим упрямством прогневили Господа, или потому стал причиной выпавший из печки уголь, но дом их сгорел вместе со стариками, земля им пухом. В тот день был сильный ветер, наше хозяйство тоже пожаром лизнуло, потому что мы из-за плетня жили... Мама после похорон бросилась на поиски и наконец нашла сестру, но ее уже не было в живых. Мама приуныла, а потом захотела переехать сюда, чтобы ухаживать за дубом. После пожара такое решение далось легко, сами понимаете... Землю мы продали, переехали, обустроились понемногу, теперь наведываемся сюда — свечу поставим, пасхальные яйца на гробки принесем, сорняки уберем. Мы не знали, что у Ольга было детей!

— Я — ее единственный сын, — Северин незаметно ущипнул себя, чтобы проверить, не спит ли.

— Второй дуб — ваш отец, не правда ли? – Трофим указал на побег. — Мы когда последний раз наведались, очень удивились новой могиле, а гробар рассказал, что отряд рыцарей приезжал и похоронил кого-то из своих...

- Здесь лежит Игорь Чернововк, муж Ольги.

— Вы их единственный сын, говорите?

— Вот именно.

— А теперь у вас двоюродный брат, — Трофим искренне засмеялся. — Не торопитесь?

— Час имею.

— Тогда приглашаю в гости, пан Чернововк! Дома сейчас никого нет, мама с женой и детьми поехали к родственникам, а я здесь хозяйничаю в одиночестве. Дай, думаю, зайду, проведаю тетю, будто потянуло меня что-то... И вас увидел, будто само провидение привело! Так что, зайдете?

— Почему бы и нет... Поедем верхом?

Трофим с уважением посмотрел на Шарканя, но отказался.

— Пешком недалеко, если вы не прочь прогуляться.

- Не против.

Шарканю Трофим понравился: конь несколько раз ткнулся ему в затылок, как поступал с Захаром и Яремой — таков был его знак доверия. Шаркань разбирался в людях.

– Так странно, – Северин потер лоб. Слишком быстро произошел переход между его прощанием с отцом и внезапным знакомством с родственником. — Простите, но это очень неловко: всю жизнь быть одиноким, а потом обнаружить, что у тебя есть тетка, о которой не подозревал... И двоюродного брата... И покойников?

– Да, племянник и племянница, – закивал Трофим с улыбкой. - Николай и Настя, два и четыре годика.

– А ваш отец?

— Бывший сечевик стал наемником. Уехал за границу и пропал без вести, когда мне четырнадцатое прошло.

– Я ошеломлен, – признался Северин откровенно.

– Понимаю! Я ошеломлен так же. Хотя, Северин, погодите, — лоб Трофима прорезала встревоженная морщинка. – Вы не рады нашей встрече? Если хотите, можем все забыть и остаться незнакомцами. Я никому не расскажу. Вы никому ничего не обязаны! Дубки мы все равно будем ухаживать.

— Да что вы говорите, Трофим, — успокоил его характерник. — Я только что нашел родную кровь, о которой даже не мечтал! Это без преувеличений один из самых светлых дней за последние месяцы.

Трохим вздохнул с облегчением и спросил осторожно:

– Тяжелое у вас служба?

– Бывает непросто.

Пока они шагали по селу, Трофим рассказал о его прекрасной жене — хозяйке Оксане, о маминой болезни, которая в последнее время высасывает из нее все силы, и о величайшем счастье — двое детей, веселых и умных.

Прохожие здоровались, замечали череды Северина, после чего удивленно рассматривали его, а затем переводили глаза на Трофима. Особенно придирчиво смотрела на характерника старая бабушка в огромном платке, который замер на скамейке возле старенькой хаты.

- Теперь будут сплетничать, - объяснил Трофим. — Если бабушка Параска заметила, то завтра утром все село будет триндеть. Сто лет старухе, а болтлива, как молодица! Разве не чудо Господне?

– Настоящее чудо. Не боитесь сплетен?

— Кто в селе живет, сплетен не боится.

Дом Непейводы оказался небольшим и нарядным, его белые стенки были искусно расписаны цветными барвинками. Было заметно, что хозяева неимущие, хотя и пытаются это скрыть. Внутри бедность зияла сильнее: пол и стены голые, ничего лишнего. Но убран, светло, опрятно, иконостас в углу — все как положено.

– Мама уехала к теще, а жена вместе с ней. Деток тоже взяли, чтобы бабушку с дедом увидели. Я на хозяйстве остался, холостякиваю. Теща говорит, у нее там у села живет старая ведьма, которая умело лечит. Уж сколько всего пробовали... И врачи, и знахари... Много денег потратили, а она, бедняжка, увядает на глазах, потому что ничего не помогает.

Трофим говорил с виноватым видом, будто оправдывался за то, что все состояние пошло на мамино здоровье.

— Если та ведьма не поможет, попробуйте обратиться в Саломию из-под Старых Садов. Добавьте, что от меня.

– Спасибо за совет, запомню себе, – Трофим прошептал имя ведьмы и название села. - Ваша знакомая?

– Да, умелая целительница.

— Надеюсь, маме улучшится... Ей еще жить и жить, до самих правнуков. Садитесь, пожалуйста.

Немного достал ржаной хлеб и вареный картофель — вот и весь обед.

— Простите, что скромно, но чем богаты, тем и рады. Выпить хотите? Самогон имеется, под такой случай можно и открыть.

Единственная бутылка, подумал Северин.

– Да нет. Мне в дорогу лучше воды.

Сам Трофим не ел и Чернововк с опозданием заподозрил, что двоюродный брат отдал ему собственный обед. Но спрашивать об этом не стал: Непейвода явно стеснялся такой бедности, но пытался быть щедрым хозяином.

— Может, останетесь? – спросил Трофим. — Если срочной службы нет. Мне веселее, а потом семья вернется, они обрадуются... Особенно мама! Если племянника родного увидит, то мигом поправится! Они вернутся через четыре дня.

— Спасибо, Трофим, но не могу, дорога зовет. Но обязательно к вам наведаюсь, как в этих краях буду.

Решение пришло самое. Северин достал капшука, отсчитал восемь дукачей — один оставил себе с остальными монетами — и выложил их на стол перед хозяином.

— Спасибо, брат, за обед. Вкусно у вас картошечка!

– Это что такое? — Немного рот разинул.

– Племянникам на гостинцы, – подмигнул Северин. — Я же пропустил кучу дней рождений, крестины, Николая, Рождество... Купите им подарков, а то недостойный дядя. И давай уже на ты, когда мы братья!

Непийвода на несколько секунд потерял дар речи и только переводил глаза с характерщика на дукачи, а удивление уничтожало остатки вежливости перед опасным юношей, который оказался его кровным родственником.

— Сила сил денег, Северин, — наконец выжал Трофим и взглянул на монеты, как на пауков. - Я к ним даже не коснусь! Люди скажут – украл!

- Людям скажешь, что за такие слова я им языки заколдываю.

– А ты умеешь? – заинтересовался Трофим.

— Иногда предпочел бы.

— Может, знаешь, как домового в хату заманить?

– Такого тоже не знаю. Знаю только, что деньги благосостояние приносят не хуже домового. Убирай уже! Или ты меня боишься?

– Не боюсь, – не задумываясь ответил Трофим. — Люди много говорят и много не понимают. Я никогда сироманцев не боялся. Я думаю, что только достойные и смелые люди берут тяжелый грех на душу, чтобы государство защищать... Я бы на такое не решился.