Алекс Войтенко – Дорога – мой дом (страница 7)

— Ну, давай попробуем.

— Понимаешь, я сейчас не готов предложить тебе выйти за меня замуж. И дело совсем не в том, что мы не ровня, друг другу. После того что со мною было это скорее ты аристократка. Да ты мне нравишься, я тебе говорил об этом еще тогда, когда мы были детьми, если помнишь. Но боюсь этого маловато для того чтобы связать наши жизни. Во всяком случае именно сейчас. Честно говоря, я даже не рассчитывал встретить здесь не только тебя, но и вообще кого-то. Примерно года три назад я попал под очарование одной девушки, которая в итоге ограбила меня, оставив, почти без денег и вещей, и то, по чистой случайности, потому что не обратила внимание на старый саквояж, в котором у меня и лежали деньги. Тебя я знаю, можно сказать с самого детства, вдобавок ко всему, ты вроде бы являешься моей молочной сестрой, поэтому давай строить наши отношения, исходя именно из родственных чувств. Если позже что-то изменится ты узнаешь об этом сразу, я тебе обещаю. Пока же, давай относиться друг к другу, как брат и сестра. Если тебя это не устраивает просто скажи, и я тотчас уйду.

— А, как-же клад?

— А никак. Обходился без него раньше, обойдусь и теперь. Я же вижу, что ты мне не веришь. А поиск клада, если он окажется успешным, лишит тебя этого дома. Потому что просто сидеть на золоте у тебя не получится. Если кто-то о нем узнает, а это произойдет наверняка, сама же говорила, что Гришка здесь появляется иногда. Уйдешь ты на охоту, а он появится и мало того, что начнет это золото пропивать, так еще и растрезвонит по всей округе. Значит придется искать что-то другое. А, я не хочу портить тебе жизнь. Поэтому я просто уйду.

— Хорошо Сережа. Допустим меня это устраивает. Но есть еще один вопрос.

— Какой?

— Допустим все же клад тут имеется. И мы сможем им воспользовааться. Что будет дальше?

— Я уже говорил. Загрузимся сколько сможем унести и отправимся из России, куда подальше. Куда сможем добраться. Надеюсь, ты не рьяная комсомолка, готовая отдать жизнь за построение коммунизма?

— После гибели родителей-то? Да я готова зубами горло всем этим паскудам рвать! Была бы моя воля…

— Вот и меня здесь ничего не держит.

— Вдвоем уйдем?

— Именно, и все, что удастся отсюда забрать будет разделено на двоих, в равных частях, по первому твоему, или моему требованию. Ты знаешь, что я всегда держал свое слово. Но это опять же зависит от тебя.

Девушка надолго задумалась, а после произнесла.

— Хорошо, так я согласна, на твое предложение.

Мой карабин, Саньке очень понравился, она была прямо в восторге от него и поэтому я ни грамма, не сомневаясь тут же его ей и вручил.

— А, тебе?

— Если погреб не разграбили, то внизу, судя по тому письму есть даже пулемет. А уж винтовок так и вообще пара ящиков. Так, что безоружным не останусь. А вообще, я не охотник. За всю жизнь может пару раз с отцом, да дядькой Никанором и выезжали в лес, и на этом все. То есть стрелять я конечно умею, в Корпусе учили хорошо, но то, что я ни разу не охотник — это тоже верно. Если скажем ткнешь пальцем куда стрелять, думаю не промахнусь, а так в двух шагах от зверя пройду и не замечу. Это ты сызмальства с отцом по лесам ходила, а мне другой путь готовили. Поэтому этот карабин твой по праву, правда патронов, кот наплакал, но тут уж ничего не поделаешь. Но внизу вроде бы должен быть запас, опять же если там вообще, хоть, что-то есть.

Глава 4

4

Не остался безо внимания и путь, по которому я собирался уйти из России.

— Тут вырисовывается два варианта. Первый через Китай. То есть отправиться вверх по Иртышу, ведь его истоки находятся именно на их стороне. Правда по некоторым слухам, границу там перейти, практически невозможно. Пограничная стража, уж слишком настойчиво охраняет границу. Вначале стреляет, а после интересуется, зачем ты туда полез. Причем скорее охраняет не от тех, кто сюда лезет, а от тех, кто уйти пытается. Китайский язык я немного знаю, правда не совсем тот, что нужен, но думаю, что-то понять или объяснить смогу.

— Как это, не совсем тот.

— Китайский язык только считается единым, на самом деле там больше пятидесяти всяких диалектов, надеюсь ты понимаешь, о чем я говорю. Письменность одна, а вот слова произносят по-разному. Я жил в Шанхае, это самый юг. На севере говорят по-другому. В общем это не самый лучший вариант. Второй путь, по Иртышу спуститься до Оби, по ней до Нарыма или Тогура. Там есть проход на Енисей, канал, построенный с полвека назад, люди за две недели добирались по нему до Енисейска. И вроде бы сейчас, проложенный там канал, еще действует, то есть теоретически путь должен занять не больше двух недель. Оттуда, по Ангаре, можно добраться до Байкала, а уже после, уйти на Владивосток. Поезд туда сейчас ходит через Харбин, я узнавал это работая на Магнитострое. Харбин — это город в Китае, но заправляют там русские выходцы. То есть инженеры и работники еще из Российской империи, с Созом имеется договор на использовании железной дороги. Когда-то это была Российская территория, но большевики, вдруг решили, что она им не нужно. Там можно сойти и отправиться в Шанхай. А уж оттуда прямая дорога куда угодно. Там большой морской порт и корабли со всего мира. Да и так, я прожил там почти два года, и думаю смогу найти каких-то старых знакомых, которые мне помогут. Не бесплатно, но за деньги там сделают, что угодно. Впрочем, по пути имеются и другие варианты, например, поезд из Томска. Там будет видно.

— Зачем, обязательно Томск, ведь Омск всяко ближе.

— Так ведь я беглый. Я же рассказывал, что меня обвинили в шпионаже в пользу Франции, и организации заговора, по свержению Советской власти, и дали десять лет лагерей. А я сбежал, выпрыгнул из окна вагона, когда тот пересекал Иртыш, подъезжая к Омску. И в Омске, показываться, как бы боязно. Кто знает может там уже все мои приметы расписаны. А документов на руках никаких.

— А какие тебе нужны? Сейчас их ни у кого нет.

— Документов, может и нет, но фотография в моем деле была. Потому хочу оказаться подальше от Омска, на всякий случай.

Легли уже за полночь, и все равно я еще долго ворочался никак не удавалось уснуть. И судя по звукам, доносящимся из-за перегородки, у Сашки, была точно такая же проблема.

Утром проснулся, практически в тоже время, что и моя хозяйка. Я и раньше-то не особенно любил валяться, а последнее время так и вообще привык просыпаться от любого постороннего звука или шороха. Поднялся, выскочил на двор спустился к реке, привел себя в порядок, и задумался над тем, чем же мне придется разбивать тот самый камень, что лежит в погребе. Из всех инструментов только что кованая пешня, да топор.

Хотя у Саньки, как оказалось нашелся и довольно тяжелый молоток, и зубило, и даже напильник. Что она ими долбила я как-то спросить не догадался, но тем не менее, и то, и другое, прекрасно пошло в дело. Пока моя подружка готовила завтрак, я старался заточить инструмент, затем попив чаю, спустился в погреб, зажег керосиновую лампу и внимательно осмотрел лежащий камень, который предположительно прикрывал собою люк в главный подвал, ради которого собственно я сюда и приплыл.

Возиться с камнем, пришлось почти три дня, я спускался с раннего утра вниз, и при свете керосиновой лампы, долбил этот чертов булыжник. Правда до сих пор, с него откалывались только отдельные плитки, которые я вначале выносил из подвала, а после плюнув на это дело, все равно ведь решили покинуть эти места, просто складывал все это в дальний угол.

Санька, первый день еще оставалась подле меня, потом не выдержала, приготовила мне похлебки на пару дней, и сказала, что прогуляется по лесу. Хотя был как бы не сезон, но я видел, что ей уж очень хотелось испытать новенький карабин. И поэтому не особенно возражал. Перед уходом, она предупредила меня, что, если появится кто-то посторонний, чтобы я всем говорил о том, что я ее двоюродный брат, со стороны отца. Он хоть ни разу и не появлялся не в Муромцево, не в Кокшенево, но о том, что он существует здесь знали, во всяком случае в Гришкиной семье. Да и появиться может скорее или троюродный братец Гришка, или заедет кто-то из правления охотничьего хозяйства.

— В любом случае, всем говори, что я ушла в лес, на пару дней. А как вернусь, сходим с тобой до охотхозяйства и попрошу, чтобы взяли тебя на работу. Охотники всегда нужны, так что отговорка будет самая нормальная. Ну, а то, что внизу гремишь, так камень разбиваешь, мол места много занимает, вот и решили убрать.

— Ты бы сходила, до Муромцева или другого поселка.

— Зачем?

— Появилась у меня одна идея, которая может помочь нам в дороге. Для этого нужно несколько листов писчей бумаги, чернила, перья для письма и химический карандаш.

— Карандаш у меня есть, десяток листов бумаги тоже найдутся, с перьями и чернилами тоже нет проблем, я же каждый раз, перед сдачей шкурок целый отчет составляю, так что все есть. А что ты задумал-то.

— Да хочу изобразить документ, на всякий случай. Почерк у меня хороший, нарисовать печать, при наличии карандаша, вообще раз плюнуть. Зато в дороге, глядишь и пригодится, когда. Вот вернешься и попробую.

— Как ты карандашом печать изобразишь.

— Там все просто, нужно заточить его как следует и тогда можно что угодно им нарисивать, хоть самые мельчайшие буквы. Долго, муторно, но можно, а после чуть подержал над паром. и все серые нарисованые линии, сразу же станут синими, заодно они втворяются в бумагу, и становится очень похоже на печать. Если все правильно сделано, от настоящей печати, отличить невозможно.