Алекс Войтенко – Через океан на "Морской черепахе" (страница 18)

Здесь же, мы встретили и Новый Год. Правда, неизвестно какой по счету, но если я мысленно подумывал, о 2017, то Ева, салютовала 1981 году. Хотя мы оба прекрасно понимали, что это, даже не 1492 и до открытия Америки Колумбом, еще неизвестно сколько времени. Примерно десятого января, если верить календарю, на моем смартфоне, мы вышли с острова Барбуды, и отойдя от его берегов примерно на тридцать сорок километров, взяли курс на северо-запад, к берегам континента, решив обойти стороной острова Пуэрто-Рико, Эспаньолу и Кубу, только для того, что о нас слегка позабыли. Уж очень не хотелось принести с собою, на Северный Континент, божественные реалии.

А через два дня плавания, когда, по моим подсчетам, мы преодолели, почти полторы сотни километров, наш плот попал в жесточайший шторм. Мы находились слишком далеко от земли, и поэтому войти в какую-нибудь бухточку, или прислониться хоть к какому-то клочку суши, чтобы переждать бурю, не было никакой возможности. Хотя до сезона штормов, было еще как минимум несколько месяцев, но насколько я помнил, такие шторма, иногда происходят и период затишья. Вдобавок ко всему, именно эти места, в будущем будут иметь дурную славу, когда, по неизвестным причинам, именно здесь начнут пропадать суда, и самолеты, пересекающие Атлантику.

Пока же, за стенками нашего легкого укрытия, укрепленного на палубе «Морской черепахи», бушевал шторм, грозящий утащить нас неизвестно куда, а мы находились в районе, который в будущем назовут Бермудским Треугольником. И наши настроения, были не самыми радужными. Шторм, бушевал двое суток, к подруге, вновь вернулась морская болезнь, и я только и успевал, подлечивать ее, и выносить за дверь, наполненные рвотными массами ведра. Мы, и все, что нас окружало промокло, буквально насквозь. Наши тела, покрывали сплошные синяки и ссадины, из-за постоянного метания по хижине, где нас бросало очередным порывом ветра, или сбросом с очередной волны, а на губах, казалось навсегда останется привкус крови, от прикушенной губы, и морской воды. О том, чтобы, нормально перекусить не было и речи. Хорошо, что хоть оставались кое-какие армейские пайки, которые можно было бы пожевать всухомятку, и тушеное мясо, заготовленное на острове Барбуда, в противном случае, я даже не представляю, чтобы мы делали.

Шторм был настолько силен, что не представлялось возможным, даже просто выйти из нашего домика. Стоило, только слегка приоткрыть дверь как перехлестывающая палубу, очередная волна, готова была вывернуть дверь с корнем, и выбросить тебя за борт. В какой-то момент, даже пришла в голову мысль о том, что скорее бы все это закончилось. Неважно как, неважно с каким исходом, но лишь бы закончилось. Как мы пережили все это даже не представляю. К началу ночи третьих суток, ветер начал стихать, и ночь мы провели, в общем-то относительно спокойно. Во всяком случае, ветер уже практически стих, а легкое покачивание плота, говорило скорее о том, что мы куда-то все-таки двигаемся. Решив проверить состояние нашего плавательного средства, хотя я и был сильно уставшим, и сон буквально застилал мои глаза, а умывание не давало никакого хоть как-то значимого результата, я все-таки выбрался из хижины, и хотя бы по минимуму попытался осмотреть повреждения, нанесенные бурей нашему судну. Благодаря полной луне, сделать это в общем-то удалось, вот только результаты осмотра привели меня в полное уныние.

Радоваться было практически нечему. Парус нашего судна, был изорван в клочья, а брус, на котором он держался унесло в море, и теперь с верхушки, покорёженной мачты, свисали обрывки цепи, на которой он некогда был закреплен. Сама мачта, хоть и устояла, но одна из опор, выскочила из своего гнезда, и теперь, все это находилось в перекошенном состоянии, а одно из бревен, что удерживало всю конструкцию в вертикальном положении, за неимением достаточного количества веревок, пришлось городить дополнительные опоры из дерева, оказалось треснувшим, и чудом, осталось на борту, готовясь в любой момент, оказаться в море, и лишить нас одной из опор. Руль сорвало со своего места, и сейчас, я видел только вырванные с корнем крепления, а сам руль, наверняка покоился где-то на дне океана. Такая же участь постигла и металлическую крышку одного из встроенных рундуков на баке, соответственно и все, что находилось в этом отсеке унесло неизвестно куда, разом лишив нас большей части зарядов к подствольному гранатомету, металла в виде болтов, гаек и прочего крепежа, а также части инструмента. Отправился в бесконечное плавание и газовый баллон, он к этому времени, хоть и оставался пуст, но в нем плескалось, какое-то количество конденсата, который я рассчитывал извлечь, и пустить на заправку зажигалок. Еще на острове в завалах автомобильного хлама, мне удалось найти, почти три десятка зажигалок. По большей части, дешевых китайских. Но среди них нашлись и несколько штук с пьезоэлементом. Их я старался беречь, впрочем и китайский ширпотреб, тоже прекрасно работал, и позволял разводить пламя на газовой плите или примусе. А еще в юности, я как то видел, как с помощью обычного одноразового шприца и конденсата из газового баллона, можно легко и просто заправить любую зажигалку. Именно на это и надеялся. А после освобождения от конденсата баллон, вполне мог бы послужить неплохой емкостью, хоть для воды, или чего-то еще.

Не меньший урон, царил и в нашей походной хижине. Подруга, как раз пыталась навести в нем порядок, собирая по всем углам разбросанные вещи и жалуясь всем богам за то испытание которое они нам уготовили. Хотя настоящие испытания, как оказалось ждали нас впереди. Определившись с поломками, и поправив то, что еще не унесло в море, я завалился спать, но едва только рассвело, тут же вскочил, решив осмотреться, вдруг с ужасом обнаружил, окружающее нас со всех сторон, светлое желто-коричневое с редкой прозеленью поле, в виде огромного количества слегка пожухлых стебельков и листочков, складывающихся в целые поля водорослей, занимающих всю поверхность окружающего нас моря, почти до самого горизонта. Вдобавок ко всему, ветер окончательно стих, и как выбраться из этого, я не имел, ни малейшего понятия. Выглянув за борт, я только убедился в том, что не меньшее количество этих водорослей сейчас мы прихватили нашими направляющими плавниками, и эти копны морской травы, надежно удерживают нас на месте, не позволяя никуда двигаться.

Ева, вышедшая из нашей хижины, увидела окружающие нас поля, и удивленно спросила.

— Нас, что прибило к какому-то острову?

— Увы, нет. Все гораздо хуже. Мы похоже находимся в так называемом Саргассовом море, в центре Бермудского треугольника, и как отсюда выбираться, я просто не представляю.

— Но ведь у нас же есть запасной парус. Отремонтируем мачту, повесим новый парус и отправимся дальше.

— Мне бы твою уверенность. — Грустно ответил я.

— А, в чем проблема?

— Хотя бы в отсутствии ветра. А он в этих местах, не слишком частый гость, насколько я знаю. Остается надеяться на богов, которые, в очередной раз пошлют нам бурю. И та вытащит нас отсюда. Но надежды, увы маловато. В это время года штормы редкость. Хотя один из них притащил нас сюда.

Чтобы, хоть чем-то занять себя, я действительно занялся ремонтом, хотя и понимал, что вряд ли это поможет от сюда выбраться. Но так или иначе, постарался установить мачту на место, треснувшее бревно, укрепил досками, снятыми с одного из бортов, наложив поверх бревна, что-то вроде шин, как это делается в полевых условиях для сломанных конечностей, и постаравшись, накрепко примотать их с помощью троса к поврежденному бревну, и пробив гвоздями. Просто ничего иного придумать было невозможно. Единственное запасное бревно, что сохранилось у меня на палубе, было необходимо для закрепления паруса, да и проблемы с веревками, никуда не делись. Пришлось ремонтировать уже имеющиеся, связывая их друг с другом, потому что многие из них, оказались порванными.

Плавники, удалось освободить довольно легко, соорудив, что-то вроде, достаточно длинной швабры. Вот только особенного проку от этого не было. Едва освободив их, уже к вечеру того же дня, пришлось заниматься этим заново. Учитывая все это, за изготовление руля, я даже не брался, итак было понятно, что стоит мне опустить его за борт, как на нем, тоже начнут собираться стебли саргассовых водорослей, и это только замедлит ход нашего плота, который все-таки, хоть немного, но двигался куда-то вперед. Правда я не очень уверен, что это было именно то направление, которое было нам необходимо. Компас находящийся на юте, был безнадежно испорчен, рухнувшим на него бревном. А запасной, мы так и не смогли отыскать. И имелись некоторые подозрения в том, что он был взят в качестве сувенира, местными аборигенами во время одной из стоянок где-нибудь в Латинской Америке. Тем более, что подруга тоже довольно часто замечала, некоторые мелкие пропажи, стоило хоть одному из аборигенов, оказаться неподалеку от плота.

В какой-то момент, я заметил, что поля водорослей, окружавших нас со всех сторон, будто расступились, и мы оказались в довольно широком, нерукотворном канале, с небольшим, но довольно уверенным течением. Более того, освободив утром плавники, нашего плота, от водорослей, к вечеру того же дня, увидел, что там практически ничего не прибавилось, хотя до этого дня туда налипали целые копна травы. От паруса, большого толку я не видел. Несколько раз я поднимал его на мачте, но его или полоскало по ветру, либо он безжизненно висел, не принимая никакого участия в движении плота. Хуже было, когда он, все-таки надувался, но в противоположную сторону, мешая двигаться хотя бы по имеющемуся здесь течению. Поэтому, однажды спустив его вниз, больше не поднимал, решив, что имеющееся течение вывезет нас хоть куда-то, а парус только задержит нас в этом болоте.