Алекс Винтер – Штрафной удар сердца (страница 9)

Светлана грустно улыбнулась, в ее глазах вновь заблестели слезы.

– Они же спортсмены. Алиса очень упертая и целеустремленная, как и Антон. У обоих на первом месте голы, очки, медали, секунды, а уж потом личная жизнь. Им и встретиться-то порой было некогда – сборы, соревнования, тренировки. Но они давно дружили, лет пять, как-то притерлись друг к другу. Хотя я не видела, что Антон вот прямо не может надышаться ею. Я бы, если честно, предпочла кого-то более земного, простого, чтобы девочка сидела дома, готовила борщи и ждала Антона с матча.

– Алиса борщи готовить не станет? – уточнил я.

– Боюсь, она не знает даже, как включать плиту. Если бы они сошлись, это была бы очень красивая пара. И возможно, крепкая семья, но уже после завершения карьеры.

Агата заерзала на месте, а затем пощелкала мышью и развернула монитор с видеозаписью ночного похода молодежи в бассейн.

– Посмотрите, пожалуйста, этот фрагмент. Вы никого не узнаете?

Светлана прищурилась, попросила остановить запись и несколько минут смотрела на застывшую картинку.

– Мне кажется, это Антон. А рядом точно Дима Сомов. Он такой… мосластый, как лось, его легко узнать. Насчет девушки не уверена, но, судя по росту, это Алиса, – неуверенно сказала она.

Агата ткнула ручкой в монитор.

– А вот эти девушки?

– Не знаю. Нет, не разберу. Это имеет значение?

Агата не ответила и запустила новое видео, сразу остановив его.

– Теперь посмотрите вот это. Рядом с вашим сыном еще один мужчина. Вы можете его опознать?

Светлана долго разглядывала стоп-кадр, но сокрушенно покачала головой:

– Нет, боюсь, он мне никого не напоминает. А кто это?

Не ответив, Агата вздохнула, внесла записи в протокол и протянула его Светлане. Та взяла ручку и размашисто черкнула, не перечитывая. Поднявшись, она сделала шаг к дверям, но остановилась и повернулась. Агата подняла брови.

– Вы отдадите мне записи? – попросила Светлана. В ее голосе отчетливо звучала мольба. – Это ведь, наверное, последнее видео, где Антон еще жив…

– По окончании следственных действий, – пообещала Агата. – Вообще, это против правил, но вам я лично все перешлю.

Романова кивнула и вышла за дверь. Я проводил ее взглядом и повернулся к Агате, которая вновь таращилась в монитор, разглядывая видеозапись.

– Итак, что мы имеем, – подытожила она. – В бассейне с Антоном предположительно находились фигуристка Алиса Серебрякова и нападающий Дмитрий Сомов. Если, конечно, Романова не ошиблась. А это уже хорошая зацепка. Они точно скажут, кто с ними был в бассейне. Я выпишу повестки, а ты притащишь их ко мне.

– Это явно была Серебрякова, – ответил я и протянул Агате телефон.

На экране высвечивался профиль фигуристки в соцсетях. На последнем селфи Алиса Серебрякова позировала с букетом роз того же цвета, что и найденный в машине лепесток. Под фотографией, рядом с грустным смайликом, виднелась лаконичная надпись: «Вот и всё».

– Интересно, что она имела в виду, – заметил я. – Запись датирована сегодняшним утром, за час до того, как нашли тело.

– Выпишу им повестки, тащи всех на допрос, – приказала Агата.

Побегать пришлось изрядно. Новое дело не отменяло всех имеющихся, и до самого вечера даже присесть было некогда. Из положительного – одно из моих дел решилось само собой. По убийству на бытовой почве фигурант сам пришел с повинной, совесть замучила.

Агата показалась мне не такой, как всегда, – излишне взвинченной и мрачной. Я готов был поклясться, что от нее, как от старухи, попахивает корвалолом, пробивающимся сквозь аромат сладкого французского «Пуазона». Следак, что принимает сердечный препарат вместо алкоголя, – настораживающий пунктик. Ранее на сердце Агата не жаловалась, даже когда влипала в различные переделки из-за своего характера, неуживчивости и длинного языка. Что-то такое в ее жизни происходило, но лезть с вопросами я не стал. Захочет – расскажет, нет, значит, не мое дело. Ее прежняя язвительность нравилась мне гораздо больше этой угрюмой замкнутости, что торчала сквозь напускную деловитость. Да и, вообще, Агата мне нравилась. Особенно после того, как стряхнула с себя неудачный брак с местным криминальным журналистом Никиткой Шмелевым, легкомысленным балбесом, что уже лет пятнадцать, как сох по другой. Пару месяцев назад я даже попытался подкатить к Агате, но был недвусмысленно послан в пеший эротический тур.

Ладно.

Я позвонил в контору, которая занималась охраной объекта, и отправился туда для беседы, благо, там работал бывший сослуживец, который согласился без запроса проверить, что интересного происходило с бассейном. Оказалось, интересного было много. Регулярно, по ночам, последние три месяца кто-то снимал бассейн с охраны, используя код сигнализации, а потом ставил вновь. Жалоб на несанкционированное проникновение от руководства спорткомплекса не поступало. Все, что запечатлевали камеры до того, как их выключали, так это одинокого мужчину с капюшоном от толстовки на голове, полностью скрывающим лицо, – он подходил к дверям, вводил код, а потом шел к дверям серверной. После – темнота. Затем камеры включались, мужчина запирал двери и уходил. Я посчитал: за три месяца таких случаев было девять.

Жора Милованов сообщил, что Антона Романова действительно оглушили предметом с небольшой тупой поверхностью, которым мог выступить, например, молоток. Рана была не смертельной. После хоккеиста сунули головой в воду и держали, пока он не захлебнулся, причем макнули целиком, а потом вытащили наружу. Ни на теле, ни под ногтями не обнаружили чужого ДНК, фрагментов кожи и крови. Если что и было, все смыла вода из бассейна.

В разблокированном телефоне – никаких угроз. Да и, вообще, телефон оказался новым, его практически не использовали. В переписке – несколько чатов, однако в большинстве своем или безобидная болтовня, или рабочие моменты, датированные двумя-тремя днями. В настройках почти всех чатов стояло автоматическое удаление через неделю. И только один чат насторожил сразу. Это был неизвестный номер, с которого Антону прислали сообщение, на которое он ответил: «Да, я сейчас вернусь». Судя по времени, сообщение пришло примерно через полтора часа после того, как Романов покинул бассейн. А вот что было в сообщении, прочитать не удалось, поскольку его удалил или сам Романов, или его отправитель. Агата сообщила, что отправила запрос на восстановление переписки, но это требовало времени. Номер, с которого пришло последнее сообщение Антону Романову, не отвечал и в сети не был зарегистрирован.

Тогда

Ледовая арена заполнена зрителями едва ли на четверть, и даже те, кто купили билеты на самые дешевые места, постепенно спускаются туда, где лучше обзор, а хоккеисты не выглядят букашками. «Стальные волки» играют с белорусами, исход матча предрешен с самого начала, так что эта игра особого интереса у зрителей не вызывает. На трибунах в основном фанаты «Волков». Белорусы чудом победили своих соперников в прошлый раз, но в этот им ничего не светит, и все, что им оставалось, – проиграть с наименьшим позором. В первом же тайме Антон Романов выиграл вбрасывание, сделал пас Сомову, а тот заколотил шайбу в ворота противника на третьей минуте.

– Это похоже на избиение младенцев, – недовольно говорит Таня. – Сдавались бы сразу, все равно продуют всухую. Зря мы пошли. Даже ради «Волков» не стоило.

– Я пошла не ради «Волков», а ради одного конкретного волка, – говорит Алекс и тычет пальцем в арену, где под номером «восемь» катается Антон Романов. – На него я готова смотреть бесконечно.

– Только громко об этом не кричи, – усмехается Елена и дергает подбородком в сторону. Алекс оборачивается и презрительно щурится. Там в первых рядах сидит Алиса Серебрякова и пялится в телефон. Игра Серебрякову не слишком волнует, она лишь изредка поднимает голову в особо опасных моментах, когда комментатор бесстрастно говорит об очередной атаке. Словно почуяв спиной, что о ней говорят, Алиса отвлекается от экрана, начинает ерзать и вертеть головой.

– Какое лицемерие, – хмыкает Алекс.

– По-моему, это мило, – с сомнением говорит Таня. – Они все-таки пара. Поддержка даже в такой явно выигрышной позиции очень важна. Я бы хотела, чтобы мой парень ходил на все соревнования.

– Да чихала она на поддержку, – кривится Алекс. – Им светит совместный контракт на рекламу каких-то там кроссоверов. Смотри, где она сидит, – прямо под камерами. Как только «Волки» бросаются в атаку или забивают, на всех мониторах появляется ее счастливая морда, посылающая воздушные поцелуи. За бабки я бы и не так старалась.

– Это зависть, Саш, – говорит Елена.

– Зависть, я и не пытаюсь отрицать, потому что мне бы тоже денежки не помешали, вы же в курсе моей ситуации. Но я не реагирую с таким негативом на просто богатых людей, а вот эти псевдоголубки меня до ужаса бесят. Противно, когда люди изображают любовь, которой нет и в помине.

Таня и Елена переглядываются – голос Алекс звучит зло и раздраженно. Да и в целом она сама на себя не похожа. В том, как она смотрит на Антона Романова, есть нечто большее, чем раздражение и зависть. Недавнее веселье пропадает, подруги видят, как Алекс хмурится, согнувшись почти пополам, складывает руки на коленях и таращится на хоккеистов, что носятся за черным кружком шайбы. Лицо Алекс, освещенное далекими прожекторами и экранами, становится прозрачным и неземным. В этом неверном свете она кажется то ли демоном, то ли святой.