Алекс Веспер – Хрономонтаж. Том 1. 1989-90 (страница 12)
Сам-то, конечно, не играю не пою, ни одной песни целиком не знаю. Но найти бы таких, и подбить на выступление. Попробовать, а что еще делать-то?
И вместо того, чтобы бесцельно шататься по улицам, я начал искать людей с музыкальным инструментом. Пришлось долго бродить по дворам и переулкам, в какой-то момент хотел даже плюнуть на все и ехать домой. В смысле, в “штабик” на чердаке в Свиблово, узнать, что там делают Мишаня и московский друг.
Пару раз заходил в телефонные будки и звонил по номеру, который оставил Вася, но никто не отвечал. Наверное, где-нибудь тусуются, печатают фотки.
Наконец однажды, проходя мимо арки, я услышал, что во дворе поют под гитару.
Пошел на звуки, и увидел группку молодежи на детской площадке за деревьями. Два парня, две девчонки. Гитарист играл песню “Видели ночь”, все подключались в припевах: “Всю ночь до утра-а”. Песня группы Кино, но слышал ее в исполнении каких-то цыган; одно время звучала отовсюду так часто, что всем надоела.
Сначала сделав вид, что иду мимо, в дальний подъезд в глубине двора, я замедлил шаг и остановился. А потом подошел к ним и успел подпеть во время финальных аккордов и выкриков.
– Отлично исполнили, – сказал я, изображая на лице счастье и восторг.
Вся компания молча улыбалась, гитарист перебирал струны, девчонки смотрели на меня. Надо продолжать говорить, вступать в контакт.
– Ни разу не был на концерте Кино, вот бы сходить, – произнес я.
– А я была! – радостно сообщила одна из девчонок. – Весной в Минске.
– О, везет тебе.
– Да, было клево.
– А эту песню они играли, “Видели ночь”?
– Не помню, кажется нет.
– Но вы сейчас правда спели здорово, – сказал я как можно теплее и искреннее. – Даже лучше, чем Цой.
Они снова заулыбались, и я продолжил:
– Ее вообще можно исполнять вместе с цыганским хором. Чтобы пляски, танцы, все такое.
Теперь на меня смотрели с легким недоумением.
– Зачем с цыганским хором? – спросил один из парней.
– Ну, типа веселая аранжировка.
– А че, было бы прикольно, – вдруг поддержал меня гитарист.
Вроде нормальные ребята, можно общаться дальше. Перспективные, шанс есть. Я напрягся и вспомнил песни Кино, которые слышал под гитару.
– А знаете “Алюминиевые огурцы”? Давайте споем.
Повезло, они ее знали, по крайней мере гитарист сыграл и спел большинство слов, девчонки иногда подпевали.
А я заметил за лавкой пустую винную бутылку с надетым на нее бумажным стаканчиком. Когда песня закончилась, я предложил:
– Может, скинемся и что-нибудь купим? Посидим, попоем еще?
Они радостно согласились, я выложил два с половиной рубля, их компания наскребла столько же. Что я творю?! У меня же теперь все, полный ноль!
Но ничего, успокаивал я себя. Есть план, хоть и безумный; есть цель, все получится. Идем ва-банк.
Парень, который был без гитары, бодро вскочил и пошел “за портвейном”. Мол, знает, где купить за пятерку. Пока его ждали, поболтали о музыке, кому что нравится. К счастью, я знал все группы, о которых шла речь – Аквариум, ДДТ, Наутилус. И вскоре вернулся наш друг с портвейном.
Мы выпили из одного стаканчика по кругу, потом опять, и через пару песен бутылка опустела.
– Эх, выпить бы еще, – проговорил я.
– Так нет же денег, – грустно сказал гитарист.
Мы еще раз посчитали финансы и удостоверились, что денег нет.
– Слушайте, а мне кажется, вы спокойно могли бы выступать на улице, – сказал я веселым пьяным тоном. – Если бы сыграли все это в оживленном месте, прохожие накидали бы вам денег.
Все засмеялись и, похоже, восприняли как шутку. Странно. Неужели сейчас еще не стритуют на улицах? Такое впечатление, что они даже не представили, не задумались, что это возможно.
– Хотите, пойдем где-нибудь встанем прямо сейчас? – развил я тему. – Буду ваш импресарио, все организую, уличный концерт. А вы только пойте и веселитесь. Соберем кучу денег, вот увидите!
Всех рассмешило слово импресарио, но девчонки оживились, и кажется, стали относиться к предложению почти всерьез.
– Круто же, пошли, правда! Я видела в Болгарии, как люди на улице играют, и им бросают деньги!
– А я еще бубен вынесу, у меня дома есть!
– Пойдем, Гоша, – стали они уговаривать гитариста, как бы в шутку.
– Да куда пойдем-то, – вяло протестовал тот. – Да и менты прогонят. Или вообще заметут.
– Все организую, серьезно, – уверенно повторил я. – И место найдем, и проблем не будет. Много знаете песен? В смысле, большой у нас репертуар?
– Много! Что угодно можем, да ведь, Гоша?
– Да, много! – закричали девчонки. Им идея уже нравилась, осталось уговорить парней.
Сначала те отбрыкивались, но видя настрой подруг, постепенно стали соглашаться. Кажется, всех захватывала новизна, уникальность события, их будущая смелость, само предположение о том, что действительно можно пойти и устроить уличное выступление.
К тому же только что распили портвейн, а хотелось еще.
И вскоре мы уже обсуждали репертуар. Еще я предложил соорудить маракасу – наполнить жестяную банку рисом и трясти ей в такт. Одна из девчонок сбегала домой и действительно, вынесла детский бубен и банку из под монпансье, с крупой внутри. Хорошо, что они жили в этом же дворе, гитарист сходил еще за футляром из-под гитары.
После небольшого спора решили отправиться на Арбат, недалеко и вроде логично. Когда дошли туда, уже начинались сумерки, но вокруг было многолюдно.
По дороге мы распределили роли: один играет и поет, девчонки подпевают и подыгрывают, еще один призывает людей не проходить мимо и кидать денежки в кепку. Ну а я исполняю благодарную публику, и вообще слежу за обстановкой.
Все вышло просто и естественно: мы нашли удобный пятачок рядом с закрытым киоском, насыпали мелочь в футляр, и они начали. Как и договаривались, стартовали с той же песни, “Видели ночь”.
Девчонки зажгли: подпевали, аккомпанировали и танцевали правда почти в цыганской манере. Вокруг сразу стали задерживаться и толпиться прохожие. Многие глядели изумленно, кто-то хмуро и недоуменно, но в целом конечно с улыбками, на позитиве.
В конце песни я громко спросил:
– А можете “Белые розы”?
– Легко! – сказал гитарист, и они заиграли следующую.
Во время этой песни произошел прорыв: к футляру подошли мальчик с девочкой и бросили несколько монеток, перед этим выпросив их у мамы. Затем стали подходить и насыпать мелочь другие люди. Таких было немного, но по лицам музыкантов я видел, что они уже счастливы, прутся от происходящего.
Сыграли еще несколько песен: “Десять стрел”, про какого-то поручика Голицына, “Я хочу быть с тобой”…
И тут подошли менты. Двое, молодой и постарше. Старший сразу, прямо посреди песни, громко и грозно спросил:
– Что здесь происходит? Кто разрешил, почему нарушаем порядок? Документы предъявим!
Гитарист перестал играть, девчонки замолчали. Наступил момент, когда должен вмешаться импресарио.
– Да пусть играют! – громко крикнул я. – Нет такого закона, что запрещено песни петь!
Менты удивленно обернулись на меня, и старший хотел что-то сказать, но в толпе стали раздаваться возгласы:
– Никто не нарушает!
– Нормально играют!
– Пусть поют, сейчас свободная страна!
Все вокруг стали шуметь, смеяться, кричать даже что-то про политику, и менты чуть растерялись.