Алекс Урса – За образами (страница 16)

Однако данный манёвр не укрылся от внимания Василисы. Она яростно полыхнула на Ивана своими невозможными синими глазищами и плеснула себе ещё полбокала рома.

– Позор для такого крепкого мужчины пить меньше, чем дама, мой милый мальчик, – сказала она, выгибая бровь. – Хотите поговорить – выпейте нормально. Уж если у меня язык развяжется, так уж баш на баш. С вас тоже максимальная откровенность.

Иван усмехнулся, но спорить не стал. Поднял бокал, чокнулся с невозмутимой Василисой и опрокинул в себя напиток одним махом.

Ром бабахнул в желудке огненной петардой. В ушах тут же зашумело, а мир вокруг стал ярким и выпуклым, как стекляшка-секретик, обнаруженный под завалами из сухой листвы, земли и мусора.

– Ого! – прохрипел Иван и вгляделся в бутылку, пытаясь разглядеть этикетку, но та была вытерта и абсолютно нечитаема. – Ничего себе ром!

Василиса, допившая свою порцию, самодовольно улыбнулась.

– Бьюсь об заклад, вы ещё много чего в этой жизни не видели, Иван, – ответила она и снова потянулась к бутылке.

Иван подумал, что такими темпами он через четверть часа превратится в настоящую недвижимость. И это при том, что пить ему было не привыкать. Он замер, задумавшись о последнем утверждении. Память ничего не подсказывала. Поднаторел на студенческих пьянках? Или габариты тела позволяли выпить, не пьянея, гораздо больше других? Воспоминания не шли, а коварный ром Василисы делал своё гиблое дело.

А вот сама Василиса была в полном порядке, судя по внешнему виду. Только слегка раскраснелась. Она деловито наполнила бокалы заново, вручила один Ивану и коротко, чокнувшись, снова выпила.

Понимая, что спорить бесполезно, Иван влил в себя ром. Едва не задохнулся, но Василиса впихнула ему в рот дольку лимона. Иван прожевал лимон прямо с коркой, вытер слёзы и откинулся на спинку кресла.

Василиса закинула ногу на ногу, вставила в рот мундштук и, взмахом руки отсекая попытки Ивана помочь ей прикурить, сама чиркнула спичкой, которую ловко выудила из обычного, хотя и чрезвычайно потрёпанного коробка. Вдохнула дым и, как ни в чём не бывало, велела:

– Спрашивайте, мой мальчик!

– Как вы оказались тут, в деревне? – задал первый вопрос Иван.

В ушах у него шумел сахарный тростник, а по венам текло жидкое золото отменнейшего рома. И четверти часа не прошло с тех пор, как он пересёк порог этого дома, а уже был пьян, свободен и счастлив от общения с невероятной женщиной без возраста, сидевшей напротив и мягко светившей на него приглушённой синевой глаз из-под густых ресниц.

Василиса задумчиво встала и прошлась до окна, играя мундштуком в длинных красивых пальцах.

– А зачем ещё едут в деревню? – ответила она вопросом на вопрос. – Заниматься огородом, конечно. Как он вам, кстати?

– Замечательно, – с жаром заверил Иван, смутно вспоминая спутанные, как сознание самой Василисы, бурьяны в огороде.

– Вот и я так думаю, – кивнула Василиса и выпустила три аккуратных колечка дыма. – Моя очередь спрашивать. Как вы, мой мальчик, оказались в этой глуши?

– Федеральная программа повышения квалификации медицинского обслуживания в деревнях и сёлах, – заученно отрапортовал Иван, но Василиса только поморщилась.

– Я же не шестнадцатилетняя прелестница, мой мальчик, чтобы мне мозги байками травить. Они у меня и так нестабильные. Что скажете – всё равно забуду. Может, ради разнообразия откроете правду?

– Так и вы, Василиса Лелеевна, на дачницу не особо похожи, – улыбнулся Иван.

Василиса вернулась к столику, ловко схватила бутылку и отсалютовала ею Ивану.

– Тогда начнём заново? – предложила она и вновь щедро плеснула обоим рома.

Иван принял свой бокал и поднял его в знак согласия. Опрокинул в себя ром, больше не заботясь о том, опьянеет он или нет, и чуть не поперхнулся от следующих слов Василисы:

– Всё равно ром языки развяжет. Хороший ром, я же говорила.

– Так это что же… сыворотка правды? – восхитился Иван, снова поглядывая на бутылку со стёршейся этикеткой.

– Нет никакой сыворотки правды, – абсолютно серьёзно ответила Василиса. – Есть правильные собеседники.

Иван кивнул, соглашаясь с правдивостью этого высказывания, и решил попробовать ещё один раз. Тем более, Василиса вроде бы признала в нём достойного соперника. Ну или собеседника, что в данном случае было одно и то же.

– Итак, как же вы оказались в Яровом, Василиса Лелеевна? – задал он тот же самый вопрос.

Василиса осушила бокал залпом, не спеша закусывать.

– Место тихое, неприметное, – наконец пожала плечами она. – Никто не найдёт.

– Кто не найдёт? – быстро уточнил Иван.

– Моя очередь спрашивать, – улыбнулась Василиса. – Как вы оказались в Яровом, мой мальчик?

Иван усмехнулся, частично признавая поражение, и подумал, что в эту игру он тоже умеет играть. Всего-то и следовало – говорить правду. Только вот… сильно выборочно.

– Ищу потерянное, – склонил голову он.

– Своё или чужое? – полыхнула синим взором Василиса.

– Моя очередь, – прервал он её жестом руки.

Получилось не очень вежливо, но Василиса не обиделась.

– Так от кого вы скрываетесь?

– А я похожа на того, кто будет скрываться? – ответила вопросом на вопрос Василиса.

– Это не ответ, – улыбнулся Иван.

– Каков вопрос – таков ответ, – с улыбкой парировала Василиса. – Может, я сама, как и вы, ищу потерянное. А может, и нет. Я много чего в этой жизни наворотила, и теперь мне хочется покоя. И поменьше нежелательного общения.

– А… – открыл было рот Иван, но его перебили с той же бесцеремонностью, какую он сам проявил ранее:

– Ну так, Иван, вы ищете то, что потеряли сами, или то, что вам не принадлежит?

Иван задумался, на этот раз более тщательно подбирая слова. Василиса не торопила, но и не отводила от его лица внимательного взгляда. Иван поднёс бокал к губам, сделал большой глоток и произнёс:

– То, что я ищу, мне не принадлежит, но ищу я это для всеобщего блага, – медленно сказал он.

Василиса подняла брови и никак не прокомментировала уловку Ивана. Только коротко кивнула, признавая его право на следующий вопрос. И этот вопрос Ивану предстояло сформулировать как можно точнее. Потому что, как справедливо заметила Василиса: «Каков вопрос – таков ответ».

– Я так понимаю, вы насолили людям серьёзным, – произнёс он без улыбки и поставил свой бокал на столик.

– Ну, это не вопрос, – протянула Василиса. – Это утверждение.

– Но оно верное? – спросил Иван.

Василиса потянулась за бутылкой и наполнила бокал Ивана, стоящий на столике.

– Тут весь вопрос в формулировках, – склонила она голову. – Иногда не действия, но знания делают тебя абсолютно непереносимым для общества… Ну да, мой черёд спрашивать, – прервала она саму себя. – Разве справедливо, мой мальчик, искать чужое? Вот найдёте, положим, – так ведь вернуть надо будет?

– Справедливость, Василиса Лелеевна, – понятие размытое, по нашим временам, – на этот раз Иван ответил не раздумывая. Много сам на эту тему думал, и вопрос, как ни крути, был щекотливым. – То, что одному справедливо – другому может не понравиться. И это мягко сказано.

И, прежде чем Василиса успела открыть рот, спросил сам:

– Так назовёте мне? Тех, кто вами, скажем так, недоволен остался?

– Так чего их называть, они все на слуху, – качнула головой Василиса, отпивая из своего бокала.

С Иваном она больше не чокалась. Видно было, что разговор разбередил какие-то её давние чувства.

– И всё же, – решил надавить Иван, потому что формально на его вопрос Василиса не ответила.

– Читайте учебник истории, мой мальчик, – белозубо улыбнулась Василиса. – Там все имена и найдёте. Я на свою беду и в силу своего бессмертия была знакома со многими, про кого там небылицы пишут.

– Небылицы? – заинтересовался Иван, но Василиса покачала головой, показывая, что подошло время её вопроса:

– Справедливость, такая разная для разных людей, лично вам, мой мальчик, в плечах не жмёт?

– А мне в этом смысле, можно сказать, повезло, – развеселился Иван, думая, что как раз на этот вопрос у него есть ответ. – Мне много думать по статусу не положено.

– Так какой у вас статус, Иван? – вкрадчиво спросила Василиса, чуть наклоняясь вперёд и сверля Ивана внимательным взглядом.

– Статус у меня, Василиса Лелеевна, невеликий, – ответил Иван. – Я – просто врач.

Василиса вдруг перестала улыбаться. Резко схватила его за руки и взглянула в глаза. Иван вздрогнул. Ладони у Василисы были холодными, как лёд, да к тому же они теперь оказались максимально близко друг к другу. И если рукам было нестерпимо холодно, то от газовых горелок Василисиных глаз у Ивана запекло в груди.