Алекс Твиркель – Судья: хроника Виктора Морозова (страница 2)
«Не надо, тёть Ир. Давай я схожу?» — оторвался он от монитора.
«Сиди, умник свой интернет копай. Я сама».
Она улыбнулась своей широкой, тёплой улыбкой и вышла. Это была последняя улыбка, которую он видел на её живом лице.
Звонок раздался через два часа. Незнакомый голос в трубке, взволнованный, говорил что-то про ДТП, про пешехода, про «Скорую». Виктор выбежал из дома. На перекрёстке в трёх кварталах от их дома он увидел знакомое пальто, беспомощно распластанное на асфальте, и тёмное пятно, растущее вокруг. Машины стояли, мигал синий свет полицейской машины. Кто-то говорил: «Да она прямо под колёса бросилась…» Другой: «Да внаглую нёсся, светофор проскочил…»
Водитель, молодой парень в дорогой кожанке, стоял, прислонившись к своему разбитому «BMW M5». Он не выглядел пьяным, но в его глазах была странная, стеклянная отстранённость. Он что-то бормотал адвокату, который появился на месте быстрее, чем вторая машина «Скорой».
Тётю Иру увезли, не приходя в сознание. Виктор провёл в больничном коридоре трое суток. На четвёртое утром врач, избегая его взгляда, сказал: «Мы сделали всё, что могли. Слишком тяжёлая черепно-мозговая травма…»
Расследование было коротким и грязным. Водителем оказался Маркус Торн, сын крупного застройщика, совладельца компании «Торн-Девелопмент». Свидетели, сначала активно делавшие показания, вдруг замолчали или «не могли точно вспомнить». Появилась версия, что тётя Ира «неожиданно вышла на проезжую часть». Протоколы осмотра места ДТП куда-то исчезли. Анализ крови Маркуса Торна показал следы рецептурного препарата, но его адвокат предоставил справку о том, что клиент проходит курс лечения от «синдрома дефицита внимания» и препарат был принят по назначению врача.
Судьёй по делу была назначена Патриция Хьюз, недавно назначенная в апелляционный суд, известная своей «эффективностью» в закрытии деликатных дел. Заседание длилось полчаса. Адвокат Торна говорил о «трагической случайности», о «непреднамеренном стечении обстоятельств», о «чистосердечном раскаянии» своего клиента и о том, что тот готов оплатить все расходы. Судья Хьюз, не задав ни одного вопроса родственникам погибшей, удалилась для вынесения решения.
Приговор был оглашён на следующий день. Маркус Торн признан виновным в «нарушении правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть человека». Наказание: штраф 5000 долларов и приостановление водительских прав на год. Условно.
Виктор стоял в зале суда, окаменев. Он не плакал. Он смотрел на ухоженное, безразличное лицо судьи Хьюз, на самодовольную усмешку Маркуса Торна, на его адвоката, который уже упаковывал портфель. Он видел не людей. Он видел механизм. Чистый, отлаженный, бесчеловечный механизм по перемалыванию жизней в пользу сильных.
В тот же вечер он открыл свой дневник. Страница была чистой. Он взял ручку и вывел несколько строк, которые стали его клятвой, его приговором самому себе и миру:
«19 сентября. Сегодня не стало тёти Иры. Она пошла в аптеку. Её сбила машина. Сын застройщика. Свидетели «ничего не видели». Судья — Патриция Хьюз. Приговор — штраф и приостановление прав. Тётя Ира умерла, не приходя в сознание. Она всегда говорила: «Виталька, правда всегда наверху». Она ошиблась. Правда лежит на дне. И её надо доставать. Самому. Иначе она сгниёт. Кто, если не я?»
Он закрыл дневник. В его глазах не было слёз. Только холодная, абсолютная ясность. Мальчик-правдолюб умер вместе с тётей Ирой. Родился тот, кто возьмёт правосудие в свои руки. Ещё без имени. Но уже с миссией.
Следующие два года Виктор Морозов исчез. Официально — он числился студентом вечернего колледжа, подрабатывавшим где-то. На деле — он прошёл свой собственный, мрачный университет.
Он оформил документы на имя Виктора Степанова — девичью фамилию матери. Это дало ему чистую историю. Он устроился курьером, затем архивным помощником в крупную юридическую фирму. Работа была скучной, но она давала ему бесценное — доступ. Доступ к судебным базам данных, к архивам закрытых дел, к служебной переписке. Ночью, когда офисы пустели, он не уходил. Он изучал. Он впитывал информацию, как губка. Он искал не просто факты, а паттерны — как именно «правильные» люди избегают наказания.
Он посещал курсы столярного дела в общественном центре. Его учитель, старый поляк, удивлялся его таланту и странной сосредоточенности. «Ты не просто вещь делаешь, парень, — говорил он, качая головой. — Ты будто душу в неё вкладываешь. Холодную такую, металлическую». Виктор делал шкатулки, рамки, потом перешёл к миниатюрам. Его руки, научившиеся чувствовать дерево, теперь учились чувствовать сталь и латунь.
В 2011 году он арендовал гараж в Бриджпорте. Его первая мастерская. Здесь, среди запаха стружки и олифы, родился его символ. Маленькие латунные весы. Он отливал их сам, долго добиваясь идеального баланса пустых чаш. Весы были не инструментом измерения, а воплощением его главной идеи — дисбаланса мира. На одной чаше должна была лежать вина, на другой — ничтожное наказание. Его задача — сделать этот дисбаланс видимым, осязаемым, вопиющим.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.